Фоновая теория: Эволюция

 

После долгих наблюдений и размышлений Дарвин сформулировал тео­рию эволюции, которая потрясла мир.

В сущности, дарвиновская теория — изящный логический вывод из четырех эмпирических обобщений. Первые два связаны с генами:

1. индивидуальные черты особей данного вида разнообразны,

2. черты родителей обычно имеют тенденцию передаваться потом­ству.

Эти истины сформулированы на базе множества разнообразных наблюдений, они с давних пор использовались для выведения новых по­род домашних животных и сортов растений. Их теоретическое объясне­ние впервые было предложено в менделевской теории генов, а биохими­ческая основа генетики, молекула ДНК, была прояснена в начале 50-х гг. XX века[1]. Остальные посылки дарвиновского аргумента выглядят следу­ющим образом:

3. виды в принципе способны к размножению в геометрической прогрессии, но

4. ресурсы окружающей среды обычно не могут поддерживать тако­го роста популяции.

Теория животной природы

 

Лоренц открыл новую область научных изысканий, которая, как он полагал, имеет большое значение для человечества. Он-последний преемник Канта.В специальных работах о поведении животных он обобщал и ин­терпретировал масштабные и тщательные наблюдения за многими видами животных, и некоторые из введенных им понятий вошли в об­щий оборот биологической науки, по крайней мере среди ученых его по­коления. Он был награжден Нобелевской премией за свои этологические исследования.

Лоренц обращался и к массовому читателю. В работе Оборотная сторона зеркала: на пути к естественной истории человеческого познания (1973) он применяет свой биологический подход к философским вопросам, соотнося соб­ственные идеи с некоторыми концепциями Канта и предлагая очерк некой «эволюционной эпистемологии», получившей с тех пор развитие в трудах философов и представителей когнитивной науки.

Лоренц был биологом, так что главнейшим из его фоновых допуще­ний является теория эволюции. При объяснении существования любого конкретного органа или поведенческой схемы он указывает на их цен­ность для выживания видов. Как этолог, он ввел два важных понятия: фиксированной схемы действия и внутреннего пускового механизма. Существуют определенные двигательные схемы, характерные для каж­дого вида, и кажется очевидным, что они должны быть врожденными. Часто они реализуются в ответ на конкретные стимулы, но лишь в том случае, если животное находится в определенном состоянии, к примеру, когда оно голодно, испугано или сексуально возбуждено. Поведение, та­ким образом, представляет собой сочетание внешнего стимула и внут­реннего состояния.

Лоренц полагает, что имеется множество подобных схем поведения животных, «наследственных координации» или «инстинктивных дви­жений»; они скорее врожденны, чем являются результатом научения, и для каждой из них есть свое «побуждение», создающее ощущение спон­танности поведения. Он утверждает, что любой поведенческий акт обычно вызывается, по меньшей мере, двумя побуждениями или внут­ренними причинами и что столкновение независимых импульсов мо­жет упрочить весь организм, подобно балансу властей в политической системе (Агрессия, гл. 6).

Лоренц убежден, что в приводимых им примерах агрессивное пове­дение инстинктивно и направляется одним из главных побуждений. Его интересует не всякое поведение, которое на первый взгляд можно назвать «агрессивным», а лишь угрозы и столкновения между особями одного вида. Нападения хищников на жертву и самооборона зажатого в угол живот­ного, включая групповое нападение потенциальных жертв на хищника, не причисляются им к агрессивным действиям. Концентрируя внимание на внутривидовой агрессии, он задается вопросом о ее возможной функ­ции для сохранения вида и предлагает следующие ответы. Она может привести к рассредоточению особей данного вида на всей доступной тер­ритории, где для каждой из них имеется достаточно пищи. На коралло­вом рифе каждый вид рыб имеет свой источник пищи, и каждая особь будет защищать свою «территорию» от других особей того же вида, но не обращать внимания на рыб других видов. Кроме того, выяснение отно­шений между мужскими особями одного и того же вида гарантирует, что потомство оставят сильнейшие из самцов, которые также могут обеспе­чивать защиту семьи и стада. Наконец, агрессия может служить установ­лению и поддержанию «неофициальной» иерархии в сообществе живот­ных, которая выгодна в том смысле, что старейшие и самые опытные особи смогут управлять стадом и передавать свой опыт (гл. 2).

Любопытный факт состоит в том, что, несмотря на повсеместную распространенность агрессии у позво­ночных животных, они редко гибнут или получают серьезные ране­ния в природных условиях от особей того же вида. Агрессивное пове­дение обычно принимает форму скорее угроз или преследования, чем реальных поединков. Лоренц доказывает, что эволюция привела к «ритуализации» схваток для получения биологических выгод без реаль­ного ущерба. Особенно очевидна потребность в механизме сдержива­ния агрессии у хорошо «вооруженных» животных, которые должны объединять усилия для воспитания потомства, а возможно, и для охо­ты. Обычно путем умиротворяющих поз или выражения ритуальной покорности одно животное может сдержать агрессию другого.

Согласно Лоренцу, внутривидовая агрессия связана с неким врож­денным побуждением, имеющим собственный резервуар энергии и соб­ственные врожденные пусковые механизмы. Предлагаемый им образ можно охарактеризовать как гидравлическую модель объяснения врож­денного поведения. При повышении давления во внутренней системе (подобно тому как это происходит в сливном бачке или даже в мочевом пузыре) порог соответствующего поведения снижается, и оно может «выйти наружу» от небольшого стимула. В предельных случаях оно мо­жет «выплеснуться» и без внешних стимулов. Фиксированные схемы действия иногда реализуются спонтанно, словно бы под действием внут­ренних причин. Так, голубь, лишенный своей голубки, исполняет брач­ный танец перед чучелом голубки, куском ткани или вообще в пустом углу своей клетки,