68 Психологические теории языка 20 в. Марта, Гардинер, Бюлер

Психол.напр-е в лингвистике - совокуп-ть познав.х установок, идей и методов лингв. Исслед-я, предполаг. необх-ть или, как минимум, важность обращения к человеческой психике (и, соответств., к рез-там психологии) для опис-я языка и объясн-я его функц-я. Собств. психол. конц. в языкознании складываются лишь в сер. 19 в. Один из первых теоретиков - Х.Штейнталь. Во многом осн. на идеях В. фон Гум., он, однако, вм. «человеческой духовной силы» выдвигал на 1-й план коллект. психологию, понимая язык как «выр-е осозн. внутр., псих. и дух. движ-ий, сост-й и отн-й поср-вом артикулир. звуков», а языкозн-е – как «психологию народов». Его идеи были близки Потебне, кот. писал об ассоц. связях между звуч-ем и знач-ем слова и др. Сохранял он и понимание языка как «психологии народа». Но у Потебни уже заметен отказ от стадиальных схем, а также приспособление многих понятий гумб. традиции к анализу конкр. языкового материала.

Младогр-ты отказались от стадиальных идей и от «духа народа» в любом его поним-и, перейдя в объясн-и языковых фактов от коллективной к индивидуальной психологии

У Соссюра еще сохраняются отд. элементы П: он указ., что «языковые знаки психичны по своей сущ-ти; ассоциации, скрепл. коллект. согласием и в своей совок-ти составляющие язык, суть реальн-ти, локализ. в мозгу». Однако его знаковая теория языка и идея о том, что «в языке нет ничего, кроме различий», уже знаменовали отход от П.

Послед. переход к структ. лингвистике был связан с решительным отходом от П.

Лишь немногие лингвисты 1920–1950-х годов не отказывались от П, в их числе Э.Сепир и К.Бюлер (последний был одновременно психологом). Сепир подчеркивал необх-ть союза лингвистов с психологами и изучал вопрос о псих. реальности фонем. С П связана и гипотеза лингв. относ-ти Б.Уорфа.

Психолингвистика - наука, исследующая обусловленность процессов речи и ее восприятия структурой соответствующего языка.

Антон Марти (1847 — 1914), первоначально католический священник, в качестве теоретических основ своих многочисленных работ по философии языка использовал концепцию своего учителя Ф. Брентано, представителя идеалистического направления (так называемой «вюрцбургской и венской школы») эмпирической психологии. Основной работой А. Марти является «Исследования к обоснованию всеобщей грамматики и философии языка» (1908). При жизни он выпустил только первый том этого широко задуманного труда; но в 1950 г. его ученик Отто Функе посмертно опубликовал фрагменты второго тома — «Предложение и слово» и «О значении и методе всеобщей описательной семасиологии».

Предметом философии языка А. Марти (или, как он сам называет ее, всеобщей семасиологии) является все то, что можно отнести к всеобщим и нормативным феноменам. В этом отношении А. Марти можно рассматривать как прямого предшественника глоссематических построений Л. Ельмслева, исходящего, как и А. Марти, из априорных и выведенных логическим путем норм. Стремясь создать логическую в своих основах грамматику, опирающуюся, как и известная «Универсальная и рациональная грамматика» Пор-Рояля, на заранее заданные схемы, А. Марти всячески отграничивает ее от элементов историчности и лишает связей с конкретными языками.

В своей всеобщей семасиологии А. Марти выделяет материю, которую в языке представляют значения, и форму. Форма в свою очередь подразделяется на внешнюю (звуковая сторона языка) и внутреннюю, которой А, Марти уделяет особое внимание. Под внутренней языковой формой он разумеет всю совокупность связей, существующих между значением и выражением. Внутренняя форма может быть образной, воплощая в себе результат метафоризации как определенного вида психической деятельности, или же конструктивной. Роль конструктивной внутренней формы заключается в упрощении и экономии языковых знаков.

Понятие философского и философии я определяю таким образом, что включаю в него все те направленные на вскрытие всеобщего и закономерного исследования, которые- касаются либо вопросов психологии, либо в интересах дальнейшего своего прогресса в

понятие философии языка - Она охватывает все направленные на всеобщее и необходимое или закономерное языковые исследования и вопросы, главная трудность которых и поиски ответов на которые лежат в психологической области.

Эти исследования в области философии языка можно далее, подразделить на теоретические и практические. Теоретические исследования нечто иное, как то, что также можно назвать психолингвистическими исследованиями или «философской грамматикой», и львиная доля принадлежит здесь вопросам всеобщей описательной и генетической семасиологии.

На этой так называемой «психологии языка», так же как и на общей психологии, строятся и практические исследования. Я разумею под этим «руководство к правильной речи», но не в том смысле, что оно должно устанавливать стандарты для того или иного времени и места (такое руководство не имеет философского характера и вообще не является предметом науки), а в смысле того, что в идеале является правильным или целесообразным.

Философия языка Марти представляет собой существенный момент в развитии языкознания 20-го века, без которого вряд ли можно дать адекватную картину трансформации исследований в этой области на рубеже 19—20 веков. Его оригинальным вкладом можно признать интенциональную концепцию языка как намеренного (absichtlich) социального действия; проект общей семантики, ориентированный на коммуникативную теорию значения; телеологическую и функциональную модель описания языка.

Его концепция языка как средства социальной коммуникации легла в основу инструменталистской модели языка («Organon-Modell der Sprache») Карла Бюлера. Идея «общей грамматики» нашла отклик в Московском лингвистическом кружке и стала одним из оснований для проводимой здесь критики позитивизма в науках о языке.

Философия языка Марти может быть признана одной из важнейших составляющих в истории восточно-европейского структуралистского движения, . Предпринимались также интересные попытки сравнительного анализа учения Марти с идеями Соссюра и Хомского.

А.Гардинер (1879 - 1963) Англия Рассматривал проблему взаимоотношения языка и речи (в речи отображаются те индивидуальные отличия, которых нет в языке), проблема изучения грамматических построений, внес большой вклад в теорию египетского языка.

Гардинер занимался развивал идеи Ф. де Сосссюра о языке и речи. Не был согласен с соссюровским ограничением лингвистических исследований областью языка, подчеркивая важность изучения речи.

Согласно Гардинеру, язык – система, хранимая в мозгу человека; язык непосредственно присутствует в речи, которая может быть расчленена на язык и некий «внеязыковой остаток»;

. Не только язык, но и речь социальна и подчиняется правилам, действующим в обществе. Язык обладает формой, а речь – функцией; основная единица языка – слово, основная единица речи – предложение. По мнению Гардинера, ни язык, ни речь нельзя изучать в отвлечении от участников речевого акта – говорящего и слушающего. Такой подход не был свойствен большинству направлений современного Гардинеру структурализма, но в некоторых отношениях предвосхитил идеи лингвистики 1970–1990-х годов; то же можно сказать об интересе Гардинера к проблеме семантики. Лингвистические взгляды Гардинера повлияли на Дж.Р.Фёрса, а через него – на других представителей Лондонской лингвистической школы.

Алан Гардинер, видный современный египтолог, опубликовал две работы, посвященные общей теории языка. Одна из них, «Теория имен собственных» (1940), носит в значительной степени философский характер и примыкает к работам по теории познания Бертрана Рассела. Вторая, «Теория речи и языка» (первое издание в 1932 г, второе в 1951 г.), трактует собственно лингвистические вопросы. В этой второй своей книге А. Гардинер противопоставляет язык, как явление внеиндивидуальное и «постоянное», речи, как явлению хотя и укладывающемуся в схемы языка, однако зависящему от субъективного фактора. С точки зрения этого противопоставления он подвергает рассмотрению традиционные категории языкознания, а также теорию предложения, которое он относит к явлениям речи («Предложение — единица речи». «Предложение управляется намерением как в количественном, так и в качественном отношении, и если возникает необходимость в его количественном определении, то можно принять следующее: предложение — это высказывание настолько длинное по коммуникации, насколько это входит в намерения говорящего, прежде чем он сделает паузу».).

Карл Бюлер, представитель немецкой школы психологии мышления, после ряда работ, посвященных собственно психологическим проблемам («Духовное развитие ребенка», 1918; «Кризис психологии», второе издание в 1929; «Теория выражения», 1933), обратился к рассмотрению природы языка, исходя из своих психологических позиций. Свои взгляды он суммировал в книге «Теория языка» '(1934), ставшей предметом многочисленных дискуссий.

К. Бюлера, так же как и А. Марти и А. Гардинера, не интересуют генетические вопросы. Фактически он занимается не столько языком, сколько речью, которую он изучает с точки зрения функций, которые она способна выполнять в конкретной ситуации. К. Бюлер выделяет при этом три функции: выражение, обращение и сообщение, которые он переносит в сферу категорий, обусловливающих сущность языка. Тем самым природа языка определяется у него функциональными моментами, устанавливаемыми в процессе речи.

Его книга включает четыре раздела: 1. Принципы исследования языка; 2. Поле указания языка и слова-указатели; 3. Символическое поле языка и называющие слова; 4. Строение человеческой речи: элементы.и сложные образования. В первом из этих разделов устанавливаются методологические предпосылки, на основе которых проводится дальнейшее исследование (кстати говоря, из трех названных функций он фактически рассматривает только одну — функцию сообщения). «Теория языка» К. Бюлера не излагает сколько-нибудь оригинальной концепции и в большей мере суммирует и комбинирует взгляды других ученых (Марти, Гуссерля, Кассирера, Гардинера), интересовавшихся в первую очередь нормативными, логическими и психологическими построениями, главным образом априорного порядка. Это обстоятельство признает и сам К. Бюлер, подчеркивавший, что он оперирует старыми истинами, об этом свидетельствуют и его четыре аксиомы, образующие существенную часть его методологического вооружения (4 аксиомы): А. Модель органона языка; В. Знаковая природа языка; С. Разграничение речевого акта и языкового образования и D. Противопоставление слова и предложения.

Первая аксиома предлагает «модель языка как органона», согласно которой язык связан: 1) с предметами и ситуациями, 2) с отправителем и 3) с получателем.

Вторая аксиома говорит о знаковой природе языка.

Третья аксиома посвящена разграничению языка и речи.

Четвертая аксиома выделяет две главные единицы языка: слово и предложение.