Гадания

Наиболее благоприятным временем для совершения гадательного обряда считалась вторая неделя святок (страшные вечера). Встреча ста­рого и нового года воспринималась в народе как безвременье, в которое размыкается воображаемая граница между человеческим и сверхъесте­ственным мирами. В этот относительно короткий промежуток, когда смешивается прошлое, настоящее и будущее, человек получает возмож­ность узнавать не только то, что произошло много лет назад, но и то, чему предстояло сбыться в течение наступающего года или всей жизни. Обращение за такой информацией предполагало вступление человека в контакт с нечистой силой. Оттого участие в гадательном обряде вос­принималось в народе не только как греховное, но и опасное. По ходу ритуала человек добровольно снимал с себя все обереги (крест, кольца, серьги, пояс, одежду), в страшное время (полночь) переходил «границу» (окно, дверь, ворота, перекресток) и попадал в места обитания нежити (баня, пустая изба, дорога). Временное пребывание в этом мире было относительно безопасным для гадающего в том случае, если он отрекал­ся от человеческой сущности и принимал личину нечистой силы: с этим представлением связан обычай обнажаться и распускать волосы, упо­добляясь тем самым русалкам, ведьмам и полудницам. Неслучайно, те, кто колядовал и гадал на святках, должны были в Крещенье святой во­дой смыть все грехи.

Среди разнообразных гаданий есть одно, которое сопровождалось исполнением особых - подблюдных - песен. Этот ритуал неоднократно описывался в отечественной литературе. Наиболее точно его воспро­извели В,А. Жуковский в балладе «Светлана» и А.С. Пушкин в романе в стихах «Евгений Онегин»:

<...> В чашу с чистою водой

Клали перстень золотой,

Серьги изумрудны,

Расстилали белый плат

И над чашей пели в лад

Песенки подблюдны <...>

При всех региональных различиях ход обряда и состав песен-пред­сказаний был единым. Собравшись в избе, гадающие складывали в блюдо кольца, серьги, булавки и другие предметы, выполнявшие функцию индивидуального жребия. Первой пропевалась общая заклинательная песня, главным символическим образом которой был хлеб:

Хлебу да соли долог век. Слава!

Мы эту песню хлебу поем. Слава!

Хлебу честь отдаем! Слава!

Далее звучали песни, адресованные отдельным участникам обряда. Обычно их запевала пожилая женщина, знающая толк в магии. Песни пропевались в произвольном порядке. Главным требованием было поперемен­ное чередование «хороших» (предрекающих богатство, урожай, приплод скота, замужество) и «плохих» (сулящих бедность, долгое девичество, болезнь, смерть). Чей жребий «выметывался» в конце песни из блюда, накрытого платком, тому и «выпевалось» предсказание. Обычно оно носи­ло иносказательный характер, но толкование песен не вызывало особых затруднений, поскольку подблюдные песни использовали символы, хо­рошо известные участникам гадания по другим жанрам и обрядам:

Щука шла из Нова города.

Она хвост несла из Бела Озера.

На щучке чешуйка серебряная,

У щучки головка жемчужненькая

(к богатству).

Идет кузнец из кузницы.

Кузнец, кузнец, ты скуй мне венец,

Из обрезочков золотой перстень,

Из остаточков мне булавочек,

Мне булавочки - наряжатися,

Золотым венцом мне венчатися (к свадьбе).

За дежой сижу,

Пятерней вожу,

Ищо посижу,

Ищо повожу

(к долгому девичеству).

За печкой мара

Черным-черна.

Сравнялась мара

С господами ровна (к покойнику).

К святкам были приурочены и молодежные гуляния, выполнявшие важную функцию социализации девушек и парней в сообщество своих сверстников. В зимних игрищах принимала участие молодежь, достиг­шая брачного возраста и находящаяся в активном поиске супружеского партнера. Оттого основной темой молодежных песен и игр стала тема брака. Разыгрывая свадьбу, девушки и парни в игровой форме «переженивали» обра­зовавшиеся в период весенних хороводов пары.