Особенности методологии

«Основания...» К. Менгера, вдохновившие его последователей в Венском университете на дальнейшие научные изыскания в соот­ветствии с «новыми» методологическими принципами «учителя», способствовали в конечном счете тому, что на всем протяжении Первого этапа «маржинальной революции» из трех общеизвестных родоначальников маржинальной экономической теории наиболь­шее признание имел именно он — основоположник австрийской школы. Связано это с тем, что в отличие от методологии У. Джевонса и Л. Вальраса менгеровская методология исследования сохра­нила отдельные ключевые позиции методологии «классиков», а именно

1. Отсутствие в экономическом анализе средств математики и геометрических иллюстраций.

2. Использование принципа исходной (базовой) категории, которой считается стоимость (цен­ность) с той только разницей, что последняя, по Менгеру, долж­на определяться не в связи с измерением издержек производства (или затрат труда), а в связи с субъективной характеристикой — предельной полезностью.

3. В отличие от «классиков» К. Менгер считает первичной не сферу производства, а сферу обращения, т.е. потребление, спрос.

Главным элементом в методологическом инструментарии К. Менгера является микроэкономический анализ или индивидуализм, поз­воливший, с одной стороны, противопоставить учению «класси­ков» об экономических отношениях между классами общества ана­лиз экономических отношений и показателей на уровне отдельного хозяйствующего субъекта (по терминологии К. Менгера — «хозяй­ство Робинзона»), но, с другой — увлечься предвзятым положени­ем о том, что якобы выявить и решить экономические проблемы возможно, рассматривая их только на уровне индивида, на микроуровне с учетом феномена собственности и обусловленного относитель­ной редкостью благ человеческого эгоизма.

Парадокс а. Смита и шкала к. Менгера

Однажды во время лекции в университете Глазго А. Смит сформу­лировал парадокс о воде и алмазе. Суть парадокса: почему, несмотря на то, что вода для человека намного полезнее, нежели алмаз, он по сравнению с водой намного дороже?

Чем вызван этот парадокс?

Вспомним, что блага, удовлетворяющие второстепенные потреб­ности (алмазы, золото, бриллианты), сравнительно редки. По сравнению с благами, удовлетворяющими насущные потребности (водой, хлебом, одеждой), предметы роскоши менее важны для потребителя, их полезность ниже. И тем не менее цена алмаза или золота по сравне­нию с ценой благ второй группы намного выше.

Чем это объясняется?

Тем, что конкретная полезность благ обусловливается соотноше­нием между их реальным количеством и потребностью в этих благах. Алмаз по сравнению с наличием источников воды крайне редок и ценность его обычно высока. Это не полезность вообще, а конкретная полезность блага.

Данное различие вытекает из понятия субъективной полезности, введенной австрийской школой (К. Менгером, Е. Бем-Баверком), в отличие от объективной оценки полезности на основе трудовой тео­рии стоимости классиков (А. Смита, Д. Рикардо).

По мнению представителей австрийской школы, к оценке полез­ности следует подходить как бы с двух сторон. Одно дело — общая по­лезность (хлеба, алмазов, бензина) в соответствии с их свойствами и приносимой ими пользой, другое дело — полезность конкретного то­вара, в котором нуждается данный потребитель.

Конкретные количества воды для питья, замечает Менгер, не име­ют обыкновенно никакой ценности для хозяйствующих людей, пото­му что вода имеется в изобилии. Конкретные же количества золота или алмазов имеют весьма высокую ценность, ибо они имеются в весьма ограниченном количестве. В пустыне же, где от одного глотка воды нередко зависит жизнь путешественника, можно представить себе обратный случай, когда от фунта воды зависит удовлетворение самых неотложных потребностей. В этом случае ценность фунта воды должна быть для такого человека большей, чем фунта золота.

На цену (и на спрос) влияет именно конкретная полезность. Если воды много, цена ее снижается; если алмазы редки, их чрезвычайно мало, цена взлетает вверх.