Французской республики, 3 марта 1848 г.

Циркуляр Ламартина 4 марта 1848 г. отражает первый этап внешней политики Французской республики. Эта политика была обусловлена страхом перед возможностью новой интервенции против Франции, что потребовало бы применения революционных методов борьбы и уступок народу. Слова о братстве, об освобождении, которое Франция несет всем народам, были словесной риторикой, данью демократическому общественному мнению.

Французская революция только что вступила в период своего завершения. Франция является республикой: французская республика не нуждается в признании для того, чтобы существовать. Она происходит от естественного права, от права национального. Она есть воля великого народа, который дает ей ее титул от себя самого. Но в то же время Французская республика желает войти в семью установленных правительств как правомерная держава, а не как явление, нарушающее европейский порядок, и было бы уместно, чтобы вы без промедления дали знать правительству, при котором вы аккредитованы, о принципах и тенденциях, которые отныне будут руководить внешней политикой французского правительства.

Провозглашение Французской республики не является агрессивным актом против какой-либо формы правления.

Война, таким образом, не есть принцип Французской республики, как она стала фатальной и славной необходимостью в 1792 г. Между 1792 и 1848 гг. прошло полвека. Вчерашняя революция является шагом вперед, а не назад. Весь мир и мы, мы хотим идти к братству и к миру.

В 1792 г. нация не была единой. Ужасная борьба продолжалась еще между классами, лишенными их привилегий, и классами, которые только что завоевали равенство и свободу. Теперь нет различных и неравных классов. Равенство перед законом сделало всех свободными.

В 1792 г. не весь народ участвовал в правлении: одни только средние классы захотели владеть свободой и ею пользоваться. Триумф средних классов был тогда эгоистическим, как триумф всякой олигархии. Они хотели удержать права, завоеванные всеми. Для этого было нужно произвести решительный маневр против прихода к власти народа, бросив его на поля битв. Этим маневром была война.

В 1792 г. идеи Франции и Европы не были приготовлены к пониманию и восприятию великой взаимной гармонии наций на благо человеческого рода. Мысль уходящего века была доступна лишь нескольким философам. Ныне философия популярна. Излучающийся отовсюду разум создал поверх разделяющих народы границ между умами эту великую интеллектуальную национальность, которая будет завершением французской революции и созданием интернационального братства на всем земном шаре.

Интерес к укреплению республики внушает государственным людям Франции идеи мира. Война почти всегда является диктатурой. Честолюбцев привлекают троны. Республика хочет без сомнения славы, но она хочет ее для самой себя, а не для Цезаря или Наполеона! Французская республика, таким образом, не замышляет войны против кого бы то ни было. Ей нет нужды заявлять, что она примет ее, если условия войны будут навязаны французскому народу.

Трактаты 1815 г. не существуют больше в глазах Французской республики как право, однако территориальные разграничения этих трактатов являются фактом, который она допускает как основу и как исходный пункт в своих отношениях с другими нациями.

Республика провозгласила при своем рождении три слова, которые показали ее душу и которые призовут на ее колыбель благоденствие бога и людей: свобода, равенство, братство. Смысл этих трех слов, примененных к нашим отношениям, следующий: освобождение Франции от цепей, которые связывали ее принципы и ее достоинство; завоевание места, которое она должна занимать наряду с другими европейскими державами; наконец, объявление союза и дружбы со всеми народами.

Ключников Ю. В., Сабанин А.В. Указ. соч. Ч. I, С .157-159.

№ 5. Письмо главы французского правительства генерала Кавеньяка