Переходный период: динамический и статический аспекты

Проблема переходного периода и его завершённости предстаёт в двух аспектах. С динамической стороны, – как часть закономерного исторического процесса, являющаяся своеобразным и относительно конкретным общественно-историческим феноменом; со статической, – как некое общественное состояние, позволяющее идентифицировать степень завершённости переходного периода.

Прежде чем очерчивать границы и результаты переходного периода, необходимо определиться с самим исследуемым понятием.

Пожалуй, наиболее распространена сегодня трактовка переходного периода как периода времени, в течение которого экономика страны переходит в новое, качественно иное состояние в связи с кардинальными реформами экономической системы. Это скупое определение вписывается в цивилизационный подход, считающий стержнем любой цивилизации экономическую (хозяйственную) систему.

Социально-экономические системы – сложные динамические организации, функционирующие по своим собственным законам, взаимодействующие с внешней средой. По отношению к среде система выступает как единое структурное образование – с едиными интересами, общей целью, единой стратегией поведения на пути к этой цели. Содержание и характер системы предопределяют множество целей и функций, посредством которых достигается внутренняя стабильность системы, обеспечивается ее выживание и динамическое развитие.

Превращение одной экономической системы в другую занимает, как правило, длительные исторические периоды, измеряемые в прошлом столетиями, а в последнее время - десятилетиями. Так, переход от традиционной системы к рыночной экономике свободной конкуренции занял в Западной Европе конец XVIII – первую половину XIX века. В России такое переходное состояние было характерно для периода 1861-1913 годов. В конце XX века возник принципиально новый класс таких проблем - постсоциалистическая трансформация. Почти 30 странам с населением более 300 млн человек предстояло решать задачу, невиданную до того в мировой истории - переход от системы, основанной на административно-командных принципах, к рыночным механизмам. Причем, если в ряде стран (в Центральной и Восточной Европе) это было возвращение к относительно недавнему прошлому, то на постсоветском пространстве речь шла о восстановлении практически заново хозяйственно-политических принципов, которые практически стерлись из памяти всех живущих поколений.

В методологии цивилизационного подхода существует гипотеза "цивилизационных разломов", в результате которых возникшие "перепады" между "сгустками специфической социальности" рождают "завихрения" исторического процесса [1, 49]. Процесс перемещения культурных ценностей от одной цивилизации к другой называют «культурной диффузией». Этот феномен определяет направление развития цивилизации [2, 17]. Цивилизационный подход во многом перекликается с представлением об обществе как о развитии (эволюции) сложных саморазвивающихся социальных систем, а переходный период здесь - момент утери целостности и устойчивости данной системы и процесс приобретения новой устойчивости.

Существует три точки зрения на значимость переходности в динамике исторического процесса. Одна крайность абсолютизирует изменчивость в процессах (В. Алтухов); другая - не считает нужным выделять какие-либо переходы, а «уравнивает в правах» все эпохи, отдавая дань переходным как более продуктивным (К.М. Кантор). «Золотая середина» выделяет из процессов некие качественно определенные явления и моменты изменения качества или перехода от одного качества к другому. Момент изменения качества и является сущностью переходных периодов, их отличительной особенностью.

Тем не менее, следует отметить, что цивилизационный поход не выработал ответы на многие ключевые проблемы (например, каковы механизмы реализации переходных процессов, почему в обществах произошли именно те изменения, а не другие).

Несмотря на повсеместное распространение цивилизационного подхода к анализу переходного периода, уместно напомнить, что впервые проблема переходного периода была поднята марксизмом, – с позиций формационного подхода. К. Маркс и Ф. Энгельс поставили вопрос о переходе от одной формации к другой как о социальной революции. В.И. Ленин разработал теорию социальной революции, революционной ситуации. Сущностью последней является обострение всех противоречий в обществе, что он считал «могучей двигательной силой переходного исторического периода» [3, 422; 4, 193]. Это положило начало разработки теории социальных революций в марксистской литературе.

Классическими работами марксистского направления, специально посвященными этой тематике, стали работы К. Каутского ("На другой день после пролетарской революции") и Н. Бухарина ("Экономика переходного периода"). В этой литературе часто отождествляют переходный период либо с социальными революциями, либо только с социалистической революцией. В последнем случае рассматривают переходный период не как общесоциологическую категорию, а как специфическое понятие в теории становления коммунистической формации [5, 211-215; 6, 133; 7, 242-243; 8, 56; 9, 166].

В выше перечисленной литературе проблема выделения переходного периода разрешалась в рамках крупномасштабного прочтения истории, в соотношении: устойчивое (непереходное) состояние и переходный период. В данном случае в качестве непереходного состояния рассматривалась общественно-экономическая формация.

Одни исследователи утверждают, что переходный период присущ только смене капиталистической формации социалистической (Н. Бухарин, М.Я Ковальзон); другие отождествляют переходный период со всеми социальными революциями (С.Э. Крапивенский); третьи выделяют и признают наличие двух переходных периодов: от первобытности – к антагонистической формации и от неё – к социализму (А.П. Бутенко, А.А. Шкреба); однако всем присуще игнорирование реформы как второй (помимо революции) формы общественных изменений.

Вклад марксизма и неомарксизма в изучение проблем переходного периода нельзя недооценивать. Вместе с тем руководствоваться лишь формационным подходом в современных условиях недостаточно, хотя бы потому, что совершаемое в нашей стране движение (в системе координат формационного подхода – как переход от коммунистической формации к капиталистической) кажется абсурдным из-за своей возвратной характеристики¹.

Принципиальное значение для экономической теории имеет не только рассмотрение объекта – экономики – как целостной системы, но и ее анализ как элемента более сложных социальных систем или социобиологических и социоэкологических суперсистем. Исследование экономических процессов в единстве с изучением социокультурных факторов, традиций и ценностных ориентаций, права и этики органически присуще институционально-социологическому направлению (Т. Веблен, Дж.К. Гэлбрейт, Р. Коуз, Д. Норт, А. Алчиан, К. Эрроу, Дж. Бьюкенен, Т. Стиглиц, А. Аузан, Р. Капелюшников, Я. Кузьминов, Р. Нуреев, А. Олейник, А. Шаститко); предметное же исследование процесса изменений, а не только предпосылки и результаты последних, – эволюционной экономической теории (К. Павитт, Дж. Меткалф, К. Бриант, Дж. Доси, К. Смит, В. Маевский, В. Тамбовцев, В. Чекмарёв). Сошлёмся на позицию редактора журнала «Wired» Кевина Келли, сформулированную им в работе 1998 г. «Новые правила для новой экономики» и получившую широкий резонанс: в новой информационной экономике резко возрастает роль и значение связей между субъектами экономики, а сами эти связи становятся гибкими и подвижными; экспоненциальный рост числа объектов и, соответственно, связей между ними создают сетевую экономику, которая живет по законам скорее биологическим, природным, нежели технологическим [10]. Изучение развития социально-экономических систем исходит из понимания их эволюции как волнового процесса со множеством переходов и критических "точек бифуркации", в которых исход событий заранее не предрешён, со сменой фаз внутри циклов исторического развития, с воспроизводством на новом витке, в новых условиях сходных экономических и социальных явлений и ситуаций. Представление в волновом движении сложных социально-экономических систем предполагает свободу и развитие деятельности людей, хотя степень этой свободы и этого разнообразия различна в разных точках и фазах развития, так как ход и траектория развития человека и общества в принципе не предопределены.

Именно с помощью институционального и эволюционного подходов могут быть поняты и адекватно объяснены процессы реформирования российского общества.

Недаром формирующаяся в современных условиях наука о переходных состояниях социально-экономических систем – транзитология (от англ. transitology)¹ – своим предметом считает проблемы экономической трансформации, рассматриваемые в тесной связи с политическими, социо-культурными и др. аспектами, а объектом - экономику страны или стран, находящихся в процессе перехода от одного состояния социально-экономической системы к качественно иному состоянию.

Обратимся теперь к статическому аспекту проблемы переходного периода, позволяющему определить степень завершённости переходного периода в данный дискретный момент исторического бытия. Чтобы ответить на вопрос «завершён ли в России постсоциалистический переходный период?», следует обозначить критерии данной завершённости. Мы выделяем, с одной стороны, формальные признаки, связанные с количественными характеристиками; а с другой стороны, - содержательные, качественные, признаки.

Квантиметрический (количественный) подход критерием окончания переходного периода провозглашает достижение предкризисного уровня производства, что позволяет считать переходный период в России завершённым с 2007 года. Так, по мнению Е. Гайдара, А. Чубайса и Е. Ясина, основные переходные процессы в России, в целом, исчерпаны. В связи с этим перед «Институтом экономики переходного периода» встала неожиданная проблема - надо менять свое название, что планируется сделать в ближайшем будущем: институт будет называться "Институт экономических проблем", основной темой исследований которого станет адаптация России к развитию в условиях постиндустриального мира.

Квалиметрический (качественный) подход критерии окончания переходного периода «привязывает» к созданию развитых рыночных структур и современной работоспособной рыночной инфраструктуры, цивилизованному решению институциональных проблем, прежде всего, формированию эффективного собственника.

Между тем налицо значительные проблемы России в реформировании государственных институтов, в создании надёжной правовой, социальной и образовательной инфраструктуры, эффективной финансовой системы, что можно проиллюстрировать анализом структуры рейтинга международной конкурентоспособности стран, разрабатываемого Всемирным экономическим форумом (ВЭФ). На фоне невысокого 70-го места среди 102 стран мира по общему рейтингу, Россия занимает ещё более низкие позиции по индексу качества социально-политических и экономических институтов, - 81-ое место (37% от США), а по композитному индексу, отражающему уровень экономической свободы и качества государственных институтов (28% от США) Россия превосходит только Тропическую Африку и арабо-мусульманский мир. По данным президента Российской криминалистической ассоциации А. Долговой, влияние оргпреступности в той или иной мере испытывает 90% экономики страны [11].

Получается, что качественные характеристики вступают в противоречие с количественными. Так, находясь по уровню подушевого ВВП в группе среднеразвитых стран, занимая по уровню образованности населения пограничную позицию между развитыми и среднеразвитыми странами, Россия по уровню коррупции, степени соблюдения законности, реализации контрактного права, подотчётности государства обществу расположена в группе бедных, отсталых стран [12].

Незавершённость переходного периода не снимает с повестки сегодняшнего дня вопрос «что дальше?», т.е. какое общество «оставит после себя» переходный период. Одной из закономерностей последнего, как известно, является альтернативный характер развития переходной экономики [13, 42]. Конечно, альтернативность эта имеет определенные границы, но всё же итоги развития переходной экономики могут быть вариативны. Это вытекает из природы переходной экономики, в которой перемешаны элементы старого и нового состояний, а также из многообразия факторов, воздействующих на процесс развития в этот период. Л.И. Абалкин констатируя незавершённость в России процесса перехода от административно-командной к социально ориентированной рыночной экономике, не берётся определить будущее России и её экономики: «Это будущее не является предопределённым, оно зависит от процессов глобализации, системы международных и внутрироссийских институтов, качества хозяйственного механизма, мудрости государственной власти и др.» [14, 146].

По концепции А. Тойнби, в состояние неустойчивости экономика (общество) попадает вследствие «вызова», который ставят перед ним или природные, или экономические и др. факторы. «Вызов» требует от общества «ответа», который может быть не только альтернативным, но и успешным или безуспешным, - он может завершиться и гибелью данной цивилизации. В последнем случае, правда, речь идет уже не о переходной экономике. Альтернативный характер перехода крайне важно иметь в виду, особенно в случаях, когда общество имеет возможность оказать то или иное влияние на процесс перехода, с тем чтобы попытаться обеспечить наиболее благоприятный для него вариант. Важно также помнить, что речь идет именно об альтернативах развития, т.е. переходная экономика со всеми своими изменениями обязательно должна перерасти в какое-то другое, новое состояние.

На вопрос «что дальше?» невозможно дать однозначного ответа, поскольку переходные процессы обладают конечным горизонтом видимости (за горизонтом видимости будущее переходного процесса становится полностью неопределенным). Субъекту, находящемуся внутри процесса, невозможно объективно оценить противоречивые и разнонаправленные тенденции изменяющейся современности. Если периоды действий экономических субъектов простираются за горизонт видимости, то их поведение частично определено прошлыми событиями, а частично - ожиданиями и их изменениями, которые не всегда рациональны. Изменение ожиданий, как доказали авторы теории рациональных ожиданий во главе с нобелевским лауреатом Дж. Мутом, может привести к изменению способа экономического поведения.

Мы считаем, что «дальше» для России ассоциируется с некой новой моделью западной цивилизации гуманитарно-информационно-креатосферного общества; в противном случае, «дальше - тишина»…

Литература:

1. Андреев, И.Л. Осторожно с часами истории! (методологические проблемы цивилизационного процесса) // Вопросы философии.- 1998.- № 9.

2. Гизатуллина, Г.А. Сравнительный анализ формационной и цивилизационной концепции (Философско-методологический аспект): Автореф. дис... канд-та филос. наук. - Казань, 2001.

3. Ленин, В.И. Империализм как высшая стадия капитализма. / Полное собрание сочинений. – Издание пятое. – М.: Изд-во политической литературы, 1967. – Т.27.

4. Ленин, В.И. Грозящая катастрофа и как с ней бороться / Полное собрание сочинений. – Издание пятое. – М.: Изд-во политической литературы, 1967. – Т.34.

5. См.: Драбкин, Я.С. Нерешенные проблемы изучения социальных революций. // Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения. / М.Л. Гефтер и др. – М.: «Наука», 1969.

6. Крапивенскай, С.Э. К анализу категории «социальная революция». – Волгоград, 1971.

7. Глезерман, Г.Е. Законы общественного развития: их характер и использование. – М:.Политиздат, 1979.

8. Бутенко, А.П., Шкреба, А.А. Диалектика общественного развития. – Киев, 1990.

9. Ковальзон, М.Я. Общественный прогресс. // Вопросы философии.- 1966.- №4.

10. См.: Kelly, K. New Rules for the New Economy : 10 Radical Strategies for a Connected World / K. Kelly. – Viking Pr., 1998.

11. См.: Мясникова Л. Смена парадигмы, новый глобальный проект // Мировая экономика и международные отношения, 2006. № 6.

12. http://www.worldbank.org/wbi/governance/publs/govmatters.html

13. Теоретические проблемы переходной экономики / Под ред. В.В. Радаева. – И.: Экономический факультет МГУ, ТЕИС, 2003.

14. VII Международный симпозиум по эволюционной экономике «Эволюционная теория, теория самовоспроизводства и экономическое развитие» // Вопросы экономики. - 2007. № 12.

Ю.В. Беляева