4.2. Изменение роли средств массовой коммуникации в реформировании России

Чтобы оценить место и роль нынешних и будущих средств массовой информации в государственной информационной политике, проанализируем их значение в процессах реформирования России.

За годы перестройки роль СМИ в социальных процессах неоднократно менялась: каждое очередное изменение напрямую было связано с изменениями, происходящими в процессах реформирования страны.

Уже сама перестройка началась с «гласности». Этому были объективные причины: производительные силы поднялись на новый уровень своего развития, требуя не только более образованных работников, но людей свободно мыслящих, с высокой внутренней (а не внешней, как культивировалось на протяжении десятилетий) ответственностью. Такого качества население могло достичь только при наличии свободного выражения мнения и при развитии свободного научного поиска. Кроме того, как позднее напишет первый Президент СССР М. Горбачев, к 1985 г. страна была «беременна» переменами»¹. И, несмотря на то, что «революция» в России могла начаться только сверху, так как любые, в том числе самые мирные попытки снизу жестко пресекались, реальные изменения могли произойти только при наличии диалога между властью и обществом, между разными представителями общества, ибо только открытый разговор мог привести в действие все общество. Тогда и были объявлены открытость, гласность, относительная свобода прессы. Они должны были подготовить общественное сознание, прежде всего, к отказу от мифологии, в которой жил советский народ, и вывести общество из состояния предельной инфантильности.

С середины 80-х гг. печать (сначала преимущественно журналы, в первую очередь толстые, читаемые советской интеллигенцией, а затем и газеты, но пока еще не радио- и телеэфир, находящиеся под строгим контролем партии и правительства) начинает поднимать на страницах своих изданий новые на фоне советской проблематики СМИ темы, недоступные ранее для обсуждения (теневая экономика, разрастающаяся преступность, умалчиваемые социальные группы: одинокие старики, бедные, убогие, сироты), вскрывает «белые пятна» отечественной истории, вводит новых героев (бомжей, «теневиков», арендаторов), дает новое звучание понятиям «нация», «народ» и не обобщенно «советский», а русский, молдавский, армянский. Обозначается тенденция к объективности прессы, ее независимости. Таким образом, СМИ инициируют процесс раскрепощения мысли в России, они не просто выводят на страницы журналов недозволенные ранее факты и свидетельства, они осуществляют переворот в мироощущении советского человека, за 70 лет привыкшего воспринимать мир не таким, какой он был, а каким его ему представляли те же СМИ, привыкшего принимать на веру все, что исходило от власти. Это порождает сомнения в недавно нерушимых авторитетах, дает новые темы для размышлений.

Примечательно, что источником новых идей, взглядов в том числе была партийная пресса: например, произведшая колоссальный общественный резонанс статья Т.И. Заславской «Человеческий фактор развития экономики и социальная справедливость» появилась в 1986 г. в «Коммунисте», в ней автор не просто впервые поднял вопрос о «человеческом факторе», но заговорил о необходимости изменения отношения власти к человеку не как к объекту, а как к субъекту общественного развития и о необходимости социальной справедливости как обязательном условии успешного и гармоничного взаимодействия людей и социальных общностей¹. Позднее начавшееся противостояние демократической и партийной прессы также изменяло сознание людей, влияя на их мнение. Постепенно гражданин, переставший доверять властям и авторитетам, поверил в свое предназначение как решающей социальной силы и стал выдвигать требования к руководству территории, страны, партии.

В данном контексте особенно показательны избирательные кампании 1989 – 1990 гг. В это время избиратели искренно верили в дело перестройки и наиболее активные постоянно обращались в СМИ с предложениями «как обустроить Россию». Реальность появившейся надежды побуждала высокую народную активность². В указанный период граждане при помощи СМИ постоянно обсуждали выборный процесс, проводимый «по-новому», на демократических основах, заинтересованно обменивались своими мнениями: люди осознанно утверждали, что роль Советов – служебная, Советы всего лишь осуществляют власть народа; одновременно СМИ, особенно печатные, становились ареной выяснения отношения избирателей к депутатам, граждан – к властям, местом предъявления народом своих требований¹.

Печатные СМИ – сознательно или неосознанно – не просто поддерживали этот процесс, но всячески его стимулировали. Часто проводилось анкетирование читательской аудитории и открытый анализ их результатов. Издания, являвшиеся органами партийных комитетов, на своих страницах констатировали, что граждане предпочитают в качестве депутатов в органы власти (т.к. партийные кадры были слишком оторваны от народа, его нужд) видеть беспартийных. В число ведущих проблем своего времени граждане выдвигали, наряду с законностью и обеспечением порядка, борьбу с незаслуженными привилегиями, отодвигая на второй план суть экономических реформ и демократических ценностей: во взглядах населения происходил явный перекос от идей реформирования страны к идеям поиска виновных – критицизм брал верх над рационализмом. Популистские лозунги чаще всего определяли и содержание материалов СМИ: журналисты, как и общество в целом, в это время еще не способны были подняться до понимания необходимости обсуждения данной важной подмены понятий и лишь отражали происходящие в обществе идейные брожения.

Партийные издания, в том числе районного масштаба, в рамках «гласности» допускали на свои страницы самые разные социально-политические точки зрения, и хотя они пытались целенаправить процессы социального брожения идей, однако остановить развитие тенденций негативного восприятия действий существующей власти они оказались неспособными. И это в целом приближало крах коммунистической системы.

Таким образом, социальные реформы конца 80 – начала 90-х гг., проходившие на фоне преодоления командно-административного стиля управления, формирования новой политической системы отличались небывалой для советских времен гласностью, открытостью, плюрализмом мнений. Энергия масс, разбуженная перестроечными идеями, породила атмосферу критичности, активизировала интерес к социальным процессам и тем самым создала предпосылки для массового развития нештатного корреспондирования как формы массовой политической деятельности¹, способствовала расширению и выведению из подполья самиздата, выпускаемого населением при помощи малой множительной техники или даже в виде рукописных материалов. СМИ в этот период становятся важнейшей социально-политической силой, уровень доверия населения к ним предельно высок: почти все известные журналисты, баллотировавшиеся в Верховный Совет СССР, становятся депутатами (В. Листьев, А. Любимов, А. Политковский, А. Невзоров, Б. Куркова).

Вступление в силу уже горбачевского закона о печати, первого юридически обосновывающего свободу слова документа России, внесло кардинальные изменения в информационный рынок страны: появление возможности практически для любого гражданина учредить свое СМИ просто путем его регистрации привело к масс-медийному буму. Средства массовой информации с наивысшим напряжение сил выполняли информационную функцию, просветительскую и даже социальных преобразований, упорно отстаивая свою роль как роль четвертой власти.

Информационное многообразие стало обеспечивать право читателя выбирать: знать, что происходит в мире, отбирать, откуда получать информацию, сопоставлять ее, чтобы иметь возможность формировать собственное мнение. В обществе начинал действовать принцип сознательного отношения ко всему, что происходило в стране, понимание мотивов и целей властных структур. Уровень общественного сознания рос на глазах. Это пугало власть. После событий у вильнюсского телецентра в январе 1991 г. Президент СССР М. Горбачев предложил Верховному Совету СССР взять на себя функцию обеспечения плюрализма мнений во всех СМИ, приостановив действие закона о печати. Однако сделать это руководящим органам страны не удалось по двум причинам: СМИ, пользуясь гласностью, доводили до общественности все попытки нажима на свободу слова, а российское руководство каждый раз единым фронтом выступало в защиту прессы, так как демократическая пресса являлась главным оружием против партийно-советской номенклатуры. Более того, российские власти, используя союзный закон о печати, начинали разрушать партийно-государственную монополию в области СМИ, передавая партийные издания в руки журналистских коллективов и способствуя учреждению в противовес обкомовским газетам полунезависимых региональных средств массовой информации. Осознавая силу СМИ в период общественного подъема, в период овладения идеей массами, российское руководство добивается учреждения Государственного телевидения и радиовещания РСФСР¹.

Ситуация резко изменилась в течение 1992-1993 гг. Этот период можно охарактеризовать, с одной стороны, как период политического противостояния руководства страны, а с другой стороны, как годы относительной деполитизации СМИ, стремящихся прежде всего защитить интересы общества в сложных условиях начавшегося реформирования и «шоковой терапии».

Прилагая усилия к невозможному сохранению недавних миллионных тиражей, печатные СМИ делали все, чтобы поддержать своих читателей советами и сочувствием. Параллельно СМИ боролись за собственную возможность выжить в новых экономических условиях². В это же время происходило перераспределение объемов издательской деятельности между центральной и местной печатью: в связи с децентрализацией политической и хозяйственной жизни страны, передачей реальной власти на места усиливалась тенденция развития местных изданий. Снижение политической активности населения и сосредоточенность на решении проблем, касающихся повседневной действительности, осложненной «шоковой терапией», требовали от средств массовой информации подробных сведений о происходящем в родном регионе, области, городе, поселке.

Отношения взаимной симпатии между средствами массовой информации и российским руководством в указанный период продолжались до тех пор, пока само руководство не разделилось на два противоборствующих центра власти, каждый из которых вел свою борьбу за воздействие на СМИ, в первую очередь на телевидение. (Катастрофическое падение тиражей и экономическая неспособность населения выписывать газеты и журналы сделали телевидение самым влиятельным средством массовой информации). Борьба за СМИ приняла форму ряда законодательных актов по созданию наблюдательных советов, в первую очередь над телевещанием (в частности, создание Федерального совета по обеспечению свободы слова на государственном телерадиовещании). Только роспуск 21 сентября 1993 г. Верховного Совета не позволил принятым законам вступить в силу¹. Примечательно, что одним из главных требований депутатов, оставшихся в оцепленном здании распущенного парламента, было требование изложения своей позиции в прямом телеэфире. В ночь с 3 на 4 октября 1993 г. это требование приобрело форму штурма «Останкино». Этот штурм явился еще одним подтверждением влияния средств массовой информации на общественное мнение и общественное сознание в целом.

Однако нельзя не отметить и того, что борьба СМИ за выживание и раздел руководства страны на два противоборствующих центра власти, каждый из которых пытался оказывать воздействие на СМИ, привели к тому, что, пресса в период выборов 1993 г. уже стала занимать позиции, руководствуясь не столько своими политическими предпочтениями, сколько делая ставку на возможного победителя. Так пресса, еще недавно или восторженно отстаивавшая идеалистические позиции демократии, или традиционно защищавшая привычный строй жизни, начинала становиться прагматичной и искать себе хозяина, щедрого и способного удержать в своих руках власть.

В последующие три года (1994 – 1996 гг.) была характерна временная политическая стабилизация, сопровождавшаяся оттоком политизированного капитала из средств массовой информации. Одновременно продолжалось развитие коммерческих СМИ, открывались все новые ниши в журналистике. Активно развивался рынок деловой прессы и прессы для потребителей с высокими доходами.

СМИ, получив сначала свободы, но не получив четко продуманной системы финансового подкрепления этой свободы в форме государственного регулирования отношений (кроме льгот 1995 г.¹, которые ставили районные и городские газеты в зависимость от местной власти в части внесения СМИ в Федеральный реестр районных (городских) газет, обеспечивавшихся данными льготами), должны были сами приспосабливаться к новым условиям. Некоторые из них вернулись под учредительство органов власти, другие вынуждены были смириться с процессом «пожелтения», чтобы удержать оптимальное число потребителей информации через удовлетворение не самых взыскательных вкусов. Любое из этих решений стоило прессе больших жертв и впоследствии отразилось на особенностях формирования общественного мнения в целом

Тем не менее, как отмечалось Я.Н. Засурским, война в Чечне продемонстрировала способность прессы занимать самостоятельную позицию, даже когда она расходилась с официальной.

С середины 1995 г. в ходе подготовки выборов в Государственную Думу (декабрь 1995 г.) и вплоть до президентских выборов в июне 1996 г. произошло полномасштабное возвращение политизированного капитала в сферу средств массовой информации. Однако владельцы крупных СМИ предлагали свои пропагандистские услуги уже не в силу отстаивания определенных политических позиций, они предлагали обменять право доступа к средствам массовой коммуникации на право доступа владельцев СМИ к распределению государственной собственности в ходе приватизации. На свои, а не общественные интересы начинали работать в период двух избирательных кампаний не только самые крупные российские масс-медийные корпорации, но и отдельные средства массовой информации и журналисты, которые имели возможность «зарабатывать» на выборах и готовы были делать это. Проплаченные выступления СМИ привели во власть большинство способных нести требуемые финансовые расходы. Впоследствии проплаченная ангажированность прессы превратилась в норму российской политики и политиков.

В течение года (от лета 1995 до лета 1996 гг.) произошли значительнейшие изменения в системе функционирования средств массовой информации. Во-первых, газеты, радио и телевидение становились рычагом борьбы за политическую власть, но движущей силой при этом явились не идеологические посылы, а финансовая заинтересованность как отдельных журналистов, так и крупных собственников СМИ. Во-вторых, начало происходить сращение политики и масс-медиа. В-третьих, средства массовой информации в своем большинстве стали заменять информационную функцию и функцию «четвертой власти» на функцию манипулятивную. Пока преимущественно в периоды выборных процессов.

В 1997-1998 гг. проявилась и стала нарастать тенденция «концентрации и корпоративизации» российских СМИ. Российский финансовый и промышленный капитал, оценив огромные возможности влияния на власть при помощи средств массовой информации, занялся переделом медиа-рынка. СМИ отвели весомое место в российской политике, но мощью обладали не сами средства массовой информации как специфический социальный институт, а силы, которые за ними стояли. Общественность начала привыкать к тому, что, когда аналитики рассматривали текущие социально-политические ситуации, они все чаще вслед за названием издания, теле- или радиоканала указывали на владельцев данного СМИ. И, соответственно, общество все чаще становилось зрителем на театре конкурентных действий и политической борьбы отдельных медиа-холдингов. В жизнь общества вошло понятие «информационные войны», которые власть все чаще проигрывала, так как не имела ни стратегии и тактики в области информационной политики, ни скоординированного в своих действиях, занявшего важные позиции на информационном рынке медиа-холдинга. Поэтому в преддверии будущих выборов в Государственную Думу 8 мая 1998 г. президент подписал указ «О совершенствовании работы государственных электронных средств массовой информации», в соответствии с которым все государственные региональные телерадиокомпании и технические центры объединились в единый производственно-технологический комплекс на базе ВГТРК; затем в реконструируемый государственный медиа-холдинг вошло агентство «РИА-Новости» (ныне РИА «Вести»). Так правительство начало борьбу за восстановление контроля над принадлежавшими государству СМИ.

В этот же период активизировалось проникновение московского капитала в региональные СМИ¹. Августовский кризис1998 г., последующая смена правительств и правительственных идеологий во многом определили изменения, происходившие впоследствии в средствах массовой информации. Государство предприняло ряд новых попыток концентрирования в своих руках рычагов управления информационными потоками в стране. По указу президента от 6 июля 1999 г. было воссоздано Министерство по делам печати, телерадиовещания и массовых коммуникаций на базе Государственного комитета по делам печати и Федеральной службы телевидения и радиовещания. Государственную информационную политику накануне выборов новая администрация президента доверила сформировать не профессиональным журналистам, а политическим технологам и имиджмейкерам. Как отмечал президент Национальной информационной палаты Г.П. Мальцев в докладе на Конгрессе Российских СМИ, «постепенно исконная российская журналистика, наша гордость, стала вытесняться политическими технологиями». Прошедшие кампании по выборам депутатов в Государственную Думу и Президента Российской Федерации отличились небывалым выплеском компромата, «грязных технологий», пренебрежением элементарными этическими нормами. В результате обозначилось резкое падение доверия общественности не только к сообщениям прессы, но и к деятельности СМИ в целом.

После выборов 1999 – 2000 гг. процесс усиления государственных средств массовой информации продолжил свое развитие. 9 сентября 2000 г. президент подписал «Доктрину информационной безопасности Российской Федерации», в которой выделены четыре основные составляющие национальных интересов РФ в информационной сфере, из которых вторая была призвана осуществлять информационное обеспечение государственной политики РФ, «связанное с доведением до российской и международной общественности достоверной информации о государственной политике (выделено – С.К.) Российской Федерации, ее официальной позиции по социально значимым событиям российской и международной жизни». Для ее осуществления, как указано в доктрине, требовалось «укреплять государственные средства массовой информации, расширять их возможности по своевременному доведению достоверной информации до российских и иностранных граждан».

Таким образом, усиление государственного контроля над СМИ со стороны государства получило правовое подкрепление. Результаты проявились в основном в двух направлениях: 1) олигархические группы, как уже отмечалось, в добровольно-принудительном порядке приняли участие в расширении круга подчиненных государству и лояльных к государству средств массовой информации; 2) за счет фактического устранения оппозиционных каналов (НТВ, ТВ 6) к минимуму были сведены бурные политические дискуссии в прессе, характерные для периода становления новой государственности в любой стране. Следовательно, усиление государственного контроля над СМИ дало как положительные, так и отрицательные результаты. Положительным является прекращение «информационных войн», способность государства противостоять информационным атакам со стороны бизнес-групп при достижении ими узкокорыстных интересов. Отрицательным – не вполне легитимные методы воздействия на крупнейших собственников масс-медийных корпораций и сужение числа каналов и программ, обсуждающих оппозиционные точки зрения, в то время как именно оппозиционная и независимая пресса является основным источником негативного мнения общества: только устраняя причины появления негативных мнений (а не их источники), государство способно совершенствоваться, удовлетворяя потребности общества. Более того, отсутствие гетерогенного информационного поля не способствует взращиванию компетентной, грамотной общественности, способной генерировать собственные модули идей и, соответственно, выстраивать информационное общество.

Подводя итоги роли средств массовой информации в процессах реформирования России, правомерно утверждать, что за последние 18 лет СМИ в своем развитии прошли через несколько этапов, сначала разрушая авторитарную систему и защищая интересы широких общественных масс, а затем группируясь вокруг интересов отдельных корпораций и государства (большая часть СМИ) и при этом не отказываясь от относительно независимой социально-политической позиции (меньшая часть СМИ). Не вполне позитивным преобразованиям в своей структуре и системе средства массовой информации обязаны отсутствию четко обозначенной стратегии и тактики государственной информационной политики. При ее формировании и реализации государству необходимо помнить, что общество не может развиваться при атрофии общественной мысли. В свою очередь, без развитого общества невозможны демократические преобразования. Как пишет Т.И. Заславская, «ни Егор Гайдар, ни Владимир Путин, какими бы реформаторами они ни были, не могут самостоятельно преобразовать Россию. Для этого требуются верно направленная энергия и заинтересованность достаточно массовых общественных групп, представленных во всех частях страны и во всех сферах экономики»¹.

Чтобы общество развивалось, необходим свободный поток информации, заставляющий человека думать, самостоятельно принимать осознанные решения, а не послушно действовать согласно ожиданиям политических технологов: плохо информированное общество не может ответственно выполнять свои обязанности по формированию политики и политических институтов, и это чревато последствиями для жизни всей страны в целом, если не сегодня, то завтра. Вхождение в информационное общество усиливает необходимость формирования человека «третьей волны», для чего требуется широкий поток информации и умение мыслить, создавать собственные «образы».

Обращение к анализу динамики ценностей и устремлений россиян показывает, что за последние десять непростых в экономическом и социально-политическом планах лет произошли следующие изменения. Значительно возросла внутренняя ответственность: доля надеющихся на себя, а не на власти, увеличилась с 43,3 % в 1990 г. до 78,3% в 2002 г., то есть народ освобождается от патерналистских традиций, становится более самостоятельным в своих решениях. Средний класс (выделяемый по совокупности трех критериев: образование, доход, самоидентификация) составляет около 14 % населения (прирост, согласно исследованию, с 1999 г. по 2002 г. происходил на 1 %), хотя в ходе обследования к нему относят себя почти 50% опрошенных¹, что свидетельствует о престижности его статуса². Так как Т.И. Заславская в 1998 г. определяла средний слой в 14-18%³, можно считать, что мы приближаемся к этой отметке сегодня. Примечательно и увеличение числа сограждан, мыслящих в рамках действия рыночных механизмов, механизмов формирования не сильного авторитарного государства, а демократического.

Ряд исследований показывает, что примерно для половины населения страны одинаково важными сегодня являются демократия и безопасность. В структуре ценностей населения сформировался устойчивый либеральный слой, хотя по-прежнему сохраняется оппонирующий ему традиционалистский – сказывается влияние западного и восточного типа ментальности. Однако важным является то, что либеральные идеи вышли за рамки элитарности, становятся частью российских ориентиров для широкой общественности. Люди все более дифференцированно воспринимают свои права и свободы, рациональнее осознают и реализуют свои интересы в политике и экономике: за период с 1990 по 2002 гг. произошла дифференциация 11 основных прав и свобод человека, и в число наиболее важных и наиболее нарушаемых попали равенство перед законом, право на безопасность и защиту личности, право на личную собственность, право на труд и право на образование¹.

Однако важнейшей проблемой общества остается бедность, и борьба с бедностью закономерно стала приоритетной задачей сегодняшнего дня. В решении этого вопроса Россия значительно запаздывает: в Англии формы работы по борьбе с бедностью ведут свое начало от «Закона о бедных» 1601 г. В течение XX века в Европе развивается принцип субсидиарности (от лат. «subsidium ferre» – оказывать помощь), когда государство предлагает своим гражданам различного рода помощь, чтобы они могли самостоятельно решать свои проблемы на основе самоорганизации и самоконтроля. Такой способ помощи помогает человеку оставаться самодостаточным даже в критических ситуациях, значительно щадит чувство собственного достоинства. Такого рода программы необходимы и нашей стране. А пока цифры, характеризующие состояние бедности в нашей стране, следующие. Когда в 1997 г. в Страсбурге на конференции ООН была принята декларация, согласно которой основой гарантированного социального минимума жизни людей должна была являться почасовая заработная плата в размере 3 долларов в час, в России среднечасовая оплата составляла чуть больше 1 доллара, при этом она колебалась от 4,6 долларов – в газовой промышленности до 0,8 доллара – в науке и 0,4 доллара – в сельском хозяйстве. Одновременно для современной России характерна высокая дифференциация населения по уровню доходов (до 30 и более раз по децильному коэффициенту без учета объемов теневой экономики), диспропорции в уровнях заработной платы между отраслями экономики (в шесть-семь раз), между регионами страны (в пять-десять и более раз), внутри предприятий (от 20 до 100 и более раз). Сегодня доходы населения так и не вышли на докризисный уровень, так как восстановление экономики осуществлялось за счет крайне низкого уровня жизни населения: по данным Госкомстата, в I квартале 2000 г. 41,2 % населения имели доходы ниже прожиточного уровня¹. В свою очередь низкий уровень жизни становится одним из ограничителей развития экономики.

В 2002 г. на удовлетворение культурных потребностей одного россиянина приходилось 100 рублей бюджетных средств, небывало низкий уровень жизни не позволяет 90% населения страны удовлетворять разнообразные потребности за счет своих сбережений, в первую очередь это касается культурных потребностей. В итоге по индексу развития человеческого потенциала (ИРЧП)² за 2000 г. Россия заняла 60 место среди 173 государств между Малайзией (59) и Доминикой (61). Если вложения в развитие человека, в первую очередь в сфере образования и медицины, резко не увеличатся, нас ожидает дальнейшее снижение качества человеческих ресурсов, и как результат – окончательный крах страны как мировой державы. Ибо создание постиндустриального общества возможно только при смене экономической мотивации на неэкономическую. Неэкономическая мотивация в естественных условиях появляется только после удовлетворения экономической³.

Проанализируем, какой вклад в развитие этих процессов через сбалансированную информационную политику способны внести средства массовой информации.

Во-первых, российские СМИ, как социально-политический и интеллектуальный авангард общества, подобно Би-Би-Си, должны поставить в основание своей информационной политики функцию неназидательно «развлекая, просвещать», поднимая до своего уровня среднего потребителя, вооружая его объективным представлением о происходящих процессах и снабжая многообразием информации, дающей почву для сравнений и размышлений. Прежде всего, необходимо обратить внимание на молодежь, на проблемы ее образования и на формирование шкалы ценностей. В условиях развитой демократии ценится тот, «кто сам себя создал»: 80 % современных американских миллионеров заработали свое состояние самостоятельно, а не приумножили полученное. Российские средства массовой информации в качестве героев современности предлагают лидеров криминалитета, нечистоплотних бизнесменов и их пассий, предпочитающих чувствам чековые книжки. Необходимо изменять приоритеты в ориентации молодежи с сегодняшних – экономических, на завтрашние – неэкономические, для этого следует объяснять, что наступило время, когда объектом применения знаний становятся сами знания, а для этого необходим очень высокий порог образования. Одновременно средствам массовой информации следует чаще обсуждать проблему вложения средств в создание условий для развития детей и юношества, которая является сегодня первоочередной, ибо общество эволюционирует в направлении, определяемом уровнем развития юношества, хотя и задают это направление через обратные связи взрослая часть населения. Обсуждать данную проблему следует до тех пор, пока те, от кого зависит ее решение, ни примут необходимых мер.

Во-вторых, средствам массовой информации и коммуникации необходимо значительно активизировать консолидирующую функцию для трех ведущих сил общества, являющихся фундаментом демократического государства: власти, бизнеса и СМИ, которые в настоящее время, до активизации негосударственных и некоммерческих организаций (НКО/НГО), представляют в данном триумвирате общественные интересы. Действительность такова, что между ветвями власти, между федеральной и местной властью, между бизнесом и властью, властью и СМИ, бизнесом и СМИ ведется перманентное далеко не всегда оправданное выяснение отношений. При этом все три стороны забывают, что наименьшие потери ожидают их при разумном поиске компромиссов: именно поиск социальных компромиссов породил шведский социализм¹.

К сожалению, СМК в силу экономической зависимости не всегда могут выступать равноправным партнером в подобном диалоге. Тем не менее, именно им суждено принять на себя инициативу в постоянном, систематическом обмене мнениями и выработке взаимоприемлемых решений для удовлетворения потребностей государства, общества и личности, а также, возможно, в осуществлении контрольных функций по исполнению принимаемых решений. Однако все эти усилия не будут реализованы, если в отношениях между властью, бизнесом и обществом в лице СМИ не сформируется паритет честности и справедливости, если будет процветать имеющий на сегодня место «двойной стандарт». Опять-таки в этом контрольную функцию могут принять на себя СМИ и СМК, вынося на всеобщее обозрение лживые обещания и несправедливые решения. Но разорвать порочный круг должно помочь государство, путем ли введения строгих этических кодексов, новых статей по административным правонарушениям или каким-то иным способом, требующим повышения ответственности как госслужащих, так и бизнесменов перед обществом. Мы должны решить задачу, поставленную Петром Великим, по сближению всех социальных слоев страны, если желаем без потрясений войти в новое общество.

В-третьих, средства массовой информации и коммуникации путем постоянных переговоров с властью и бизнесом должны донести до общества основные позиции в реформировании страны. Многие из них, возможно, требуют обсуждения, многие – подробного толкования, например, о поэтапных ожидающих общество конкретных изменениях, дающих представления каждому гражданину, что мы хотим построить, в какие сроки и с какими затратами. Здесь нельзя не согласиться с мнением В.Д. Попова, который делает акцент на опережающем информационном эффекте в формировании специализированного сознания с тем, чтобы специалисты – государственные служащие, журналисты – осваивали в первую очередь важные понятия, теории, предложения и в более популярном виде через СМИ доносили их до массового сознания¹.

В-четвертых, средствам массовой информации и коммуникации следует изменить отношение к гражданским объединениям, так называемым некоммерческим, или негосударственным организациям, или третьему сектору. Эти объединения находятся в стадии становления, еще не обладают заметной силой влияния на социально-политические процессы, но они являются ядром гражданского общества, ядром общественности, которая преобразует структуру общества. Не поддерживаемые активно средствами массовой информации, они создают собственные, специальные, малотиражные СМИ и распространяют информацию о своей деятельности при помощи Интернета. Однако для активного развития НКО/НГО этого недостаточно, им нужны прочные, систематические выступления в традиционных средствах массовой информации, и не только тогда, когда они поднимают громкие, политические проблемы. Неподдержка НКО/НГО задерживает процессы развития гражданской активности¹, процессы развития общественного сознания, развития каждой личности как самодостаточной социальной единицы. Как отмечается в итогах российско-канадского исследования «Становление СМИ в России как инструмента демократии: политика государства и частных корпораций» (2001-2003 гг.), «в России из-за слабых связей НКО с прессой большой пласт социально значимой информации остается закрытым от граждан и общества, не оказывает воздействия на власть»². Средства массовой информации, выступающие инструментом взаимодействия государства, бизнеса и гражданского общества, должны исправить сложившуюся ситуацию.

В-пятых средства массовой информации сегодня не отражают реальную жизнь страны: из них мы узнаем о некоторых политических решениях власти, о катастрофах и чрезвычайных ситуациях, о проводимых организациями и учреждениями мероприятиях. Но мы не знаем, как развивается экономика и чем деятельность сельскохозяйственного сектора этого года отличается от предыдущего; в каком направлении развивается научная мысль и медицина; какие изменения ожидают систему образования и какие профессии будут наиболее востребованными через 5-10 лет. СМИ могут быть ареной обмена позитивным опытом, инструментом сбора идей, подаваемых общественностью, помимо того, что они должны стать одним из главных аккумуляторов негативных мнений и средством оглашения их в приоритетной последовательности. И, конечно, СМИ должны представлять независимые и альтернативные мнения представителей разных политических и неполитических направлений и слоев общества.

В-шестых, крупным средствам массовой информации пора начать практиковать деятельность омбудсманов¹, защищающих интересы читателей, зрителей и слушателей и являющихся посредниками между журналистским коллективом и потребителями информации. Имеющийся мировой опыт свидетельствует, с одной стороны, что редакторы не способны самостоятельно достаточно критично улавливать настроение публики и, с другой стороны, что постоянная связь с публикой, например в газете через специальную еженедельную колонку омбудсмана, сближает СМИ и читателя, способствует росту доверия и сотрудничества между ними².

В-седьмых, на уровне самоорганизации средства массовой информации как федерального, так и местного масштабов могут создавать Советы по информационным спорам, содействующие обеспечению информационных прав граждан и стимулированию социальной ответственности СМИ. В октябре 2002 г. подобная независимая общественная организация, объединяющая специалистов в сфере средств массовой информации и права, была создана в Ростовской области. Совет по информационным спорам в Ростовской области успешно действует, в него за разрешением вопросов в информационной сфере обращаются журналисты, граждане, организации, в том числе представляющие органы власти и управления.

Тем не менее, основные вопросы информационной политики могут быть решены только на государственном уровне. Особенности формирования такой политики с учетом зарубежного опыта рассмотрим в следующей части главы.