1. Теоретические подходы к исследованию эволюции взаимоотношений общества, власти и средств массовой коммуникации

1.1. Средства массовой коммуникации в системе отношений общества и власти

Анализ роли и места средств массовой информации и коммуникации в общественном развитии – проблема достаточно сложная и многократно неоднозначно разрешаемая. Прежде чем приступить к попытке ее рассмотрения в настоящей работе, необходимо определиться в основных категориях.

Сегодня ученые выделяют ряд аспектов рассмотрения категории коммуникация: от информационного обмена в технологически организованных системах до экзистенциональной коммуникации (обнаружение Я в Другом). Нас оно будет интересовать в широком смысле – как одна из основ человеческой жизнедеятельности, как тип взаимодействия между людьми, предполагающий информационный обмен.

Коммуникация (лат. communicatio – сообщение, передача, от communico - делаю общим, связываю, общаюсь) - общение, передача информации от человека к человеку; тип взаимодействия между людьми, предполагающий информационный обмен. Основная функция коммуникации - достижение социальной общности при сохранении индивидуальности каждого ее элемента. Действия, сознательно ориентированные на их смысловое восприятие, называют коммуникативными. Таким образом, коммуникация – это процесс распространения информации.

Обратимся к категории информация. Первоначальное ее понимание сводилось к сведениям, сообщениям о чем-либо. В течение последних 50 лет ученые стремились определить категорию информации, трактуя ее то в виде формальных определений, то в виде концепции информационного общества, универсального метаязыка, всеобщей метатеории и т.д., но каждый раз понятие информации не столько определялось, сколько принималось на интуитивном уровне. Опираясь на статьи современных словарей, можно взять за основу следующее собирательное понятие информации:

Информация (от лат. informatio – разъяснение, изложение), первоначально – сведения, передаваемые людьми устным, письменным или другим способом (с помощью условных сигналов, технических средств и т. д.); уменьшаемая, снимаемая неопределенность в результате получения сообщений; передача, отражение разнообразия в любых объектах и процессах (неживой и живой природы). Кроме количества, ценности и содержания, информация (в частности, социальная информация) обладает и другими свойствами: правдивость, достоверность, полнота, глубина, точность, убедительность, доказательность, новизна, эффективность, оптимальность, оперативность, надежность, выразительность¹.

Таким образом, если коммуникация – это механизм общения, взаимодействие общественных субъектов, то информация – это содержательная сторона общения, взаимодействия общественных субъектов.

Значение коммуникации в жизни общества волновало человечество с древних времен (например, с философской точки зрения коммуникация рассматривалась в аспектах происхождения социальных норм, морали, права и государства, проблем диалога и т.д.²). В ХХ веке коммуникация оказалась в центре внимания философии (у К. Ясперса коммуникация является целью и задачей философии³), в центре внимания социальной теории (например, Ю. Хабермас рассматривает коммуникацию в качестве базового признака социального процесса, отмечая, что именно коммуникативное действие, а не труд, согласно учения К. Маркса, является основой всей социокультурной жизни человека; и коммуникация же лежит в основе современного гражданского общества¹), в центре внимания политологии, помогая понять механизмы принятия важнейших политических и идеологических решений (по Н. Луману, власть понимается как коммуникативное средство, она предлагает результаты предпринятого ею отбора и благодаря этому обладает способностью оказывать влияние на селекцию действий или бездействий подчиненных перед лицом других возможностей²).

Интерес к процессам коммуникации резко возрос с интенсивным развитием средств массовой коммуникации (СМК) и средств массовой информации (СМИ), которое пришлись на ХХ век. Однако прежде, чем анализировать общее и различное в СМК и СМИ, следует разобраться, в чем состоят особенности массовой коммуникации и массовой информации.

Массовая коммуникация (кроме массовой коммуникации, по типу отношений между участниками выделяются межличностная и публичная коммуникации, а также целый ряд иных типов, форм и моделей коммуникации) - разновидность социальной коммуникации, реализуемой на уровне общества. Массовая коммуникация - это процесс, в ходе которого специфически организованные институты посредством технических средств производят и передают послания большой и рассеянной в пространстве аудитории. Процесс массовой коммуникации носит однонаправленный и внеличностный характер, т.к. отправитель удален от потенциального адресата; при этом необходимая для эффективной коммуникации обратная связь обеспечивается посредством дополнительных специальных исследовательских организаций (например, институтов общественного мнения). Массовые коммуникации осуществляются при помощи средств массовой коммуникации³.

Характеристику массовой информации рассмотрим по двум источникам. В Законе Российской Федерации «О средствах массовой информации» «…под массовой информацией понимаются предназначенные для неограниченного круга лиц печатные, аудио-, аудиовизуальные и иные сообщения и материалы»¹. Автор книги «Коммуникационный менеджмент PR» А. Б. Зверинцев предлагает следующую трактовку понятия массовой информации.

Массовая информация – социальная информация, которой оперирует масса или в силу того, что информация рождается в массовой аудитории, или в силу того, что информация распространяется по массовым каналам, или в силу того, что информация потребляется массовой аудиторией².

Из приведенных выше трактовок понятий можно сделать вывод, что категории массовой коммуникации и массовой информации, в отличие от категорий коммуникации и информации, сближаются, так как массовая коммуникация и массовая информация предполагают передачу информации широкой аудитории от некоего источника. Когда же речь заходит о категориях средства массовой коммуникации и средства массовой информации, некоторые ученые отождествляют их, отмечая, что такими средствами и в одном, и в другом случае в первую очередь являются пресса, радио и телевидение. Средства массовой информации, согласно закону «О средствах массовой информации», – это периодические печатные издания, радио-, теле-, видеопрограммы, кинохроникальные программы, иная форма периодического распространения массовой информации. Другие ученые к средствам массовой коммуникации относят кинематограф и шоу-бизнес в полном его объеме, в то время как к средствам массовой информации причисляют только прессу, радио и телевидение. Третья группа ученых к средствам массовой коммуникации относит технические средства, опосредующие межперсональную коммуникацию, как-то: телеграф, телефон, персональный компьютер, видеомагнитофон, модем и т.д. – и при этом СМК и «медиакратии» отводят сугубо техническую роль.

Логично остановиться на варианте, объединяющем первую, вторую и третью трактовки СМК, подразумевая под средствами массовой коммуникации прессу, радио, телевидение, кинематограф, шоу-бизнес, видеопродукцию, Интернет и технические средства, обеспечивающие коммуникацию. Почему все перечисленное предлагается отнести к СМК? СМК – это категория более широкая, чем СМИ. Кинематограф, шоу-бизнес, видеопродукция ввиду своей непериодичности не могут быть средствами массовой информации. Интернет не признан в качестве СМИ в нашей стране, так как широкие массы не имеют пока доступа к нему. По поводу технических средств давно идут прения: относятся или не относятся они к СМК. Большая часть специалистов считает, что техника оказывает на процесс коммуникации большое влияние. Вслед за Гербертом Маршаллом Маклюэном, провозгласившим, что «средство коммуникации есть сообщение»¹, известный французский социолог Режи Дебре в работе «Интеллектуальная власть во Франции» отмечал, что «любое явление, относящееся к масс-медиа, рассматривается через призму становления мировой стратегии в сфере информации и коммуникации, а также с точки зрения развития телеинформатики и техники коммуникации», и важнейшей чертой коммуникации является ее биполярность, когда при передаче информации «что» (информация) зависит от того «как» (при помощи каких средств) передается². Поэтому представляется целесообразным принять предложенную трактовку СМК. Таким образом, основную категорию, используемую в настоящем исследовании, – средства массовой коммуникации – предлагается трактовать как отчасти синонимичную категории средства массовой информации, но в более широком понимании по трем причинам. Во-первых, потому что анализ влияния средств массовой коммуникации осуществляется с периода в истории человечества, когда не существовали СМИ в принятом сегодня понимании (печать, телерадиовещание), их функцию выполняли рукописные книги. Во-вторых, сегодня средства массовой коммуникации, помимо СМИ, включают в себя кинематограф, шоу-бизнес, Интернет, новые средства массовой информации, рекламу, PR, оказывающие значительное влияние на массовое сознание. В-третьих, средства массовой информации – это преимущественно однонаправленная система, в то время как средства массовой коммуникации являются системой, обладающей обратной связью, почему в последние годы все активнее обсуждается необходимость преобразования СМИ в СМК, т.е. в инструмент социального взаимодействия, «в один из значимых институтов социального управления»¹.

С помощью средств массовой коммуникации и информации коммуникация распространяется повсюду, и необходимо отметить, что коммуникационные средства информации представляют собой решающий фактор любой социальной системы (в связи с чем Юрген Хабермас, отважившийся на попытку фундаментального теоретического синтеза в области философии и теории общества, определяет, что общество – результат информационного взаимодействия людей). Отличительной чертой средств массовой информации как социальных институтов является то, что они существуют специально для содействия коммуникации.

Всякий социальный институт вступает в коммуникативные связи с другими социальными институтами и нередко осуществляет массово-информационную деятельность от своего имени. То есть законодательное собрание, например, рассказывает через СМИ и СМК о своей деятельности, спортивное общество – о своих достижениях, общество кактусоводов – о новых сортах кактусов.

Средства массовой информации, а теперь и коммуникации, по мнению профессора МГУ Е.П. Прохорова², являются «специфическим социальным институтом», то есть, обращаясь к обществу в процессе массово-информационного обеспечения его функционирования, создают своеобразный информационный «аналог» жизнедеятельности социальных институтов во всех их проявлениях. Иначе говоря, основное назначение средств массовой информации и коммуникации состоит не в характеристике деятельности самих СМИ и СМК (хотя именно анализ состояния и особенностей их функционирования в наибольшей степени способствует пониманию происходящих в обществе процессов и осознанию положения других социальных институтов в государстве), а в создании полной картины жизни общества через освещение функционирования каждого социального института. В то же время средства массовой информации нередко устанавливают такие взаимоотношения с аудиторией, которые позволяют не просто передавать информацию, но могут, подобно законодательной власти, представлять свою нацию, свой народ, контролировать исполнительную власть. Именно в этом на определенном этапе своего развития они усматривают основную свою роль, претендуя на место «четвертой власти» (Интернет в последние годы стали называть «пятой властью»).

Однако первоначальной функцией средств массовой информации и коммуникации является передача информации. Анализ информации, передаваемой через СМИ и СМК, делает очевидным, как уже отмечалось выше, малое число отправителей информации и большое число ее получателей. В силу того, что политика в большей, чем другие виды общественной деятельности, степени нуждается в опосредованных формах общения и средствах связи между носителями власти, исполнителями воли власти и гражданами, можно отметить, что СМИ оказывают очевидное влияние на политическую жизнь страны через передачу информации большим аудиториям. Очевидно также, что решение правителя или правительства становится легитимным только в случае, если это решение получает одобрение граждан, это с одной стороны. С другой стороны, управляемые стремятся выразить свои нужды и добиться того, чтобы о них узнала власть. Согласие между властью и гражданами можно достичь только при помощи коммуникации, обмена мнениями.

Само возникновение термина «политика», обычно связываемого с именем Аристотеля, имеет непосредственное отношение к общению, ибо именно Аристотель определял «политику» как вид общения, а человека рассматривал как «политическое» или «общественное животное». Поэтому, согласно его доводам, естественная социальность человека неизбежно приводит его к политическому обществу. Аристотель отмечал, что общение имеет в виду некое благо, а общение государственное, или политическое, имеет в виду высшее благо. Говоря современным языком, природа политики состоит в коллективной целенаправленной деятельности в интересах общества, осуществляемой через специализированные формы общения людей. Таким образом, социально-информационным плацдармом политики является политическая коммуникация, которую можно определить как непрерывный процесс передачи информации, циркулирующей внутри и между политическими и социальными системами на всех уровнях. Американский политолог А. Пай отмечал, что «политическая коммуникация подразумевает не одностороннюю направленность сигналов от элит к массе, а весь диапазон неформальных коммуникационных процессов в обществе, которые оказывают самое разное влияние на политику. Политическая жизнь в любом обществе невозможна без устоявшихся методов политической коммуникации»¹. Таким образом, современные политические коммуникации – это основа функционирования любой политической системы. Политические коммуникации представляют собой механизм включения субъектов политической деятельности в общественно-политическую среду.

Коллективный характер реализуемых в политике целей предполагает использование специальных средств передачи информации, способных обеспечить единую направленность действий большого числа людей. Одним из основных таких средств являются средства массовой информации и коммуникации.

Доводы Аристотеля подтверждаются доводами современных идеологов демократии и социальной коммуникации. Согласно теории Ж. д` Арси (президента Международного института коммуникаций, Франция, сформулировавшего в 1969 г. идею «права человека на коммуникацию»), история СМК приучила людей к «вертикальному» потоку информации, но это не коммуникация. Коммуникация – это горизонтальный, взаимовыгодный обмен информацией в рамках такой социальной структуры, которая обеспечивает всестороннее общественное участие². Другой, американский, специалист в области сравнительного политического развития Дэвид Э. Эптер пишет: «Демократическая политическая система является информационной системой. Информационный обмен свойственен каждому аспекту функционирования этой системы. То, что мы являемся сегодня очевидцами демократизации, есть пример перехода от сильного принуждения к развитым информационным системам»¹. Известный политолог Г. Алмонд идет дальше: он включает СМК в содержание политической системы, наряду со структурами типа парламентов, исполнительных и распорядительных органов, выдвигая на первый план не сами структуры, а осуществляемые между ними информационные связи. Также известный специалист в области политологии Д. Истон отмечает, что уровень развития демократии определяется уровнем реакции власти на приходящую от окружающей среды, в том числе от граждан, информацию. А быстрая, необходимая обществу реакция во многом обеспечивается средствами массовой информации и коммуникации².

Примечательно, что Швеция уже в докладе комиссии ЮНЕСКО 1978 г. определила для себя пять основных функций СМК: 1) стимулировать широкое участие граждан в общественных делах; 2) укреплять сознание национальной идентичности; 3) давать гражданам необходимую информацию и одновременно предоставлять им возможность донести свои взгляды и мнения до правящих кругов; 4) служить форумом для обмена мнениями и информацией; 5) подвергать критическому анализу группировки, стоящие у власти в стране³. Таким образом, в виде средств массовой коммуникации граждане получали инструмент влияния на процессы общественного управления.

Обращение к основным категориям, использованным в настоящей работе, будет неполным, если не остановиться на таких понятиях, как общественное сознание и общественное мнение, ибо в политическом плане любая коммуникация нацелена, в первую очередь, на оказание воздействия на общественное сознание и общественное мнение.

Понятие «общественное сознание» характеризует зависимость духовной жизни общества от объективных явлений, существующих вне отношений людей друг к другу и к природе. Предлагаемая в настоящей работе точка зрения является классической для отечественной философии и трактует общественное сознание как категорию, обозначающую ту социальную реальность, которая определяется общественным бытием и является его отражением. Материалистическая философия исходит из понимания общественного сознания, определяемого индивидуальным сознанием, однако общественное сознание нельзя представлять в качестве суммы индивидуальных сознаний, т.к. не все, что принадлежит личному сознанию, входит в общественное, но при этом общее существует только в отдельном, единичном, через отдельное и единичное. При этом общественное сознание значительно превосходит любое индивидуальное по богатству идей и представлений. Как известно, общественное сознание подразделяется на два уровня: обыденное, отражающее типичные и нетипичные ситуации повседневной жизни, и теоретическое⁴, выявляющее логические отношения и закономерности природы и общества, в том числе духовной его сферы. Воспроизведение обыденного и теоретического сознания осуществляется в первую очередь посредством языка, а также других знаковых систем. Важнейшей структурной составляющей общественного сознания является социально-историческая память, обеспечивающая обществу сохранение накопленной информации, имеющей для него ценностное значение.

Одной из форм общественного сознания, в марксистском понимании, является политическое сознание, которое в общемировой традиции рассматривается в более широком контексте – как совокупность психического отражения политики, как ее субъективный компонент, проявляющийся на разных уровнях и в различных ситуациях. Политическое сознание, с одной стороны, можно определить в качестве массового сознания общества по вопросам, имеющим актуальное политическое содержание и чреватым определенными политическими последствиями. С этой точки зрения политическое сознание можно рассматривать как особый политизированный сегмент массового сознания. Массовое политическое сознание подразделяется на статичные (ценности, «общие ориентации») и динамичные (массовые настроения) компоненты и определяет тип и уровень политической культуры общества, а также обуславливает наиболее типичные, массовые варианты политического поведения.

С другой стороны, политическое сознание предлагается рассматривать как обобщенное сознание более определенных и организованных, чем масса, больших и малых групп (социальные слои населения, национально-этнические образования; политическая элита, лоббистские группы, руководство правящей партии и т.д.), связанных с политикой.

Однако политическое сознание трактуется и как свойства и качества личности, так или иначе воспринимающей политику, более или менее объективно оценивающей ее и относительно целеустремленно действующей в политическом пространстве¹.

Подсистемой или видом общественного сознания является массовое сознание, свойственное множествам людей, для которых в определенной ситуации характерны объединения в аморфные социальные общности (с вероятностным характером возникновения) и которые отличаются не только массовостью, но единым способом сознания и поведения.

Словосочетание «массовое сознание» появилось в научной литературе в середине XIX в., но разработка проблем социально-массовых явлений восходит к античности: уже у Платона появляется противопоставление элиты (аристократии) и массы («черни»). При этом критерием соотнесения личности с массой или элитой выступало у древнего философа не столько как принадлежность к той или иной социальной группе, сколько ее духовно-ценностное содержание («разумные желания» – «ничтожные вожделения»²). С середины XIX века начинается более подробная разработка понятия «массы», с акцентированием внимания на низком уровне ее цивилизованности, некомпетентности суждений, антидемократичности позиций (буйствующая толпа рвущейся к власти черни), нетворческом, эстетически и этически несовершенном характере, тоталитарных устремлениях (масса трактовалась как консервативная сила, «завербованная» политической элитой) и т.д. Одновременно к массе относился «средний человек», каждый, «кто ни в добре и ни во зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же, «как и все» и не только не удручен, но доволен собственной неотличимостью»¹.

Вместе с тем философами и психологами эмпирически наблюдаемые характеристики толпы экстраполировались на более широкие и сложные общности, такие как народные массы, классы, и обосновывалась низкая оценка деятельности народных низов, отрицание их творческой, конструктивной роли в историческом процессе (роль их в историческом процессе определялась как пассивная, второстепенная или же стихийно-разрушительная). В противовес им марксистско-ленин-ская теория заявила о творчески-созидательном характере деятельности широких народных масс как производителей основных материальных ценностей и активных субъектах исторического процесса. Однако марксисты и их последователи в центр внимания ставили не столько массу как явление социально-психологическое или социокультурное, сколько деятельность крупных социальных групп, классов, рассматриваемых в качестве субъектов политической борьбы и объектов пропаганды, носителей революционного сознания и коммунистических убеждений².

С начала ХХ в. сложилось множество вариантов понимания «массы». Однако в рамках темы настоящего исследования необходимо сделать акценты на следующих, еще не прозвучавших, характеристиках: масса – это гетерогенная аудитория средств массовой информации (Г. Блумер); масса – это «множества одиноких», как гетерогенной совокупности социально атомизированных индивидов, контролируемых бюрократической и пропагандистской машиной (Д. Рисмен); масса – это «толпа», характеризующаяся отсутствием различий, однообразием, бесцельностью, недостатком интеграции (Д. Белл).

Следует отметить, что ряд исследователей, основываясь на теории толпы, разработанной Г. Лебоном, Г. Тардом, К. Юнгом, рассматривают понятия «масса» и «толпа» как идентичные.

Изучая феномен воздействия толпы на сознание и подсознание индивида, Г. Лебон и Г. Тард выделили в качестве ведущих следующие причины формирования новых качеств индивида, оказавшегося в толпе: через осознание численности рождается иллюзия всемогущества толпы и ее анонимности, что ведет к исчезновению чувства ответственности у индивида, ставшего частью толпы; толпа обладает качеством «заражаемости», когда каждое действие, каждое чувство легко передается от одного к другому, причем личные интересы индивид нередко добровольно подчиняет общим; соответственно, растет восприимчивость толпы к внушению. Эти три качества, порождаемые толпой, указывающие на то, что «душа толпы» тождественна душе примитивного человека, свидетельствуют: впав в состояние возбуждения, толпа способна превратиться в орудие чьего-либо внушения, почему в политике толпа нередко играет деструктивную роль.

Г. Лебона пугала перспектива превращения ХХ века в «эру толпы». Г. Тард, введший в научный оборот понятие «публика» (но в смысле не театральной публики, а читательской аудитории), считал, что, благодаря развитию средств массовой коммуникации, толпа дорастет до «публики», разделенной физически, но обладающей духовной коллективностью, единством убеждений, общностью чувств (в силу того, что каждый выбирает СМИ в соответствии с собственными политическими и иными пристрастиями). Так «публика» становится «социальной группой будущего». И так Г. Тард, фактически став предтечей последующих теорий, сумел вычленить тот объект общественного развития, о котором речь пойдет в концепции взаимовлияния и взаимозависимости развития общественного сознания и государственной власти.

Следовавшие за Г. Лебоном и Г. Тардом ученые не могли не отметить, что в ХХ веке масса резко активизировалась. С расширением процессов «массовизации» немецкий политолог Г. Шишков заключил, что ранее масса выступала как фрагмент общества, а нынешнее общество все более предстает как масса¹. Ортега-и-Гасет определил такие закономерности: с конца ХVIII века начался процесс уравнения в социальных правах, ликвидация разного рода привилегий; формальное равенство прав и возможностей, не подкрепленное реальным равенством, прежде всего на уровне нравственном и культурном, на уровне самосовершенствования, понимания соотношения социальных прав и обязанностей привело к амбициозному росту претензий «человека массы», не отвечающих реальному положению. Как отмечает Ортега-и-Гасет, «человек массы» проводит настоящую экспансию в сфере политики и культуры: «…нет такого вопроса общественной жизни, в который он не вмешивался бы, навязывая свои мнения, – он, слепой и глухой»². И государство, особенно в сфере культуры и идеологии, вынужденно потакает человеку массы, так как видимый политический и нередко экономический успех может иметь только то, что проникнуто духом человека толпы и выдержано в его примитивном стиле.

Примечательно, что, рассматривая социально-культурную структуру социума, Ортега-и-Гасет выделяет три слоя: массу, элиту и «скромных тружеников». Последних от массы отличает именно скромность, самокритичность, осмотрительность в рассуждениях и действиях, неагрессивность («мудрая пассивность»), и потому по этико-психологическому фактору данный тип мог бы быть ближе к элите, если бы не культурное, профессиональное и интеллектуальное серьезное отставание: сознание этого типа людей осуществляется почти исключительно на обыденном, а не на теоретическом уровне. В спокойные эпохи «скромные труженики» являются основой стабильности, однако в переломные исторические моменты они могут быть достаточно легко увлечены в общий поток радикально настроенной массы. Считается, что во все эпохи ведется борьба между элитой и массой за влияние на «средний элемент».

Таким образом, с точки зрения культурцентристского подхода масса рассматривается как качественно низкий слой социума, чьи потребности не выходят за рамки «чистого бытия». Доминирование потребностей этой части общества в политической и духовной сферах способно породить только квазидемократическую систему государственной власти и государственного управления (разрастание «масскультуры», «желтой прессы», числа популистских политических программ с участием современных политиков – грустное тому подтверждение). Кроме того, «масса нередко легко расстается с элементами свободы ради благ, реальных или обещанных в перспективе, в пользу государства, что служит основой для утверждения этатизма и тоталитаризма»¹. В последнее время нарастает, в том числе в нашем обществе, еще одна проблема, поднятая Х. Ортега-и-Гасет: происходит вытеснение квалифицированного меньшинства выдвинутыми массой (подобными самой массе) политиками, отчего дискредитируется идея демократии, так как представители массы могут защищать коренные материальные интересы большинства, но не способны осуществлять выбор стратегии развития общества. Формирование информационного общества дает возможность надеяться на то, что средний уровень массы постепенно будет возрастать, однако это не произойдет без активного руководства властью данным процессом. Конечно, возможен и другой вариант – ожидать завершения процесса естественной эволюции, что, с учетом нашего нынешнего отставания в плане построения информационного общества, может потребовать столько времени, в течение которого передел ролей в мировом сообществе для нашей страны будет необратимо завершен на настоящем отрезке истории.

Выражение общественного сознания, в первую очередь, осуществляется через общественное мнение. Общественное мнение предлагается рассматривать в настоящей работе как выраженное в форме одобрительных или неодобрительных суждений, оценок, идей, представлений отношение определенной части общества или общества в целом к социально значимым проблемам жизнедеятельности, публично наблюдаемым позициям и поведению отдельных личностей или разного рода групп, как правило, затрагивающим общие интересы. Общественное мнение обычно возникает как продукт осознания назревших и требующих решения социальных проблем и проявляется в сопоставлении или столкновении различных взглядов и позиций по обсуждаемому вопросу, в одобрении, поддержке или, наоборот, отрицании, осуждении действий, поступков или линии поведения как отдельных индивидов, так и стихийно или сознательно организованных больших и малых объединений.

Общественное мнение определяется и интерпретируется уже античными философами. Одни из них вслед за Протагором рассматривали «публичное мнение» как мнение большинства населения, с которым должно считаться и которое необходимо рассматривать как инструмент участия народа в управлении государством. Другие – вслед за Платоном – под публичным мнением имели в виду мнение аристократии и рассматривали это мнение как силу, воздействующую на население с целью легализации политического господства элиты.

В XVII–XVIII веках с ростом политической активности народов общественное мнение действительно превращается в форму политической власти и используется для обозначения коллективных суждений вне сферы, подконтрольной правительству.

В середине XIX века Г. Тард, противопоставляя толпу и публику, трактует общественное мнение как субъект публики. Н. Луман отрицает наличие какого-либо конкретного субъекта общественного мнения (большинства населения, отдельного индивида, аристократии), отмечая, что в условиях гласности, публичной доступности информации сама главная тема коммуникации составляет общественное мнение. Согласно доводам Ю. Хабермаса, общественное мнение является инструментом в руках господствующего класса, так как отождествляется с тем, что представлено в средствах массовой информации. О.М.Э. Ноэль-Нойман усматривает два источника общественного мнения: непосредственное наблюдение за окружающим и одобрение или неодобрение тех или иных действий; при этом он отмечает, что «дух» общественного мнения порождается средствами массовой коммуникации.

В предлагаемой работе в качестве субъекта категории «общественное мнение» рассматривается та часть народа, которую Г. Тард называл «публикой», ибо эта часть, согласно представляемой ниже теории, оказывает решающее воздействие на изменения в системе государственной власти¹. Бурный характер расцвета телекоммуникаций закономерно ведет к возрастанию образованной публики. Примечательно, что Г. Тард отмечал: именно массовая пресса стала центром, вокруг которого формировалась городская масса более цивилизованного типа, или «публика». В буквальном переводе с английского «публика» означает «общественность». Только апеллируя к общественности, ориентируясь на ее потребности, и возможно выстраивание правового, демократического, социального государства. Когда мы говорим о переходе к полицейскому, а затем правовому государству и подразумеваем «критическую массу» тех, кто не хочет жить по старому, под «критической массой» мы имеем в виду именно общественность. Роберт Нисбет в философском словаре так определяет категорию общественности: «Подлинная общественность (public) в основе своей – это сообщество (community), сложившееся, как все подлинные сообщества, на основе определенных общих целей и поддерживаемое традициями, мифами и ритуалами, являющимися продуктом общей истории. Люди как таковые не являются общественностью…»². Разделение мнений на поверхностное «людское» и «общественное» восходит к оценкам У. Липпмана. Липпман писал: «Допускается, без достаточных обоснований, что мнения Людей как избирателей можно понимать как самовыражение Народа как исторической общности. Ключевая проблема современной демократии заключается в том, что это допущение ложно. На избирателей нельзя полагаться как на тех, кто представляет Народ… В силу различия между Людьми как избирателями и Народом как объединенной нацией, избиратели не имеют права утверждать, что их интересы совпадают с общественным интересом. Превалирующее большинство избирателей – это не Народ»¹. Поэтому общественность можно рассматривать как «рафинированную» часть народа, так как «общественность по объему и качественным характеристикам расходится с народом»². Социологи отмечают, что при изучении общественного мнения, как правило, не покрываются опросной сетью обездоленные и отверженные члены общества (заключенные, бездомные, беженцы, нищие и др.). Эти и другие недоступные для социологов группы населения составляют, по мнению академика Т.И. Заславской, примерно 10 % всего взрослого населения страны. Также редко выступают субъектами общественного мнения престарелые и необразованные члены общества³. Таким образом, весь Народ можно условно разделить на Элиту, Общественность (или публику, или субъект общественного мнения, или субъект истории), Общественно неактивную часть народа (престарелые, малограмотные) и Обездоленных/Отверженных (заключенные, беженцы и люмпенизированная масса).

Также следует развести понятия: народ и нация. Обычно категорию «народ» трактуется трояко: 1) в широком смысле слова в качестве населения определенной страны; 2) для обозначения этнических общностей (племя, народность, нация); 3) согласно историческому материализму, народные массы рассматриваются как социальная общность, которая способна участвовать в решении задач прогрессивного развития общества, т.е. народ – подлинный субъект истории, ее творец. В разных контекстах данная категория может использоваться по-разному, но в последнем разделе настоящей работы, как правило, под ней будем подразумевать понятие, близкое данному Ж. Маритеном, когда народ рассматривается в качестве множества человеческих личностей, которые, объединившись под сенью законов во имя общего блага, образуют политическое общество¹. В политическом обществе власть исходит снизу, от народа. В этой части трактовки категория «народ» близка к марксистской, но без разделения его на «классы». Под общим благом понимается не только совокупность общественных выгод и услуг, предлагаемых организацией коллективной жизни, но и прочное финансовое состояние, мощные вооруженные силы, свод справедливых законов и наличие «мудрых учреждений», обеспечивающих структуру политического общества, а также наследование народной памяти о великих исторических событиях, его символах, его славе, жизненных традициях, культурном наследии в целом².

Категория «нация» в одном из значений идентична категории «народ» и в переводе с латинского – natio – означает: племя, народ; рождение. В англо-язычной традиции данную категорию принято рассматривать как общность, принадлежащую конкретному государству. В современном значении в качестве сообщества людей, объединенных территорией, обычаями, языком, единством хозяйственной жизни и сознания, категория употребляется с середины XIX века. По мнению ряда ученых, становление нации происходит тогда, когда этническая группа начинает осознавать сообщество, обретает единые формы восприятия, или имеет общий бессознательный дух. При этом нация обладает не только собственным единством, но и индивидуальностью, а также волей к продолжению своего существования.

Однако политическое сообщество отличается от национального: национальная группа не может превратиться в политическое общество, но политическое общество может выделиться в национальном сообществе, которое для политического общества будет лишь благодатной почвой. При этом нация может стать государством только при наличии политического общества.

Общественное мнение формируется преимущественно под влиянием всех средств массовой коммуникации, однако может возникать и стихийно, под влиянием тех или иных конкретных жизненных обстоятельств и ситуаций.

Важнейшей составной частью категориального аппарата настоящей работы является категория «власти» в политическом ее значении. Некоторые современные политологи считают, что не может быть единого понятия власти, что это понятие «сущностно оспариваемое».

Действительно, определения, даваемые власти философами и политиками разных стран и эпох, значительно разнятся. В классических философских концепциях власть – это особые отношения между людьми, способность осуществлять свою волю. Конфуцианство рассматривало власть как естественное явление в мире, где установлен определенный порядок. Порядок Конфуций называл «Ли». Если нет «Ли», значит, нет различия между государем и подданными. В античной философии анализ власти концентрировался на отношении «господство-подчинение», на исследовании природы государства. В средние века эта линия получила дальнейшее развитие в учениях Монтескье, Гоббса, Локка, Макиавелли.

По-новому взглянул на понятие власти Макс Вебер, определив ее как возможность индивида осуществить свою волю вопреки сопротивлению других.

Сегодня широко распространена формула власти: А имеет власть над Б, если А определяет поведение Б¹.

Бертран Рассел рассматривал власть как фундаментальное, объединяющее все социальные науки объяснительное понятие, аналогичное понятию энергии в физике. Х. Хекхаузен в работе «Мотивация власти» отмечал, что «сегодня науки об обществе и поведении в нем еще далеки от того, чтобы сделать власть центральным объяснительным понятием, хотя тенденция к этому повсюду». И Хекхаузен же отмечал, что в трактовке понятия власти есть два подхода: негативный, когда власть олицетворяет собой представления о принуждении, угнетении, насилии и несправедливом государстве, и позитивный, когда власть оценивается в рамках законного руководства, авторитета, признанного лидерства, влияния воспитания, примирения интересов, групповой солидарности.

Власть зачастую подразумевает угрозу применения силы или насилия, но, по мнению некоторых ученых, неспособность обеспечивать согласие без использования физического насилия означает, что власти не существует, а есть лишь попытка оказывать влияние через насилие. Современные политологи, социологи, философы в связи с этим выдвигают следующие доводы. Толкотт Парсонс считает: власть – это способность мобилизовать ресурсы общества «для достижения целей, признанных всем обществом»¹. Р. Нейштадт идет дальше, развивая идеи власти и демократии, он утверждает, что президентская власть – преимущественно власть убеждать. Притом, что убеждение – обоюдный процесс, а власть убеждать есть власть достигать соглашения. Интересна позиция Т. Болла, изложенные в работе «Власть»². Т Болл пишет, что власть убеждать – уникальная сторона более широкой сферы власти, которой обладает homo sapiens, – способностью общения посредством речи, символов и знаков. Так как общением создаются и поддерживаются человеческие сообщества, то и анализу понятия власти предшествует разработка теории коммуникации.

Примечательно, что современные концепции власти, несмотря на все различия между ними, делают основной упор именно на «коммуникативном» аспекте власти. Ханна Арендт, характеризуя понятие власти, отмечает, что «все политические институты – суть проявления и воплощения власти; они окаменевают и рассыпаются, едва только живая народная сила перестает их поддерживать»³. Следовательно, все политические институты и сама политическая власть могут существовать только в рамках поддержки народа, в рамках умения осуществлять с ним взаимоприемлемое общение. Как только народ перестает поддерживать ту или иную власть и ее политические институты, власть вынужденно сменяется.

В своей работе Т. Болл проводит мысль (подтверждающую правомерность предлагаемой ниже концепции общественного развития), в основание которой положена закономерность зависимости уровня государственной власти от уровня развития общественного сознания: основной способ, с помощью которого народ может достичь угодной ему власти – это отказ от раболепного подчинения. Когда народ перестает подчиняться, у власти остается два выхода: или исполнить угрозы расправы за неподчинение, или отступить. Если власть не пойдет на уступки народу и применит силу, она окажется безвластной и нелегитимной в глазах своих подданных.

Таким образом, суммирование всех выше приведенных характеристик категории власти дает возможность сделать вывод, что легитимная власть, власть, которую принимает народ, – это управление, основанное на взаимосогласии и взаимовыгоде и для управляемых, и для управляющих. Взаимосогласие и взаимовыгода могут быть достигнуты в процессе общения. Когда речь идет о демократии, вопросы взаимосогласия и взаимовыгоды становятся ведущими при формировании власти.

Создание демократического государства, как известно, предполагает удовлетворение потребностей большинства с одновременным соблюдением прав меньшинства. Соблюдение интересов всех членов общества возможно только в правовом государстве. Для этого недостаточно просто издать «правильные» законы. Как писал И.А. Ильин в работе «О сущности правосознания», «нормальное правосознание состоит в том, что человек сам управляет своим поведением… Вот почему правосознание может стоять на высоте только там, где право организует жизнь как школу самоуправления…. Оно (самоуправление – С.К.) созревает и растет только… там, где политическая организация начинается с полномочного гражданина, где управление народом есть в то же самое время самоуправление народа, где управляемый знает и чувствует себя самоуправляющимся, так что повиновение положительному праву оставляет его свободным»¹.

Таким образом, правовым сознанием человек начинает обладать только тогда, когда он может осуществлять полноценное общение с властью через саму власть, которой он делегирует полномочия управлять собой, тем самым осуществляя самоуправление. Это возможно только при наличии отлаженной системы общения между народом и властью. Одним из ведущих механизмов общения власти и народа являются средства массовой информации и коммуникации. Именно с помощью СМИ и СМК народ может осуществлять контроль над теми управленческими решениями, которые осуществляет власть, та власть, которой народ доверил управление собой.

Так СМИ и СМК выдвигаются вместе с властью в центр внимания всего общества. И именно на этапе развития отношений, когда народ дорастает до понимания необходимости требовать от власти выполнения обязательств перед собой и у него появляется потребность сначала в инструменте воздействия на власть, а потом и в инструменте контроля над ней, средства массовой информации и коммуникации становятся одним из самых доступных, простых, всеохватных и нередко малозатратных для общества средств контроля над властью. И ввиду того, что СМИ на протяжении всей своей истории привлекают к себе внимание в первую очередь сообщениями относительно деятельности власти, они и теперь с готовностью принимают на себя контрольную функцию по ряду причин: они считают себя совестью нации; они хотят удержать внимание своих потребителей, чтобы выжить; им нравится самим обладать властью, а общество дает средствам массовой информации полномочия от своего имени вмешиваться во все, в том числе и властные процессы, как неизбранным представителям народа; они уже стоят над всеми социальными институтами в силу того, что являются специфическим социальным институтом.

Таким образом, СМИ сознательно принимают на себя ответственность «четвертой власти». С другой стороны, общественность, нацеленная на требование от власти удовлетворения своих собственных потребностей, с удовольствием в силу еще слишком глубоких иждивенческих позиций соглашается на это (чем меньше развиты институты гражданского общества, тем в большей степени общество перекладывает ответственность за контроль над властью на плечи СМИ). И так рождается концепция (или, как считают некоторые, миф) о «четвертой власти».

Суммирование всего вышесказанного приводит к следующим выводам.

СМИ и СМК в системе социальных связей отражают всю совокупность социальной действительности, создавая наше представление об этой действительности, и они включены в политические процессы в первую очередь через осуществление воздействия на общественное сознание, и через него – на общественное мнение. Однако с формированием демократической, правовой системы государственности значение коммуникации, причем коммуникации двусторонней, а не однонаправленной, возрастает настолько, что без горизонтальной коммуникации государство социального типа просто не может функционировать. Средства массовой информации и коммуникации в новых условиях становятся тем основным механизмом, при помощи которого народ получает возможность регулировать процессы своей жизнедеятельности, а власть получает реальную легитимность.

И, завершая разговор об основных понятиях, характерных для настоящей работы, следует отметить, что в последние годы в нашу лексику, вместо словосочетаний «средства массовой информации» и «средства массовой коммуникации», входит англоязычное синонимичное понятие – «масс-медиа». К этому термину не у всех ученых, в том числе зарубежных, одинаково позитивное отношение. Например, представитель Франкфуртской школы Теодор Адорно отрицательно относится к использованию термина «масс-медиа» по причине, что изначально его смысл заключался в том, что массы являлись некоторым субъектом, на удовлетворение потребностей которого должна быть направлена деятельность медиа в силу их необходимости самим массам. В действительности массы являются, как правило, объектом воздействия и получают лишь ту информацию, которую им предлагают. Это означает, что масс-медиа осуществляют «вертикальный» поток информации, а не «горизонтальный», не взаимоактивный и не взаимовыгодный обмен информацией в рамках определенной социальной структуры. И такая трактовка понятия закрепляется для многих западных ученых уже самим термином. Мы будем иногда использовать термин «масс-медиа», но в значении, действительно синонимичном СМИ и СМК, так как более глубокая трактовка данного понятия не входит в круг рассматриваемых в настоящем исследовании проблем.