Доказательства.

• Собственное признание обвиняемого.

• Показания свидетелей (видоки - свидетели факта и послухи- свидетели доброй славы ответчика),

• Письменные документы («грамота»), различались 2 вида письменных документов - доказательств: «доска» - частный документ, расписка на бересте и «запись» - официальный документ, заверенный в установленной форме. Источник дает явное предпочтение «записи» перед «доской».

• Поличное, то есть краденая вещь, найденная у лица, заподозренного в краже. Поличное обнаруживалось во время обыска, приставом, вместе с которым мог присутствовать и истец.

• Судебный поединок – поле (ст. 21,36).

• «Рота». «Вольная рота» - принесение добровольной присяги по требованию истца (ст. 116), ответчик по татьбе давал «вольную роту» на месте кражи (ст. 34,35). «Судебная рота» - присяга на суде по требованию суда; сторона, не явившаяся на суд для присяги, проигрывала процесс (ст. 99).

По земельным спорам: показания старожилов; межевые знаки; грамоты на право владения; крестное целование; поле, если свидетели истца и ответчика говорили противоположное и стояли упорно на своем. По псковскому закону поле между самими тяжущимися не разрешалось.

17. Уставные грамоты наместничьего управления как источник права периода образования и укрепления Русского централизованного государства

Уставные грамоты определяли порядок местного управления. Грамоты делились на регламентирующие «порядок местного управления» и определяющие «местного земского самоуправления».Самый важный вид заповедей относится к запрещению беззаконных деяний и злоупотребления властью со стороны наместников и их людей. К эпохе 14-15 веков относится один вид уставных грамот - грамоты наместничьего управления. Уставные губные и земские грамоты относятся к периоду судебников, они являлись правовой базой для деятельности земских и губных изб. Уставными наместничьими грамотами определяются отношения наместника или волостеля к жителям уезда или волости, управляемыми ими. Уставная грамота не наказ, а пожалование прав населению провинции. В уставных грамотах власть наместника ограничивается рамками закона. В ней определяется не то, что он должен делать, а то, что не должен. Но уставные грамоты не являются привилегиями, это местный закон. Содержание грамот практически одинаково. В них воспрещаются незаконные действия слуг наместника, определяется корм наместника, судебные пошлины, штрафы в пользу наместника, пошлины за вызов в суд, пошлины от ареста обвиняемого в пользу слуг наместника (его дворян), торговые и свадебные пошлины, отношение судебной власти наместника к центральному суду, право жалобы провинциалов на наместника, немногочисленные нормы материального уголовного права (в связи с правами наместника на уголовный суд и пошлины).

Двинская и Белозерские уставные грамоты

Впервые уставные грамоты стали применяться Великими князьями литовскими. По отношению к вошедшими в состав литовского княжества русскими землями они придерживались принципа «мы старины не ругаем, а новин не вводим» и довольствовались сбором дани с присоединенных земель, да привлечением к ополчению местных княжеских дружин. Такого рода отношения закреплялись в специальных договорах – уставных грамотах, весьма напоминавших договоры Новгорода с князьями. Фактически формировалось федеративное государство, со своеобразной, средневековой, но федерацией.

Появившиеся на Руси в рассматриваемом периоде Двинская (1397 г.) и Белозерская уставные грамоты, отражают стремление центральной власти ограничить самовластие наместников – с одной стороны, а с другой – признание центром большой значимости в местном самоуправлении общинных организаций. Несмотря на то, что уставная грамота обращена непосредственно к населению только одного уезда, это документ принципиального значения. Уставные грамоты необходимо рассматривать как типовые, которые видимо, предполагалось дать и другим уездам Русского государства. Некоторые нормы и положения Двинской и Белозерской уставных грамот вошли в первый общерусский свод законов Московской Руси – Судебник 1497 года.

Двинская уставная грамота является самым древним памятником законодательства Руси после РП. Она была дана Великим князем московским Василием Дмитриевичем Двинской области в 1397 году. В это время двиняне отделились от Великого Новгорода, которому были подчинены до этого и признали власть московского князя. Так как после присоединения двинян к Москве и суд у них должен был стать московским, то они обратились к московскому князю, прося его дать им такой устав, который бы служил для руководства в судных делах. Результатом этого и стала Двинская уставная грамота.

Эта уставная грамота регулировала судебные дела и доходы, которые имел с Двинской области Великий князь московский. Суд по Двинской грамоте очень близок к РП, но вместе с тем, она включает в себя несколько нововведений в судопроизводство.

По своему содержанию Двинская грамота разделяется на следующие части: о видах суда по уголовным преступлениям; о порядке суда; о подсудности; о торговых пошлинах.

Раздел I: Первым видом суда по Двинской грамоте, так же как и по РП, становится суд «в душегубстве». Суд по делам об убийствах принадлежал князю, вершился княжеским наместником, а пошлина от таких судных дел, в случае не отыскания убийцы, платилась в княжескую казну и сохранила прежнее название – вира. В случае убийства община должна была отыскать убийцу и выдать ее княжескому наместнику. Если община не могла отыскать убийцу, то она должна была платить в княжескую казну дикую виру – 10 рублей.

Однако в отличие от Русской правды Двинская уставная грамота вводит важные нововведения:

а) По закону РП виры собирались особым княжеским служителем – вирником, который в определенной время объезжал волость. По Двинской же грамоте сбор вир принадлежал княжескому наместнику.

б) По РП община платила виру и тогда, когда не отыскивала убийцу, и тогда, когда не хотела его выдавать. По ДГ община платила виру только в случае не отыскания убийцы, если же убийца был найден, община обязана была выдать его князю.

Убийство раба по ДГ, как и по РП, не считалось уголовным преступлением. В грамоте сказано, что если господин, наказывая, убьет раба своего до смерти, то вины в этом нет, и убивший не выдается на суд наместника. Раб по-прежнему считался вещью или домашним животным.

Ко второму виду суда по Двинской грамоте относятся дела по побоям, ранам и бесчестью. Побои и раны по ДГ, так же как по РП, разделялись на синяки и кровавые раны. За кровавые раны обидчик должен был платить обиженному 30 белок, а за синяк 15. Эта статья полностью согласуется с Русской Правдой. Но удовлетворение за обиду и бесчестие бояр и боярских слуг определяется иначе, чем в Русской Правде. В Русской Правде относительно пени за бесчестие, раны и побои было такое деление: княжеский муж, отрок, людин и прочие. В Двинской же грамоте такого деления нет, по ней удовлетворение за бесчестие и обиду боярину назначается “по отечеству”. То есть главную роль играла знатность, заслуги предком и “местничество”.

Ссоры и драки на пиру разбирались иначе, чем по Русской Правде. Наместник и его слуги не имели права вмешиваться в ссоры и драки на пиру, если поссорившиеся на пиру здесь же и мирились. Если же они не помирятся и выйдут из пира в соре друг с другом, то в этом случае подлежат суду наместника и платят ему пени «по кунице шерстью», даже, если они и помирились вскоре. Здесь сказались обычаи, по которым споры и драки на пирах (“братчинах”), разбирались обществом. Все такие пиры на Руси имели особые привилегии.

К третьему виду суда по уголовным преступлениям относились дела по нарушению и порче межей. Во взгляде Двинской грамоты на эти преступления много общего с Русской Правдой, она также считает порчу межей самым серьезным нарушением прав собственности. Расхождения обнаруживаются только в подходе к назначению пеней за это преступление. По закону Русской Правды за порчу межей назначалась одна пеня в княжескую казну в размере 12 гривен. В Двинской же грамоте пеня разделена на три разряда:

• первый разряд пеней назначался за порчу межи в поле, принадлежавшем одному селению, за это испортивший межу платил барана или две ногаты;

• второй разряд пеней, в 30 белок, назначался за порчу межи, отделяющей поля двух разных селений;

• третий разряд пеней назначался за порчу межей в княжеских землях, за это полагалось пени в 120 белок.

К четвертому виду суда принадлежали дела по краже и воровству. Дела эти по ДГ судились так же, как и по РП – сводами. Хозяин, опознавший свою вещь, должен идти до так называемого чеглого (настоящего) татя, или, другими словами, до того владельца опознанной вещи, который не мог отвести свода указанием того, от кого он получил вещь. Наказание же отличается от наказания по РП, по ней за кражу была положена 1 пеня – 3 гривны. ДГ назначает разный размер пени, в зависимости от того первая это кража, вторая или третья. За первую кражу вор платил цену украденной вещи, за вторую - вора продавали в неволю, за третью - вор подвергался СК. Кроме того, в ДГ впервые упоминается о клеймении воров. ДГ так строго преследует воров, что обвиняет в самоуправстве и подвергает пени в 4 рубля того, кто, поймав вора, отпустил его, а не привел к наместнику.

В Разделе II Двинской грамоты рассматриваются следующие положения:

• истец для удовлетворения в своем иске должен бить челом наместнику, чтобы он рассудил его с ответчиком или обидчиком. По этому челобитью наместник вызывал ответчика к суду через двух лиц назначаемых для этих целей – дворянина (слугу своего) и подвойского (выборного от земщины), иначе ответчик мог не явиться в суд.

• дворянин и подвойский должны были привести ответчика в суд, но если ответчик жил далеко от наместничьего города, то он мог не являться немедленно, а только предоставлял поручителей в том, что явится на суд к назначенному сроку. В случае неявки ответчика по истечению срока, наместник не делал повторного вызова, а выдавал истцу бессудную грамоту, по которой истец без суда признавался оправданным, а ответчик – виновным.

• если ответчик по вызову в суд не мог тотчас явиться и не мог представить поручительство в своей явке к назначенному сроку, то он немедленно арестовывался и заковывался в цепи.

• в этом разделе говорится о разных судных пошлинах, которые были следующими:

  • наместнику или судье с виноватого от рубля полтина;

  • пошлина подвойскому и дворянину за вызов в суд, пошлина эта обычно зависела от расстояния, которое нужно было проехать для вызова ответчик;

  • разные мелкие пошлины, например наместнику – от печати (3 белки), или дьякам – от письма (2 белки).

В Разделе III ДГ говорится о подсудности и определяется, что каждый должен судится в своей области. Это правило основывалось на общем законе того времени, поэтому истец должен был бить челом тому наместнику, к области которого принадлежал ответчик, а ответчика из другого округа нельзя было арестовать.

Впрочем, такой порядок относился только к делам гражданским. В уголовных же делах, вор и убийца с поличным судились на том месте, где совершили преступление, а не там, куда они тянут судом и данью по земле и воде. Выражение “вор с поличным” означает преступника, пойманного на месте преступления, этот вор судился уголовным судом. Вор же “в поклепе” судился только гражданским судом. Неприкосновенность местного суда по Двинской грамоте была так велика, что даже векокняжеские пристава не могли вмешиваться в суд местного наместника. Впрочем, это была привилегия одних двинян, у которых наместник выбирался из двинян, и которые, как недавно присоединившиеся к московскому княжеству, пользовались особыми льготами.

В Разделе IV говорится о торговых пошлинах. ДГ определяет только пошлины с иногородних купцов, так как двинские купцы были освобождены от всех торговых пошлин.

Уставная Белозерская грамота определяет порядок суда и управления Белозерских наместников, и размер пошлин ими получаемых. Условно в этой грамоте можно выделить 4 раздела:

В первом разделе грамоты говорится о пошлинах наместников и их судей. Наместник получал пошлины при въезде на наместничество, что называлось въезжим. Размер ее не определялся и отдавался на волю плательщиков – «“кто что даст». Также предусматривались регулярные наместничьи и тиунские кормы и поборы доводчиков. Платились они в два срока: на Рождество и на Петров день. Кормы наместничьи составляли на Рождество 7 алтын и 2 деньги, а на Петров день 3 алтына с каждой сохи. Наместничьему тиуну в эти же сроки половина наместничьих кормов. Доводчику с каждой сохи на Рождество 4 деньги, а на Петров день – 2 деньги.

Наместники, тиуны и доводчики назначались на один год. Доводчик был чем-то вроде нынешнего следователя, посылаемый в деревни для обследования на месте обстоятельств дела.

Наместники, их тиуны и доводчики получали эти корма в городе от сотских, и не имели права самостоятельно собирать их по волостям и станам. Наместник обязан был поделить волости и станы между доводчиками, которые не имели права ездить по другим округам. Доводчик ездил по своему округу один, на лошади, без слуги. Закон устанавливал правило: “где ночует, там ему не обедать, и где обедает, там не ночевать”.

Кроме кормов наместникам полагалась явочная пошлина с приезжих торговцев. Пошлину эту платил начальник судна по гривне с большого судна и сверх того с каждого человека по деньге с головы. С малых судов платилось только по деньге с головы. Кроме того, в случае если купцы торговали в не указанном им месте, с них брались заповеди: с каждого купца и продавца по 2 рубля, из которых 1 рубль шел наместнику, второй в таможню, а товар отбирался на Великого князя.

Во втором разделе Белозерской грамоты говорится о порядке наместничьего суда и о судебных пошлинах. По грамоте на суде наместника или его тиуна непременно должны были быть сотские или «иные добрые люди», без них наместник и тиун не имели права судить.

Пошлины от гражданских дел определялись ценой иска. Каждый начинающий иск должен был предварительно оценить его и затем в челобитной указать, что он оценивает свой иск во столько-то. Если истец и ответчик до суда мирились, то наместнику или его тиуну платилось по гривне с рубля. Та же пошлина взималась и в том случае, если дело по суду было доведено до поединка, но истец и ответчик, став у поля помирились. Если поединок состоялся, то побежденный платил полный иск победителю и такую же сумму наместнику, “на все пошлины в раздел с тиуном и доводчиком”.

В уголовных делах, так же в начале на виновного (вора, грабителя, убийцу) оформлялся иск истца, и только затем виновный передавался наместнику. Если убийца не отыскивался, волость или стан, где был найден убитый, платила пени 4 рубля. Если кто поймал вора и отпустил его, не представив в суд, платил наместнику пени 2 рубля. Если у кого-нибудь находили украденные вещи, то по Белозерской грамоте предусматривался тот же порядок, что и по РП. Хозяин вещи по сводам отыскивал ее (хоть до 10 свода), до тех пор, пока не дойдет до того, кто не сможет указать, где он взял найденную вещь. Все пошлины наместник получал с истинного вора.

Поличным, по Белозерской грамоте, признавалось только то, что истец с приставами вынет у подозреваемого в клети или под замком. Те вещи, которые найдены на дворе или в доме, но не под замком, поличным не считались. Такого определения поличного не встречается ни в Русской Правде, ни в других законодательных документах того времени.

В порче межей наместник получал с виновного 8 денег на свои пошлины.

В третьем разделе Белозерской грамоты определяются пошлины наместнику и владычная десятнику от выдачи девиц замуж. Если кто выдавал дочь замуж из одной волости в другую, платил выводную куницу размером 1 алтын. Если кто выдавал дочь “за рубеж”, то есть не в Белозерский уезд, платил пошлины 2 алтына. Если дочь выдавалась замуж в своей волости в пользу наместника бралось свадебное или новоженный убрус – 2 деньги. Десятнику уплачивалась владычная за выдачу “знамения” на венчание – 3 деньги.

В четвертом разделе Белозерской уставной грамоты говорилось о том, что если белозерцы будут терпеть обиды и притеснения от наместника, его тиунов и доводчиков, то они имеют право жаловаться на них Великому князю и назначать сроки, когда наместнику или его тиунам и доводчикам явиться на суд Великого князя.