4.1. Зарождение классической политической экономии

4.1.1. Сущность и этапы эволюции классической политической экономии

По мере дальнейшего формирования в развитых странах мира основ рыночных экономических отношений происходит вытеснение «доиндустриальных условий» системой «свободного частного предпринимательства», способст­вуя разложению меркантилизма, одновременно являясь исходным пун­ктом наступления условий «полного laissez faire».

Последнее словосочетание означает требование полного невме­шательства государства в экономику, деловую жизнь или, говоря по-другому, — экономический либерализм. Причем с конца XVII — начала XVIII в. эта идея превратилась в своеобразный девиз рыноч­ной либеральной экономической политики. И именно с этого времени зарождается новая теоретическая школа экономической мысли, которую позднее назовут классической политической эко­номией.

«Классическая школа» повела решительную борьбу с протекци­онистской идеологией меркантилистов, обратившись к самым но­вым методологическим достижениям науки той эпохи и развернув поистине фундаментальные теоретические исследования. Ее пред­ставители противопоставили эмпиризму меркантилистской систе­мы профессионализм, который, по словам того же П. Самуэльсона, не позволял впредь «советникам при короле» убеждать своих монархов в том, что увеличение богатства страны сопряжено с установлением государственного контроля над экономикой, в том числе со сдерживанием импорта и поощрением экспорта и тыся­чей других «детальных распоряжений».

«Классики» в отличие от меркантилистов, по существу, заново сформулировали и предмет, и метод изучения экономической тео­рии. Так, возросшая степень мануфактуризации экономики (затем и ее индустриализации) обусловила выдвижение на первый план предпринимателей, занятых в промышленном производстве, оттес­нив на второй план капитал, занятый в торговле, денежном обра­щении и ссудных операциях. По этой причине в качестве предмета изучения «классики» предпочитали главным образом сферу произ­водства.

Что же касается метода изучения и экономического анализа, то его новизна в «классической школе» связана, как уже упомина­лось, с внедрением новейших методологических приемов, которые обеспечивали достаточно глубокие аналитические результаты, мень­шую степень эмпиричности и описательного, т.е. поверхностного, осмысления хозяйственной (деловой) жизни.

Таким образом, можно утверждать, что смена меркантилизма классической политической экономией стала свершением еще одной исторической метаморфозы в отношении наименования и назначения зкономическои науки. Как известно, в бытность древнегреческих философов термин «экономия» или «экономика» воспри­нимался г»очти в буквальном переводе слов «ойкос» (домохозяй­ство) и «номос» (правило, закон) и имел смысловую нагрузку про­цессов домоводства, управления семьей или личным хозяйством. В пе­риод меркантилистской системы экономическая наука, получив­шая благодаря А. Монкретьену наименование «политическая эко­номия» воспринималась уже как наука о государственном хозяй­стве или экономике национальных государств, управляемых монархами. Наконец в период «классической школы» политическая экономия обрела черты подлинно научной дисциплины, изучающей проблемы эко­номики свободной конкуренции.

Кстати» К. Маркс, с чьим именем связано введение в научный оборот термина «классическая политическая экономия», исходил прежде воего из того, что «классики» в творчестве своих лучших, как он полагал авторов А. Смита и Д. Рикардо совершенно не допу­скали ни апологетики, ни скольжения по поверхности экономиче­ских явлений. Но, по его мысли, «классическая школа» со свойст­венной ей классовой направленностью «исследовала производствен­ные отношения буржуазного общества».

Общие признаки классической политической экономии

1) Неприятие протекционизма в экономической политике государстве и преимущественный анализ проблем сферы производства в отрыве от сферы обращения, выработка и применение прогрессивных методологических приемов исследования. В частности, ссылка на наблюдаемые «законы производ­ства» снимала любые сомнения по поводу того, что полученные с помощью логической абстракции и дедукции предсказания следовало бы подвергнуть опытной проверке. В результате свойственное классикам противопоставление друг другу сфер производства и об­ращения стало причиной недооценки закономерной взаимосвязи хозяйствующих субъектов этих сфер, обратного влияния на сферу производства денежных, кредитных и финансовых факторов и дру­гих элементов сферы обращения.

Более того, классики при решении практических задач ответы на основные вопросы давали, ставя эти вопросы, как выразился Н. Кондратьев, «оценочно». По этой причине, полагает он, получа­лись «ответы, которые имеют характер оценочных максим или пра­вил, а именно: строй, опирающийся на свободу хозяйственной де­ятельности, является наиболее совершенным, свобода торговли наиболее благоприятствует процветанию нации и т.д. Это об­стоятельство также не способствовало объективности и последо­вательности экономического анализа и теоретического обобщения «классической школы» политической экономии.

2) Опираясь на каузальный анализ, расчеты средних и сум­марных величин экономических показателей, классики (в отличие от меркантилистов) пытались выявить механизм формирования стоимо­сти товаров и колебания уровня цен на рынке не в связи с «естествен­ной природой» денег и их количеством в стране, а в связи с издержка­ми производства или, по другой трактовке, количеством затраченно­го труда. Несомненно, со времен классической политической эко­номии в прошлом не было другой экономической проблемы, и на это также указывал Н. Кондратьев, которая бы привлекала «такое пристальное внимание экономистов, обсуждение которой вызыва­ло бы столько умственного напряжения, логических ухищрений и полемических страстей, как проблема ценности. И вместе с тем, кажется, трудно указать другую проблему, основные направления в решении которой остались бы столь непримиримыми, как в слу­чае с проблемой ценности».

Однако затратный принцип определения уровня цен «классичес­кой школой» не увязывался с другим важным аспектом рыночных экономических отношений — потреблением продукта (услуги) при изменяющейся потребности в том или ином благе с добавлением к нему единицы этого блага.

3) Категория «стоимость» признавалась авторами клас­сической школы единственной исходной категорией экономического анализа. Подобного рода упрощение анализа и систематизации привело классическую школу к тому, что само экономическое исследование как бы имитировало ме­ханическое следование законам физики, т.е. поиску сугубо внутренних причин хозяйственного благополучия в обществе без учета психологи­ческих, моральных, правовых и других факторов социальной среды.

4) Исследуя проблематику экономического роста и повышения благосостояния народа, классики не просто исходили (вновь в отличие от меркантилистов) из принципа достижения ак­тивного торгового баланса (положительного сальдо), а пытались посновать динамизм и равновесность состояния экономики страны. Однако при этом, как известно, они «обходились» без серьезного математического анализа, применения методов математического моделирования экономических проблем, позволяющих выбрать наилучший (альтернативный) вариант из определенного числа со­стояний хозяйственной ситуации.

5) Деньги, издавна и традиционно считавшие­ся искусственным изобретением людей, в период классической политической экономии были признаны стихийно выделившимся в товарном мире товаром, который нельзя «отменить» никакими соглашениями между людьми. Среди классиков единственным, кто требовал упразднения денег, был П. Буагильбер. В то же время многие авторы классической школы вплоть до середины XIX в. не придавали должного значения разнообразным функциям денег, выде­ляя в основном одну — функцию средства обращения, т.е. трактуя денежный товар как вещь, как техническое средство, удобное для обмена. Недооценка других функций денег была обусловлена упо­мянутым недопониманием обратного влияния на сферу производ­ства денежно-кредитных факторов.