2.3. Внутрирегиональные факторы, определяющие конфигурацию экономического пространства

 

Для анализа внутрирегиональных факторов, определяющих конфигурацию экономического пространства региона, необходимо определить признаки предполагаемой их классификации. Эти признаки должны быть общими для любого региона и одновременно учитывать специфику каждого из них. По нашему мнению, региональное экономическое пространство и особенности его совокупного экономического процесса наиболее полно могут быть раскрыты через призму отношений собственности и систему внутрирегиональных экономических интересов, их уровня согласованности. Представляется целесообразным конфигурацию экономического пространства региона рассматривать в контексте выявленных функций, которые выполняет экономическое пространство (институциональная, регулирующая, синхронизирующая, корректирующая, оптимизирующая и информационная).

Даже поверхностный взгляд на переплетение групповых экономических интересов в региональном масштабе дает весьма сложную и противоречивую картину. Это объясняется прежде всего тем, считает В. Мау, что «экономические процессы не отделимы от проблем организации институтов государственной власти, принципов их формирования» [107, с. 43], а с другой стороны – «в развитии любой хозяйственной системы существуют базовые процессы, отражающие его  внутренние  закономерности», –  отмечают  А. Евсеенко  и  В. Кулешов [49, с. 12].

Попытка анализа взаимодействия групповых региональных интересов требует выделения носителей этих интересов. Единой точки зрения у экономистов, решающих эту проблему, нет. Анализ мнений различных авторов по данному вопросу позволяет выделить следующие три подхода к проблеме на основе весьма удачного, на наш взгляд, критерия, предложенного Б. Акбашевым: «Субъект управления зависит от субъекта собственности, представляющего его интересы» [3, с. 56].

• Субъектами региональных экономических интересов выступают сам регион и его локальные территории. Эта точка зрения нашла отражение в работах М.К. Бандмана, П. Бурака и др.

• В качестве субъектов региональных экономических интересов следует рассматривать территории, отраслевой срез экономики региона и сам регион. Этот подход можно встретить в работах Р.И. Шнипера, А. Новоселова, В. Кулешова, В. Лексина, А. Швецова и др.

• Субъектами региональных экономических интересов выступают регион и его производственная инфраструктура. Данная точка зрения представлена в работах А. Евсеенко, Г. Унтуры, Ю. Фридмана, Г. Речко и др.

Выделенные три подхода, на наш взгляд, достаточно полно охватывают все возможные варианты взаимопереплетения экономических интересов субъектов собственности в регионе.

Краткий анализ первого подхода. Экономические интересы региона представляет его администрация. Именно она является выразителем совокупного группового интереса – регионального (территориального) экономического интереса. Обладая всеми необходимыми правами по управлению социально-экономической жизнью региона, она представляет региональные интересы на федеральном уровне (внешний интерес) и одновременно реализует федеральные экономические интересы на региональном уровне (внутренний интерес). В данном случае можно утверждать, что администрация региона в значительной степени определяет состояние институциональной среды регионального экономического пространства и практически блокирует своей деятельностью институциональную и регулирующую функции экономического пространства. Администрация региона владеет не всем «пучком прав», но наиболее важными составляющими (назовем их условно «контрольным пакетом прав»): право использования, право управления, право на доход, право на остаточный характер и др.

С этих же позиций рассмотрим территории региона. Экономические интересы какой-либо локальной территории ограничиваются представлением своих интересов внутри региона (внешний интерес) и управлением локальной территорией (внутренний интерес). Если рассмотреть «контрольный пакет прав» территории, то он будет по форме аналогичен пакету прав администрации региона, а по содержанию – практически пустым, так как полностью поглощается «контрольным пакетом» администрации региона, взявшей на себя реализацию институциональной функции экономического пространства. Это следует признать, несмотря на то что местное самоуправление отделено от государственного управления. Следовательно, процесс согласования экономических интересов региона и территории регулируется не экономическим инструментарием, а чисто административным. Из этого можно сделать вывод, что подход к выделению носителей экономических интересов только через субъекты «регион» и «локальные территории» нельзя признать корректным. Но, с другой стороны, региональное экономическое пространство бессмысленно делить на составляющие (например, муниципальное или районное), поскольку реализация основных функций экономического пространства на этом уровне достаточно проблематична.

Второй подход. Отрасль промышленности не является субъектом хозяйствования, это лишь хозяйственная система, выделенная по функциональному признаку, но имеющая свои собственные экономические интересы. Как правило, региональная производственная инфраструктура представлена несколькими отраслями, среди которых можно выделить структурообразующие. В Кузбассе – это угольная, металлургическая и химическая промышленности, в Новосибирской области – машиностроение, в Алтайском крае – сельское хозяйство и сельскохозяйственное машиностроение. Следовательно, с позиций рассматриваемого подхода можно выделить основные экономические процессы R-процесса. Обратимся к экономическим отраслевым интересам в целом, не касаясь отдельных отраслей, но учитывая, что собственность на региональном уровне имеет многослойную структуру. Как следствие, имеем многослойность структуры региональных интересов.

Отрасли в лице своих предприятий в регионе обладают практически полным «пучком прав» на объекты собственности. Этот набор прав соответствует и даже превышает «контрольный пакет прав» региона. Превышение возможно в случае, если в регионе значителен удельный вес предприятий федерального подчинения, как в случае, например, с предприятиями ВПК. Если рассматривать внешнюю часть экономических интересов промышленности региона, то она соответствует федеральным экономическим интересам в той ее части, которая вытекает из интересов Федерации. Другими словами, в экономическом пространстве региона синхронизирующая и корректирующая функции подавляют реализацию других функций.

При рассмотрении внутренних отраслевых интересов следует отметить совпадение части прав из «пучка» у региона и местных территорий. Это права владения, использования, управления, право на доход и другие. Если согласиться с нашей точкой зрения по поводу уровня согласованности региональных экономических интересов и местных территориальных, то второй подход к субъектам экономических интересов можно назвать «недостаточным», а первый – «избыточным», поскольку в совокупном региональном экономическом процессе при втором подходе выделяются только основные процессы R-процесса региона, а синхронизирующая и корректирующая функции экономического пространства выполняются в ущерб другим.

По нашему мнению, именно третий подход, выделяющий два вида субъектов интересов – регион и отрасли, а точнее ту инфраструктуру, которая создается присутствующими в регионе отраслями, будет наиболее правильным. С учетом того, что любая отрасль в регионе представлена хозяйствующими субъектами – предприятиями, возникает триада региональных экономических интересов: регион – отрасль – предприятие.

Экономические интересы в этой триаде имеют единый ключевой объект – ресурсы. Распределение и перераспределение финансовых, материальных, трудовых, интеллектуальных, информационных ресурсов лежит в содержании различных групповых интересов в регионе. Данный подход поддерживается большинством экономистов, изучающих проблемы регионов.

Рассмотрим эту триаду подробнее.

1. Регион – отрасли. Уточним, что носителем региональных экономических интересов в данном случае выступает администрация региона. Рассматривая сложный хозяйственный  механизм управления региональной экономикой, В. Сурнин пишет: «... его фундаментальная функция как учет и согласование интересов различных субъектов собственности и хозяйствования, которая может реализовываться посредством важнейшего составляющего звена хозяйственного механизма – совокупности организационно-управленческих отношений, структур и методов управления экономикой» [68, с. 333-334]. Экономические интересы региона концентрируются в политике, проводимой администрацией на подведомственной ей территории. Как уже отмечалось, в соответствии с делением интересов на внешние и внутренние экономическую политику администрации можно разделить с достаточной степенью условности на внешнюю и внутреннюю, но в любом случае способствующую реализации институциональной функции и формирующую институциональную среду регионального экономического пространства. С одной стороны, политика администрации должна опираться на потребности и запросы населения, с другой – создавать условия для эффективного функционирования производства, а с третьей – проводить политику федерального центра в регионе.

Таким образом, согласовать интересы даже внутри субъекта (носителя интересов) представляется весьма проблематичным. Но это с точки зрения объективных условий функционирования администрации. Если же учесть субъективные факторы, такие как социально-политическая обстановка в регионе, уровень жизни населения, интересы чиновничества, то проблема предстает во всей ее полноте. Один из путей решения этой проблемы предлагают В. Зверев и Г. Унтура: «…путем компромиссов между экономическими интересами региональной администрации как представителя населения и компаниями, функционирующими на территории региона. Такие компромиссы могут быть достигнуты с помощью принятия на себя определенных обязательств и соглашений» [163, с. 154]. На наш взгляд, такое решение теоретически верно, но в реалиях хозяйственной жизни достаточно трудно выполнимо. По крайней мере можно утверждать, что внешние и внутренние интересы даже одного субъекта рассогласованы. Такое положение можно считать нормой. И. Можайскова пишет: «Не существует и не может существовать органического совпадения интересов регионального развития и общегосударственных интересов. Здесь всегда существуют противоречия» [113, с. 79]. Нельзя не согласиться с этим мнением, ведь только наличие противоречий, как известно, обеспечивает развитие любой системы. Однако здесь противоречие особого рода. С одной стороны, администрация региона должна проводить политику, лояльную федеральному центру, и по возможности обеспечивать федеральный центр однонаправленными в его сторону финансовыми потоками, с другой – обеспечивать собственное население минимальным набором услуг от лица федерального центра на те средства, которые остаются в регионе и приходят «сверху» в виде трансфертов. Налицо противоречие, когда администрация региона вынуждена формировать институциональную среду, в определенной степени препятствующую развитию R-процесса региона, и в то же время заниматься процессами жизнеобеспечения R-процесса. Иначе говоря, администрация своей деятельностью должна полностью подменить реализацию регулирующей функции экономического пространства.

Если говорить об отраслевом срезе, то здесь также существуют противоречия в интересах, но они не являются постоянными. Отраслевые интересы проявляются в наиболее согласованной форме и в большей части совпадают с региональными, когда речь идет о росте доходов работников, о получении в пользование ресурсов (например, субсидий из федерального центра). Это, на наш взгляд, практически единственный  пример достаточно органичного совпадения интересов рассматриваемой связки «регион – отрасли». После получения субсидий интересы субъектов меняются, становятся в некоторых случаях противоположными. Здесь отрасли перестают быть единым целым, каждая заинтересована в большей доле получаемой суммы. Направленность интересов различна не только у администрации и промышленности региона, но и между отраслями. Можно ли каким-то образом повернуть векторы этих интересов в одну сторону? В какой-то степени можно положительно ответить на этот вопрос, однако эти интересы сосредоточены вокруг одного объекта – R-процесса региона, поэтому согласование может быть только условным, а если говорить более строго – согласование может быть реализовано лишь по какому-либо критерию, поэтому полная реализация оптимизирующей функции экономического пространства приобретает особое значение. Поставленный вопрос сам по себе весьма сложен и не имеет достаточно простого решения, как его видит известный экономист Л. Гатовский [31, с. 123], разделяющий экономические интересы на прогрессивные, соответствующие целям реформы экономики, выводу народного хозяйства из кризиса, и регрессивные. На наш взгляд, здесь несколько упрощается проблема, так как групповые экономические интересы меняются не только в пространстве, но и во времени, следовательно, критерий должен быть построен не по принципу «хорошо – плохо», а иметь динамическую природу. Другими словами, речь идет о том, что надо найти такую пропорцию разделения имеющихся средств, чтобы их использование во вспомогательных процессах регионального R-процесса удовлетворило бы отрасли, составляющие основной процесс R-процесса.

Н. Ноздрань отмечает, что «...строгая повторяемость и предопределенность способствует приближению экономики к равновесному состоянию...» и «...методы статики, описывающие экономику как кругооборот, не пригодны для анализа трансформации постсоциалистических экономик...» [119, с. 103]. Отсюда следует вывод, что при анализе влияния вспомогательных процессов на основные требуются специальные приемы, позволяющие учесть то многообразие переплетения экономических интересов в регионе, которое отражается на конфигурации его экономического пространства.

Возвращаясь к интересам администрации региона, необходимо отметить наличие так называемых «собственных» экономических интересов. Одним из механизмов  реализации  этих  интересов  выступает, как считает М. Курбатова, «замещение  финансовых  ресурсов  ресурсом  «административного  решения» [6, с. 112]. Здесь речь идет о блокировании администрацией регулирующей и информационной функций регионального экономического пространства. Бюрократическая машина власти обладает свойством воспроизводить себя, работать прежде всего для достижения своих интересов. Этот момент, вероятно, попадает под схему Л. Гатовского, но все-таки эти интересы имеют подчиненный характер, оказывающий лишь некоторое влияние на соотношение групповых региональных экономических интересов. Но эти интересы генерируют процессы, препятствующие реализации R-процесса и искажающие конфигурацию регионального экономического пространства.

Механизм реализации интересов в связке «регион – отрасли» происходит через лоббирование отраслями интересов региона в федеральном центре. В качестве объектов лоббирования выступают, как правило, денежная, бюджетная, налоговая политика и внешнеэкономическое регулирование. В. Мау, рассматривая лоббирование отраслями интересов региона, выделяет малые и большие группы лоббистов и отмечает высокую эффективность малых групп, так как для осуществления поставленных целей не требуются дополнительные стимулы по координации этой деятельности [109]. Так как ведущих отраслей в регионе обычно насчитывается две-три, то в этом смысле их можно считать малой группой (по В. Мау).

Рассмотрение связки «регион – отрасли» позволяет сделать вывод о том, что направление групповых экономических интересов не является постоянным и может варьировать от практически полного их совпадения до разнонаправленности, что не способствует постоянству конфигурации регионального экономического пространства, поскольку часть его функций блокируется.

2. Отрасль – предприятия. Объектов экономических интересов этой связки гораздо меньше, чем в предыдущем случае, так как имеет место фактор прямого административного подчинения. В качестве основных можно выделить:

   • распределение инвестиций, поступающих из федерального центра для данной отрасли (для предприятий государственной формы собственности);

   • вопросы соотношения долей финансовых результатов хозяйственной деятельности.

Особенностью интересов связки «отрасль – предприятия» является то, что эти интересы могут быть реализованы только после того, как связка «регион – отрасли» в определенной степени уже согласует свои экономические интересы. Отсюда вытекает отчасти технический характер согласования интересов на этом уровне. Общих точек соприкосновения немного. Это справедливо и в том случае, когда предприятием владеет федеральный центр через свою отрасль, и в том, когда предприятие имеет смешанную форму собственности. Ситуацию можно объяснить довольно легко тем, что «пучок прав» распределен между отраслью и предприятием так, что эти права почти не пересекаются, исключением является, пожалуй, лишь право на владение и право на доход. Из перечисленных трех объектов, на которых сходятся экономические интересы связки «отрасль – предприятия», наиболее интересным можно назвать перераспределение материальных результатов хозяйственной деятельности. Обусловлено это общим состоянием, в котором находится в настоящее время российская экономика. Предприятиям для элементарного выживания приходится выпускать и непрофильную продукцию и самостоятельно искать покупателей, способных в какой-либо форме рассчитаться за произведенную продукцию. Однако такое положение можно считать лишь отклонением от нормального функционирования хозяйства, поскольку в этом случае предприятия берут на себя корректирующую функцию экономического пространства.

3. Регион – предприятия. Объектами экономических интересов связки «регион – предприятия» выступают:

   • ресурсы (природные, трудовые, финансовые);

   • результаты хозяйственной деятельности предприятий;

   • социально-экономическая ситуация в регионе;

   • уровень жизни населения;

   • социальная сфера;

   • уровень занятости трудоспособного населения.

Анализ ориентации интересов в этой связке осложняется, как правило, значительным количеством предприятий в регионе. На наш взгляд, из сотен предприятий региона необходимо рассматривать структурообразующие. В. Мау [109, с. 37] предлагает четыре позиции, по которым предприятия можно отнести к структурообразующим:

• предприятия, формирующие доходную часть регионального бюджета;

• предприятия, дающие региону основную долю валютных поступлений;

• предприятия, от которых в значительной мере зависит положение на рынке труда, – гаранты социальной стабильности в регионе;

• предприятия, которые содержат основные объекты социальной сферы.

Если предприятие удовлетворяет более чем одному критерию, увеличивается его экономический и политический вес в регионе, его влияние на структуру R-процесса региона.

Основной объект интересов предприятий – распределение и перераспределение ресурсов. Особенность этого объекта – несовместимость экономических интересов предприятий (они в принципе не могут быть полностью согласованы в силу ограниченности этих ресурсов). Другая особенность – характер самого процесса согласования. Регион в лице администрации выступает в качестве третейского судьи и в этом качестве реализует свои собственные интересы в связке «регион – предприятия», взяв на себя реализацию оптимизирующей и корректирующей функций экономического пространства. Сам же процесс согласования принимает форму политизированного перераспределительного конфликта. Третьей особенностью согласования интересов можно считать то, что администрация становится практически единственным посредником и одновременно участником борьбы предприятий за положение на рынке, подменяя собой регулирующую функцию экономического пространства. В силу своего монополизма в вопросах перераспределения ресурсов администрация в состоянии изменять направленность интересов предприятий в контексте своих экономических и политических интересов. С. Павленко пишет: «Местные административные элиты представляют собой наиболее сложную для анализа и прогнозирования группу. Теоретически административная элита должна выражать интересы других групп,  фактически  же  она  ведет  себя  как достаточно автономная сила» [123, с. 110].

Отсюда вытекает четвертая особенность согласования интересов связки «регион – предприятия»: экономические интересы предстают в форме политических интересов. Предприятиям для нормальной экономической деятельности становится необходима политическая поддержка соответствующих лиц из администрации, принимающих решения на региональном уровне, иначе им будет трудно вписываться в ту институциональную среду, которая порождена экономическим пространством региона, где информационная функция блокируется его администрацией.

Последнее, в свою очередь, оказывает влияние на ориентацию экономических интересов региона. Администрация вынуждена балансировать между различными группировками и соответственно корректировать свои интересы, в некоторой степени корректируя институциональную среду развития R-процесса. Значительное влияние на согласование экономических интересов в связке «регион – предприятия» оказывает уже практически закончившийся процесс приватизации. Однако мы не можем разделить точку зрения некоторых экономистов (например, А. Буфетовой, которая пишет, что «в 17 регионах производительность труда на предприятиях негосударственной формы собственности ниже, чем на государственных» [25, с. 182]). Напомним о проблеме качества статотчетности и о том, насколько выгодно раскрывать свои возможности частным предприятиям. Вряд ли можно согласиться и с С. Кузьминым, считающим, что «приватизация в большинстве случаев не привела в действие элементарную закономерность рыночного хозяйства – заинтересованность собственника в развитии и укреплении своего предприятия» [79, с. 13]. Прав А. Фонотов, отмечающий, что «в сложном народнохозяйственном организме имеются определенные ниши, в которых те или иные формы  собственности  оказываются более жизнестойкими и оправданными» [168, с. 61]. Здесь можно говорить о формах и методах приватизации, о том, как она проводилась много лет в России. Вполне закономерен  результат   –   отсутствие  собственника  как  такового. В  связи с  этим Ю. Тарануха отмечает: «В настоящее время, несмотря на «народный» способ приватизации, четко обозначился процесс размывания собственности работников. Так, доля собственности в акционерном капитале за последние шесть лет сократилось с 43,6 до 27,2%» [155, с. 33].

Р. Капелюшников пишет, что каждое седьмое предприятие оказалось свободным от собственности персонала [64, с. 104], а О. Рогова приводит такой факт: «Стремительно сокращается доля работников в собственности – ОАО «Кузнецкий металлургический комбинат» с 51 до 2%» [139, с. 25]. Э. Рудык [140] считает, что в настоящее время сохранение и защита прав собственности работников предприятий становится одной из насущных проблем, требующих своего решения через вмешательство государства на законодательном уровне.

Процесс приватизации в своей сути отражает процесс формирования рыночного хозяйства. В результате этого процесса появились предприятия, которые работают в высокодоходных сферах деятельности: разработка природных ресурсов, цветная и черная металлургия, банки, торгово-посредническая деятельность. Но, как отмечает М. Портер: «Прибыльность отрасли не зависит от того, что представляет собой ее продукт, является ли он результатом высокой или низкой технологии» [130, с. 88]. Предприятия, относящиеся к высокодоходной сфере, как правило, имеют частную форму собственности, что лишний раз доказывает ошибочность мнения С. Кузьмина, цитируемого выше. Интересы администрации и таких предприятий согласованы в большей степени, чем с предприятиями, имеющими «размытых» собственников. Отчасти это объясняется еще и тем, что высокодоходные предприятия в основном подконтрольны администрации, а в некоторых случаях можно говорить не только об экономическом интересе администрации, но и о личном ее интересе. Правильно отмечает В. Селиверстов: «Во всех развитых странах отсутствует практика, когда губернатор и местные власти пытаются напрямую включиться в систему управления крупными предприятиями и стать совладельцами их собственности, но для России сегодня это реальность» [144, с. 38].

Контроль через блокирование информационной функции экономического пространства, соподчинение своим интересам дают администрации источник власти, усиливают, делают более мощными ее экономические интересы, направленные на реструктуризацию региональной экономики путем перераспределения ресурсов в пользу избранных. По поводу действий администрации Т. Семина [145] пишет: «Принятые в регионах меры можно разделить на три большие группы. Первое – это взятие под контроль финансовых потоков. Вторая группа касается контроля над рынком путем регулирования цен. Наконец, к третьей группе мер можно отнести создание различных программ и внебюджетных фондов, средства которых тратятся по непонятным критериям, зачастую ясным одному губернатору». Здесь речь идет прежде всего о финансовых ресурсах, качестве управления их потоками, так как финансовые проблемы местного самоуправления далеко не всегда исчерпываются общим недостатком финансовых ресурсов. Достаточно распространенная проблема – структурное несоответствие муниципальных доходов и расходов.

Подробно остановившись на объекте экономических интересов в связке «регион – предприятие» – ресурсах, их перераспределении и использовании, мы не рассматриваем здесь остальные объекты, хотя каждый из них достаточно важен. Например, вопросы социальной политики в регионе, которую в большей степени формируют отношения по согласованию экономических интересов в связке «регион – предприятия». Важность этих вопросов отмечает А. Шаронов: «Проблема активности социальной политики и ее взаимодействия с экономической несет в себе и более глубокое содержание. Речь идет о системе ценностей, нормах морали, которые тоже формируют не только текущее состояние, но и перспективы развития общества» [183, с. 54]. Мы разделяем эту точку зрения, но приоритет отдаем другому. По нашему мнению, ресурсы и их перераспределение как объект, на который направлены экономические интересы региона и предприятий, является ключевым, определяющим в системе взаимодействия экономических интересов.

Подведем некоторые итоги. Региональные экономические интересы образуют сложную систему с высокой связностью элементов (составляющих интересов). Часть интересов в этой системе может быть согласована в целях повышения эффективности R-процесса региона, другая часть не поддается согласованию. По своей природе групповые региональные интересы имеют различный цикл существования во времени и могут изменять конфигурацию регионального экономического пространства за счет усиления или ослабления возможности реализации его функций. Групповые региональные интересы не являются производными от личных или общественных экономических интересов, а выступают как самостоятельная субстанция, имеющая в своей основе стремление к получению максимально возможного «пучка прав» на объект собственности. Постоянная трансформация региональных экономических интересов обусловлена изменением степени полноты «пучка прав», распространяющихся на субъект экономических интересов.

Существуют ли механизмы, способные кардинальным образом решить обозначенные проблемы? Ответ утвердительный – региональный маркетинг. Этот термин был впервые введен в научный оборот А.М. Лавровым и В.С. Сурниным: «Региональный маркетинг – это элемент системы рыночных отношений, спроецированный не на микроуровень (уровень предприятий и фирм), а на мезоуровень   (уровень области,  края,  республики  РФ)» [84, с. 30]. Региональный маркетинг не решает частных вопросов изучения спроса и цен на продукцию какого-либо предприятия, принципиально новым является то, что речь идет об изучении рынка, спроса, цен на всю продукцию, производимую в регионе. Это позволяет оценить возможную степень реализации экономического потенциала региона с точки зрения региональных и внешних потребностей. «Региональный маркетинг выступает... в качестве достаточно эффективного метода согласования разноуровневых интересов и целей. Роль регионального маркетинга в этом аспекте просто трудно переоценить, ибо невозможно никакое движение вперед, а тем более к рынку без согласования интересов, без их учета» [84, с. 31].

По мнению В. Бутова, региональный маркетинг – «это определенный образ мышления, … новая деловая философия активной предпринимательской деятельности в регионе» [24, с. 229]. На наш взгляд, здесь все-таки говорится о форме реализации регионального маркетинга, а не о его определении. Однако это действительно новый экономический образ мышления, новая философия хозяйствования. К сожалению, эта философия хозяйствования трансформируется в эффективную практическую хозяйственную деятельность не столько будучи принятой  экономическим сообществом, но в большей степени тем, что будет осознана и воспринята той реакционной группой людей от экономики, которые называют себя региональной администрацией. Позволим себе привести достаточно длинную цитату: «Опыт реформ показывает, что самым существенным тормозом на пути создания новой структуры, как и вообще рыночных реформ, является состояние, качество человеческого капи­тала, то есть убедительно подтверждается справедливость положения экономической науки о главенствующей роли человеческого фактора в развитии хозяйства. Значительная часть работ­ников оказалась не готовой действовать в новой обстановке. Им явно недостает соответствующих знаний, квалификации, предпринимательских навыков. В первую  очередь  это  относится  к  руководящему звену», – пишет Л. Демидова [43, с. 58].

Региональный маркетинг по своему определению выступает в роли механизма, обеспечивающего полную реализацию всех функций экономического пространства через совершенствование системы управления народным хозяйством региона. В контексте нашего исследования региональный маркетинг выполняет две функции, связанные с формированием и развитием экономического пространства. Во-первых, «…через региональный маркетинг осуществляется такая объективно необходимая функция, как согласование, сочетание разноуровневых интересов, сочетания целевых программ разного рода и уровня, федеральных, межрегиональных, региональных» [68, с. 404]. Таким образом, с одной стороны, происходит стабилизация институциональной среды регионального экономического пространства, а с другой – создаются условия для экономического развития региона. Роль институтов в региональном развитии осознается все большим числом экономистов: «… адаптивность институтов более важна, чем концентрация ресурсов, … поскольку при узких временных горизонтах и быстрой смене структурных приоритетов способность экономических агентов адекватно реагировать на такую смену гораздо важнее любой концентрации любых ресурсов», – отмечает в своей статье В. Мау [108]. Реализация этой функции позволяет сформировать «имидж» региона. По этому поводу Л. Бекларян [19] пишет, что имидж региона становится в условиях современных информационных технологий наиболее действенным социально-психологическим регулятором в региональной политике. Не случайно все больше в качестве показателя конкурентоспособности региона выдвигается степень его инновационности, которая в значительной степени формируется имиджем региона.

Вторая функция регионального маркетинга – стимулирование основных и вспомогательных экономических процессов в регионе на освоение новых технологий, технических новаций и решений, направленных на создание конкурентоспособной продукции. Причем, как подчеркивают А. Грин и Д. Оуэн (Green & Owen) в [208], результаты интеллектуального труда, знаний должны составлять максимальную долю в добавленной стоимости выпускаемой продукции, только тогда эта продукция становится конкурентоспособной. Например, к концу прошлого века в промышленности США при помощи информационных технологий создавалось более трех четвертей добавленной стоимости.

Обе отмеченные функции регионального маркетинга имеют объективный характер, поскольку их реализация практически не зависит от специфических особенностей конкретного региона и его экономического пространства, что позволяет сделать следующий вывод: региональный маркетинг может быть тем механизмом, который создает объективные условия для консолидации совокупных региональных экономических процессов, тем самым выступая инструментом формирования единого экономического пространства.