3. Воскресение.

Ветхий Завет с самого начала порывает с языческой мифологией умирающе-воскресающего бога. Единый Бог есть также и единый Владыка жизни и смерти: Он «умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит» (1 Цар 2.6; Втор 32.39). Образ Воскресения применяется для выражения общей надежды израильского народа на то, что Бог воскресит его подобно мертвецу⁵, и пророческие обетования свидетельствуют, что так и будет⁶. Верная часть Израиля могла временно впасть во власть ада, как Отрок Господень, умерший и погребенный со злодеями (Ис 53.8 сл,12). Но придет день, когда праведный остаток, подобно Отроку, продолжит свои дни, увидит свет и разделит добычу победы (Ис 53.10 слл). Это первый набросок эсхатологического обетования воскресения. Новая стадия развития – в эпоху маккавейского кризиса. Уверенность, что надо ждать Царства Божия и конечного торжества народа святых Всевышнего, как это возвещено пророчествами (Дан 7.13 сл,27; ср 2.44). Воскресение святых, умерших за веру: «Многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление» (Дан 12.2). Такова надежда, поддерживающая мучеников среди их испытаний: Бог творящий есть также Бог воскрешающий (2 Макк 7.9,11,22; 14.46).

4. Суд.

Напоминания о грозящем суде и его неизбежности, составляют одну из главных пророческих тем. Бог вступил в суд со Своим народом (Ис 3.13 слл), но Он отличает праведных от виновных: Он карает одних, чтобы избавить других (Иез 34.17-22). Следовательно, в народе Его остаток праведных избежит осуждения. Однако в сознании ветхозаветного человека пребывает страх перед этим грозным грядущим: «Не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается перед Тобой ни один из живущих» (Пс 142.2). Но Божьи приговоры касаются не только Израиля: все народы подвластны им (Ам 1.3-2.3, Иез 25.1-17, Иер 25.30-38). Будет последний Суд над грешниками всего мира и всеми, враждебными Богу и Его народу.⁷ Кн. Даниила показывает этот суд, который завершит время и откроет вечное Царство Сына Человеческого (Дан 7.9-12,26).

5. Мессия.

В Ветхом Завете слово Мессия⁸ (по греч. χριστός - помазанник) применялось прежде всего к царю. Такое словоупотребление и оставило максимальный след в эсхатологии. Часто отзываясь сурово о царе, которого они считали неверным, пророки устремляли израильскую надежду к будущему Царю, которого они, впрочем, никогда не именуют Мессией. Царский мессианизм развился после плена, исходя из этих обетований. Царские псалмы, прежде имевшие в виду царствующего Помазанника, теперь поются в новой перспективе, относящей их к будущему Помазаннику, к Мессии в полном значении этого слова. Они заранее описывают Его славу, Его брани (ср Пс 2) и победы. Иудейская надежда, укорененная в этих священных текстах, жива в эпоху Нового Завета, в частности в секте фарисеев. Мессия стоит на том же уровне, что и древние израильские цари. Его царствование обретает свое место в рамках теократических установлений, но понимают его весьма реалистическим образом, подчеркивающим политическую сторону его деятельности.