Русские былины – поэтическое воссоздание борьбы с Хазарским каганатом

Да, в «Повести временных лет», созданной в на­чале XII века, когда о Хазарском каганате уже начали забывать, о борьбе с ним говорится в самом де­ле и лаконично, и «бесстрастно» (ведь к этому вре­мени уже сменилось пять-шесть поколений). Но существует поистине грандиозная область русского художественного слова, где навсегда и с подлин­ным величием воплотилась память народа о много­кратных и жестоких битвах с хазарами. Это русские героические былины, или – по иному, народному названию – старины, посвященные деяниям бога­тырей во главе с Ильей Муромцем. Враги в русском героическом эпосе чаще всего именуются «татарами», но это не должно нас удив­лять. Замена имен давних врагов более поздними типична для устного народного творчества, а под­час даже и для письменных памятников. Так, напри­мер, в грузинских хрониках XII века «Жизнь картлийских царей» приходившие в Закавказье с севе­ра в IV-V веках гунны именуются «хазарами», которые приходили туда значительно позже, в VII-VIII веках. (Гадло А. В. Этническая история Северного Кавказа IV-X вв. – Л., 1979. С. 23-26).

В русских же былинах имя хазар, пришедших с востока в IX-X веках, во многих случаях замени­лось именем татар (XIII-XIV вв.). Ныне прочно обосновано убеждение, что рус­ские героические былины сложились в своей ос­нове задолго до нашествия татаро-монголов (1237 год) и даже до первого набега на Русь полов­цев (1054 год). Конечно, былинный эпос, веками существовавший в устной передаче, в каждый новый исторический период так или иначе вбирал в себя все новые и новые факты, понятия, названия и т. д. (хотя бы имя нового врага – татар). Но основа и содержания, и самого стиля былин сфор­мировалась, без сомнения, к концу X – началу XI века. Это убедительно доказано, например, в работе Р. С. Линец и М. Г. Рабиновича «К вопросу о време­ни сложения былин (Вооружение богатырей)», где выясняется, что в описываемом в былинах военном быте нет буквально ни одной детали, которая не соответствовала бы исторической реальности Руси X века. Например, точно такой же, как и у былинных богатырей, «комплект оружия упомянут и в повест­вовании летописи о том, как в 968 году киевский воевода Претич поменялся оружием с печенежским князем». Или другой выразительный пример: «По­гребение богатыря Михаила Потыка в полном воо­ружении, с конем в сбруе, под насыпным курга­ном – то есть по обряду, сохранившемуся в Древ­ней Руси не позднее X-XI веков» (Советская этнография. 1960. № 4. С. 32, 41).

А это значит, что битвы, воссоздаваемые в бы­линах, – битвы именно с хазарами. Правда, могут возразить, что в X и первой трети XI века (до 1036 года) Руси приходилось отражать и набеги печене­гов – в частности, только что упомянутое их напа­дение на Киев в 968 году. Но кочующие печенеги, не имевшие какой-либо твердой «политической ли­нии», выступали то в союзе с Русью против хазар, то, напротив, шли против нее как союзники тех же хазар. Так, востоковед Т.М. Калинина пишет о том же самом печенежском набеге 968 года: «Толкнуть печенегов на Киев могли... верхи Хазарии... После снятия печенежской осады с Киева Святослав вос­становил мир с печенегами». И современник Святослава, арабский историк Ибн Хаукаль, даже писал о печенегах: «Они – шип русийев и их сила» (Древнейшие государства на территории СССР. – М., 1970. С. 97, 98, 100). Между прочим, отдельные и не столь уж частые набеги печенегов (как и впоследствии половцев) вообще не могли бы породить тот монументальный героический мир эпоса, который предстает в были­нах. Для рождения этого эпического мира необхо­дима была поистине титаническая борьба, идущая не на жизнь, а на смерть... И надо сказать, что именно в этой борьбе сло­жились и основа первоначального единства Руси, и ее государственность, и, наконец, ее культура – в том числе и сами героические былины, принадле­жащие к высшим явлениям мирового эпического творчества.

К истории борьбы с Хазарским кагана­том уместно применить строки Пушкина: ...Но в искушеньях долгой кары, Перетерпев судьбы удары. Окрепла Русь. Так тяжкий млат, Дробя стекло, кует булат.

Утверждая, что былинный эпос порожден «ха­зарской» эпохой в истории Руси, необходимо ого­ворить: те или иные отдельные былины, конечно, могли складываться и складывались позднее. Но основа русского героического эпоса сложилась как художественное воссоздание полуторавекового противостояния Хазарскому каганату. Как известно, Святослав в 960-х годах (о точной дате в современной исторической науке идут спо­ры) совершил поход (а может быть, даже два похо­да) на хазар и покончил с могуществом каганата. Однако есть достоверные сведения о том, что хазарское государство вскоре (надо думать, после гибели Святослава в 972 году) так или иначе вос­становилось, и преемник Святослава, Владимир, как поведано в сочинении Иакова Мниха (XI век) «Па­мять и похвала князю русскому Владимиру...», «на хазар пойдя, победил их и дань на них возложил» (3латоструй. Древняя Русь X-XIII веков. – М., 1990. С. 134). Это было еще до официального принятия христиан­ства, в 985 году. И после этого Владимир принял на себя титул правителя хазар (равный титулу «импе­ратор») и стал называться «каган Владимир» (Артамонов М. И. История хазар. – М., 1962. С. 366). И вполне естественно, что фигура Владимира, после победы которого Хазарский каганат окончательно перестал существовать, стала своего рода объеди­няющим центром русского былинного эпоса, цен­тром, вокруг которого группируются образы бога­тырей – Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши Поповича и др. Словом, есть все основания утверждать, что русский былинный эпос – в его цельной основе – воссоздает долгую и трудную борьбу с Хазарским каганатом, хотя различные позднейшие наслоения (совершенно неизбежные в условиях устной пере­дачи былин от поколения к поколению) так или ина­че загородили, затемнили в наших глазах эту его изначальную сущность. Русский эпос, основное ядро которого сложи­лось к XI веку, веками жил в устной традиции; наи­более ранние его записи, дошедшие до нас, отно­сятся к XVII столетию, а действительно полноцен­ные воссоздания в письменности – к XVIII и особенно XIX вв. Понятно, что к этому времени мно­гое в былинах было утрачено или заслонено «ново­введениями». Но все же до нас дошли записи бы­лин, в которых сохранились черты далекой древ­ности.

Былина «Илья и Жидовин»

Полтора столетия назад, в 1830-1840 годах, со­биранием произведений устного народного творчества занимался, в частности, поистине замечатель­ный человек – морской офицер (а морское офицерство принадлежало к самым просвещенным слоям тогдашней России) Павел Федорович Кузмищев (1799-1850). Этот ровесник Пушкина к 1840 году стал адмиралом и был назначен начальником Архангельского порта. Здесь он собирал самобыт­ные выражения северорусского наречия и посылал их в Москву, знакомому ему Владимиру Далю, кото­рый уже начал подготавливать свой знаменитый «Толковый словарь живого великорусского языка». Отправлял он В. И. Далю и записи произведений устного народного творчества (которые П.Ф. Кузмищев публиковал и в местных архангельских изда­ниях). В 1852 году вышел в свет альманах «Москов­ский сборник», в котором среди других была опубликована присланная П. Ф. Кузмищевым бы­лина «Илья и Жидовин». Стоит напомнить, что слова «жидовин», «жид» и т. п. ни в Древней Руси, ни даже в России первой половины XIX века не несли в себе никакого оскорбительного смысла; это было обыч­ное нейтральное название (как и поныне в чешском или поль­ском языках). В предисловии к публи­кации великий русский мыслитель Алексей Степа­нович Хомяков писал, что в этом сказании содер­жится «ясная память о козарах, и богатырь из земли Козарской, названной справедливо землею Жидовскою, является соперником русских бога­тырей; это признак древности неоспоримой. В действии... целая богатырская застава... Стоит она на лугах Цицарских (Цицарскими землями старые летописи называют область Византийскую)... Спокойное величие древнего эпоса ды­шит во всем рассказе». Через шестьдесят лет после П. Ф. Кузмищева в той же самой Архангель­ской губернии записывал былины видный собира­тель А. В. Марков. Среди его записей – явно та же самая былина: Да межу Киевым было, меж Черниговым, Да стояла заставушка семь богатырем; Атаманом государь наш Илья Муромец, Втору голову Добрынюшка Микитич-от... Однако про их врага сказано, что он приехал Да из той же земли-то из Задоньския. По-видимому, определение «Задоньския» – это переосмысленное «Жидовский» (близкое по звуча­нию), поскольку никакая «Жидовская» – то есть исповедующая иудаизм – земля уже не была извест­на. Не исключено, впрочем, что в древнем сказании Хазарская земля называлась не только «Жидов­ской», но и «Задонской», поскольку центр ее распо­лагался по соотношению с Русью именно за До­ном... Есть и такие записи этой былины, в которых враг русских богатырей именуется уже «татари­ном».

Через семьдесят лет после Хомякова (Хомяков А.С. О старом и новом. – М., 1988. С. 245, 246) о былине «Илья и Жидовин» писал совсем иной автор – историк, стоящий на позициях убежденного сионизма, – Ю. Д. Бруцкус. В его работе «Письмо хазар­ского еврея от X века» говорится, что в этом веке «произошло крушение Хазарского каганата и смена его варяго-русским княжеством, предтечей великой России... Вместе с переходом гегемонии от хазар к русам пало и значение еврейской культуры, доми­нировавшей в каганате... Крушение хазарско-иудейского царства сопровождалось гибелью и всех его культурных ценностей». Далее Ю. Д. Бруцкус от­мечает: «Отголоском упорной борьбы между варяго-русами и иудео-хазарами в южных степях явля­ются также и известные былины о борьбе Ильи Му­ромца с Жидовином-богатырем, пришедшим из земли Жидовской» (Бруцкус Ю. Д. Письмо хазарского еврея от X века. – Берлин, 1924. С. 3, 44). Ю. Д. Бруцкус, что вполне естественно, огорчен и возмущен гибелью Хазарского каганата и его «куль­турных ценностей». Но он говорит об этих «ценно­стях» умозрительно, исходя из того, что они, мол, должны были существовать. Между тем археолог С. А. Плетнева, много лет тщательно изучавшая предметы материальной культуры каганата, писала, что, как свидетельствуют факты, со времени уста­новления господства иудаизма «Хазария превраща­лась в типичное паразитирующее государство... Су­дя по археологическим данным, изменился даже ха­рактер ремесла... Самобытное искусство погибло, ремесленники не создавали уже высокохудожест­венных произведений. Место ремесленников-оди­ночек заняли большие мастерские, в которых изго­товлялись вещи, предназначенные для массовой продажи» (Плетнева С.А. Хазары. С. 70), то есть своего рода «масскульт» X века...

Былина «Вольх Всеславьевич»

Вторая из былин – «Вольх Всеславьевич» – записана около 250 лет (то есть четверть тысячелетия!) назад, в 1740-1760 го­дах, для известного деятеля культуры Порфирия Акинфовича Демидова (1710-1786), одного из представителей знаменитой династии русских про­мышленников. Общепризнано, что в этой записи сохранены наиболее древние черты былинного эпоса. Героя ее сопоставляли и с князем Олегом, которого называли и Вольгом, и со Святославом (действие былины весьма напоминает его поход на Итиль). Надежнее будет сказать, что в образе Вольха Всеславьевича как бы слились лица Олега и Святослава (кстати, в некоторых записях герой имену­ется Волхом Святославьевичем) и два похода – Олега на крепость Самкерц (Тамань) и Святослава на Итиль. И былина едва ли могла бы возникнуть в «послехазарское» время потому, что основа ее дейст­вия – взятие вражеской крепости, а, как хорошо известно, ни у печенегов, ни у половцев, ни у тата­ро-монголов не было никаких крепостей. Между тем Хазарский каганат воздвиг множество крепостей, притом именно со «стенами белокаменными», которые изображены в былине. Но что это за «царство Индейское»? В былинном эпосе перед нами является – см. былину «Дюк Сте­панович» – «Индея богатая», из которой приезжает в Киев этот самый Дюк. Но, как убедительно дока­зано, «Индея богатая», вместе с которой и записях былины часто упоминается «Корела проклятая», не имеет никакого отношения к Индии в собственном смысле слова. Речь идет о «Виндии» (скандинав­ское Виндлапл) – землях по берегу Балтийского моря между устьями Одера и Эльбы (когда-то они назывались по-славянски Одра и Лаба), где в VIII-XI веках были государственные и торговые центры западнославянских племен, позднее пора­бощенных и почти полностью ассимилированных германцами (Вилинбахов П. В., Энговатов Н. Б. Где была Индия рус­ских былин? Кн.: Славянский фольклор и историческая действи­тельность. – М., 1965). Едва ли есть основания предполагать, что «Ин­дейское царство» в былине «Вольх Всеславьевич» означало реальную Индию. Часто говорят в связи с этим об одном византийском сочинении об Индии, появившемся в XII веке, из которого будто бы и за­имствовала свое «Индейское царство» древняя бы­лина. Но это сочинение пришло на Русь в XIII или даже в XIV веке, когда былина давно уже существо­вала. Как же первоначально называлось в ней то «царство», правитель которого А хвалится-похваляется, Хочет Киев-град за щитом весь взять?..

Есть все основания полагать, что речь шла об «Иудейском царстве», и лишь впоследствии, когда о хазарах стали забывать, оно было по созвучию заменено на «Индейское царство». В той среде русских людей XVIII века, которая хранила и памяти эту былину, само существование некоего «Иудей­ского царства» было, по-видимому, чем-то малове­роятным. Правда, в другой среде, в которой записы­вал произведения устного народного творчества зна­менитый собиратель П. И. Якушкин (1822-1872), сохранялся еще и в XIX веке «приобретший чисто былинную форму духовный стих» (Соколов Б. М. Русский фольклор. – М., 1941. С. 287), где повествует­ся, как Со восточный стороны Приступает царь иудей­ский... (Собрание народных песен П. В. Киреевского. Записи П. И. Якушкина. Т. 1. – Л., 1983. С. 226.

Духовный стих «Егорий Храбрый»

Наконец, еще одно произведение – «Егорий Храбрый» (это народное наименование святого Ге­оргия Победоносца). Его обычно относят не к бы­линам, а к другому жанру – духовным стихам. Од­нако, как писал один из виднейших исследовате­лей народного творчества Б. М. Соколов, «в живом устном бытовании духовные стихи эпического склада... не отделяются от былин и идут под об­щим названием «старин»... Вторую часть стиха о подвигах Егория на Руси мы склонны объяснить как некогда самостоятельно существовавшую на Руси песню-былину о насаждении на Руси право­славия...» (Соколов Б. М. Русский фольклор. Вып. 1. – М., 1929. С. 72, 75). О том же говорит и современный исследова­тель: «Былины изображают приключения людей не­обыкновенных... Жизнь некоторых святых... была тоже необыкновенна, полна подвигов не только мо­ральных, но и воинских... Естественно, что описы­ваться эти события стали родственными им былин­ными приемами, образовав близкие былинам ду­ховные стихи» (Ежегодник «Русский фольклор». Вып. XVII. – Л., 1977. С. 41). Святой Георгий Победоносец, совершавший свои подвиги еще во времена антихристианской политики Римской империи, в конце III – самом на­чале IV века, очень рано стал любимым народным (и, в частности, воинским) героем во множестве стран, куда только проникало христианство. Окон­чательное принятие христианства на Руси совер­шилось, как известно, лишь в 988 году. Однако столь же достоверно известно, что определенная часть населения Руси приняла христианство еще в 860-е годы, то есть более чем на столетие ранее, причем, как считали и считают отдельные историки, тогдашнее крещение русских совершил сам святой Кирилл – общеславянский просветитель.

Позднее Русь – по-видимому, неоднократно – оказывалась в подчинении Хазарского каганата, который крайне враждебно относился к победам хри­стианства. Известно, например, что, разгромив в 932 году аланское войско, Хазарский каганат заста­вил алан отказаться от принятого ими ранее хри­стианства (впоследствии аланы вновь обратились к этой религии) (См.: Кузнецов В.А. Очерки истории алан. – Орджоникидзе (Владикавказ), 1984. С. 116, 117). Естественно сделать вывод, что, побеждая (не единожды) в войнах с Русью, Хазар­ский каганат стремился подавить в ней христианство.

«Егорий Храбрый» именно об этом и свидетель­ствует – пришедший «из земли жидовския» «царища Мартемьянища» требует от Егория: Ты не веруй самому Христу, Самому Христу, царю небесному... В тексте «Егория Храброго», записанном от зна­менитой архангельской сказительницы М. Д. Кривополеновой (1844-1924; все, что она исполняла, она узнала от своего деда по мате­ринской линии И. Кобалина, который начал жизнь еще в XVIII веке), «царищо», зовущийся здесь «Демьянищо», вопрошает Егория: Уж ты веруешь ли веру жидовьскою, Уж ты молишься ли богам нашим? (Озаровская О. Э. Бабушкины старины. – М., 1922. С. 83). Георгий Победоносец, к народному преданию о котором восходит русский герой Егорий Храбрый, боролся вовсе не с царем «земли жидовской», а с римским императором-кесарем. И сюжет русского сказания «Егорий Храбрый» может быть объяснен только реальным историческим конфликтом Руси и Хазарского каганата.

Кстати сказать, и в былинах об Илье Муромце неизменно говорится о его борьбе за христианст­во, за православие. Это может показаться стран­ным, если считать (как некоторые делают), что хри­стианство стало играть большую роль на Руси лишь после 988 года. Однако из «Повести временных лет» известно, что уже в 940-х годах в Киеве име­лось несколько церквей, ибо летописец говорит о соборной (то есть главной) киевской церкви свято­го Ильи. Замечательно, что главной на Руси в сере­дине X века была церковь именно в честь Ильи; это, без сомнения, по-своему объясняет главенст­вующую роль Ильи Муромца в русском богатырстве. Характерно, что преемник Владимира Святосла­вича Ярослав (Георгий) Мудрый дал имя Илья своему старшему сыну, который бы наследовал его власть, если бы не умер юным. Наконец, в Киево-Печерской лавре есть загадочное для нас погре­бение «угодника Ильи Муромца». Едва ли можно предполагать, что это сам богатырь, ибо лавра бы­ла основана в 1051 году и, если бы даже и сущест­вовал реальный богатырь Илья Муромец, он не мог бы дожить до этого времени. Вероятнее другое: не­кий монах получил такое прозвание; но это должно свидетельствовать, что богатырь был православ­ным христианином (каким он и является в подав­ляющем большинстве былин).

Что же касается образа Егория-Георгия, о раннем его высоком признании свидетельствует тот факт, что Владимир во время крещения Руси в 988 году дал своему сыну-преемнику, будущему Ярославу Мудрому, христианское имя Георгий, с которым он и вошел в публикуемое в этой книге «Слово о Законе и Благодати» (1049) киевского ми­трополита Илариона. Итак, «былинный» духовный стих «Егорий Храбрый» запечатлел борьбу с Хазарским каганатом: иное его истолкование было бы попросту натяжкой (ибо позднее Руси не приходилось бороться с ца­рями «из земли жидовской»). «Егорий Храбрый» печатается по записи, сделанной почти 160 лет назад, в 1830-е годы, са­мим Владимиром Ивановичем Далем на Урале, око­ло Екатеринбурга; запись эта была опубликована в 1859 году в сборнике, подготовленном и изданном крупнейшим фольклористом Л.Н. Афанасьевым, – «Народные русские легенды».

В заключение стоит отметить, что новейшие достижения наших археологов (ведущую роль здесь сыграла С. А. Плетнева) вполне уместно сравнить с открытиями европейских археологов. Открытые археологами хазарские крепости (со всем их описан­ным выше окружением) на границах Руси доказали реальность битв, воссозданных в русских героиче­ских былинах.

«Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона

Митрополит Иларион – великий писатель, мыс­литель, церковный и государственный деятель Древней Руси. Он родился, по-видимому, еще в конце X века, при князе Владимире и, возможно, лично знал его, ибо в своем «Слове» говорит о нем как о близком ему лице. Достоверно известно, что при Ярославе Мудром, правившем с 1016 по 1054 год (с небольшим перерывом), Иларион был священни­ком дворцовой церкви, затем епископом, а с 1051 года – митрополитом Киевским. Он связан с глав­ным тогдашним центром русской культуры – Киево-Печерской лаврой, вместе с Ярославом составил основополагающий правовой кодекс – «Устав князя Ярослава», заложил начало русского летописания, принимал участие в создании главного храма Ру­си – Святой Софии и т. д.

В 1049 году Иларион написал и 26 марта произ­нес перед собранием наиболее просвещенных ки­евлян свое «Слово о Законе и Благодати», к которо­му примыкает его «Молитва», по всей вероятности, также прозвучавшая тогда. Обращаясь к своим со­временникам-киевлянам – внукам Святослава и его воинов, Иларион взывал от их имени к Богу: И доколе ж стоит мир, не наводи на нас напасти искушения,

не предай нас в руки чуждых. Да не прослывет град твой плененным, а стадо твое — пришельцами в земле не своей... И слушателям Илариона было без каких-либо пояснений понятно, что речь идет о хазарском «пленении» Киева. Но сейчас, по прошествии почти тысячелетия, в «Слово» Илариона уже приходится внимательно вдумываться. Об этом писал в 1960-х годах виднейший историк М. Н. Тихомиров. Ссыла­ясь на слова Илариона о том, как Вера благодатная по всей земле распространи­лась и до нашего народа русского дошла. И озеро Закона пересохло, евангельский же источник на­воднился. .. и о том, Как отошел свет луны, когда солнце воссияло, Так и Закон – пред Благодатью явившейся. И стужа ночная побеждена, Солнечная теплота землю со­грела, – М. Н. Тихомиров отметил, что современнику «бы­ли понятны намеки Илариона на близкую ему дей­ствительность, что он считает ночным холодом и солнечной теплотой... В этих словах Илариона за­ключается противопоставление Хазарского царства Киевской Руси. Иссохшее озеро – это Хазарское царство, где господствовала иудейская религия, наводнившийся источник – Русская земля» (Тихомиров М. Н. Русская культура X-XVIII вв. – М., 1998. С. 131, 132).

В самое последнее время о том же написал фи­лолог и историк культуры с мировой известно­стью – В. Топоров. Определяя «основную идею первой части» творения Илариона, исследователь отмечает: «Речь идет о полемике с иудейством, ос­новной пункт которой для автора «Слова о Законе и Благодати» заключался в доказательстве превос­ходства христианства... Видно, что в мысли Ила­риона было не какое-то далекое, давно прошед­шее иудейство... При допущении живых контактов с иудейством в Киеве X-XI вв. прежде всего возни­кает вопрос об источниках иудейства в этом месте и в это время. В настоящее время не приходится сомневаться в его хазарском происхождении. Про­гресс в изучении хазар и их государства помогает осветить и этот вопрос... Вырисовывается такая си­туация в Киеве IX-X вв. (во всяком случае, в пер­вой половине X в.), которая характеризуется нали­чием в городе хазарской администрации и хазар­ского гарнизона... Н. С. Трубецкой в свое время проницательно указал на актуальность иудаизма в Киеве в XI в. (связываемого им с пропагандой хазарских евреев) и полемики против него в «Слове о Законе и Благодати...». Имеется в виду изданная посмертно во Флоренции в 1973 г. книга выдающегося филолога и культуролога Н.С. Тру­бецкого (1890-1938) «Лекции о древнерусской литературе».

«Слово» митрополита Илариона – исключитель­но богатое смыслом творение, и его не так легко освоить и понять. Иларион с самого начала проти­вопоставляет иудаистскому Закону, господствовав­шему в Хазарском каганате, Христову Благодать. Закон когда-то открылся – через пророка Моисея («Закон, Моисеем данный») еврейскому народу, на­роду древнего Израиля. Он был дан как «предуготовление истине и Благодати»: Да обвыкнет в нем человеческое естество, от многобожия идольского уклоняясь, в единого Бога веровать. Но когда Благодать явилась в Христе, большин­ство иудеев не приняло Его: Ибо иудеи о земном радели, христиане же – о небесном. Их самоутверждение иудейское скупо от завис­ти, ибо не простиралось оно на другие народы, оно стало лишь для иудеев. И потому пришел Спаситель и не был принят израильтянами. Напряженность и остроту полемики с иудейст­вом в «Слове» митрополита Илариона просто не­возможно понять, если не видеть в этом своего ро­да «продолжение» борьбы с порабощавшим сравни­тельно недавно Русь Хазарско-иудейским кагана­том.

Выше отмечалось, что в «Повести временных лет» о хазарах говорится кратко и «спокойно». Но к 1110-м годам, когда составлялась «Повесть», прошло уже полтора столетия со времени похода Свя­тослава на Итиль. А «Слово» митрополита Илариона слушали или, по крайней мере, могли слышать вну­ки и даже младшие сыновья тех воинов, которых вел Святослав (этим воинам, допустим, было тогда, в середине 960-х годов, по двадцать лет; поздние сыновья их могли родиться в конце 990-х годов и стать зрелыми мужчинами к 1049 году, когда Иларион произнес свое «Слово»). А память внуков о делах дедов (не говоря уже о памяти сыновей) обычно еще всецело свежа.

Поэтому Илариону не нужно было в своем «Сло­ве» упоминать о Хазарском каганате – тем более что он, говоря о Владимире (по христиански Васи­лий) и Ярославе (Георгий), называет их «кагана­ми» – то есть высоким (имперским) титулом, пере­шедшим к киевским князьям после упразднения ими итильского каганства. В конечном счете можно сказать, что Иларион в своем «Слове» как бы утверждает русское христи­анство (и его государственность) на развалинах, на руинах поверженного хазарского иудаизма и его государственности.

Подчас у иных читателей вызывает недоумение тот факт, что первоначальное христианство воздвигалось именно в Иерусалиме, который был цен­тром, средоточием иудаизма. Этим людям представляется, что христианство могло и должно было родиться где-нибудь в другом месте, на некоей «нейтральной» почве. Но это, если вдуматься, ни­чем не оправданное «предположение», ибо христи­анство, возвестившее устами апостола Павла, что «нет различия между Иудеем и Еллином, потому что один Господь у всех... Неужели Бог есть Бог Иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников» («Послание к Римлянам», гл. 10, стих 12; гл. 3, стих 29), должно было утвердиться именно на отрицании иудаистской концепции одного «избранного на­рода». И митрополит Иларион (кстати сказать, опирав­шийся в своем «Слове» прежде всего на ряд «По­сланий» апостола Павла) как бы заново «повторил», «воскресил» ситуацию рождения первоначального христианства, утверждая христианскую Русь на от­рицании иудаистской Хазарии...

10