Ян Парандовский. Алхимия сло­ва. - м.: Прогресс, 1972.

На обширном материале днев­ников, воспоминаний и высказыва­ний европейских писателей автор показывает особенности различных сторон творческого процесса лите­ратора, раскрывает секреты писа­тельского ремесла.

Последовательность компонентов сюжета (а она может быть иная, чем в представленном варианте), их соизмери­мость и соотношение есть не что иное, как композиция (лат. "композицио" - составление, соединение) сценария. "... Хорошо композиционно построенное произведение обла­дает качествами здорового телосложения"*

Наряду со сценариями, близкими по своему построению традиционным театральным пьесам, основой празднично­го представления может стать полисюжетное произведе-

* Парандовский Я. Алхимия слова. - М.: Прогресс, 1972. - С. 239. 35

ние. Оно состоит из эпизодов-миниатюр. Каждый из них выступает как самостоятельная сюжетная единица, но свя­зан с другими одними и теми же героями. В этом случае законы драматургического построения действуют как внут­ри каждой миниатюры в отдельности, так и целокупно во всем сценарии. Полисюжетна литературная основа выступ­лений экспресс-театра, СТЭМа (студенческий театр эстрад­ных миниатюр), КВНа и т.д.

Праздничная драматургия постоянно тяготеет к коме­дии. По замечанию С Моэма, "Комедия - искусственный жанр, в нем уместна только видимость реальности".* Сле­довательно, сам автор конструирует ситуацию, создавая некую условную сценическую реальность. И здесь ему на помощь приходят различные приемы. Наиболее часто ис­пользуемый из них - повтор. Многократное воспроизведе­ние одного и того же действия, а значит, и сопровождаю­щего текста в различных обстоятельствах - знакомый ри-: сунок эстрадных представлений. Напомним, что с наиболь­шей силой прием срабатывает только в том случае, когда очередное ожидание повторяющегося фрагмента не под­тверждается. В этом и есть основной эстетический смысл повтора.

Не менее активно для конструирования сюжета исполь­зуется прием доведения до абсурда, т.е. развития драмати­ческой ситуации до логического завершения. Вспомним для примера знаменитую миниатюру, где оба вышеназванных приема совмещены.

На сцену выходит человек, восклицая: "А что я мог сде­лать один?!" К нему присоединяется второй, потом тре­тий, четвертый и т.д. Наконец, группа из двух десятков здоровых мужиков топает по сцене и скандирует: "А что я мог сделать один?!"

Буквализация образного выражения (метафоры, фразе­ологизма) также один из сюжетообразующих приемов.

* Моэм С. Избранные произведения: В 2-х т. - М.: Радуга, 1985. -Т.1.-С. 460.

Работать "спустя рукава", "пускать пыль в глаза" - такие выражения облегчают конструирование сценической ситу­ации, создают основную действенную канву эпизода. Вот фрагмент студенческого сценария, где повышение цен упо­доблено военному наступлению:

Всполохи огня Звуки боя На сцене группа обороняющихся.

ГОЛОС ПО РАДИО. От последнего информбюро. Ры­нок прет с четырех сторон.

КОМАНДИР. Медикам пригнуться, педагогам залечь, работникам культуры окопаться.

КТО-ТО. Слева - прорыв, справа - прорыв, по центру - группа "цен".

ЕЩЕ КТО-ТО. Хлеб - 3.60, молоко - 5, колбаса «люби­тельская» - 45, окорок - 104. (Падает.)

КТО-ТО. Е-мое! Чем его так?

И ЕЩЕ КТО-ТО. Ценами!

РАНЕНЫЙ. Сестра! Воды!

Появляются две медсестры.

ПЕРВАЯ, (торгуясь). Тыща!

Дает воду. Вторая сует чек раненому в зубы.

КОМАНДИР. Господи! Да кто же нам поможет?

ПЕРВАЯ МЕДСЕСТРА. Какие проблемы?

КОМАНДИР. Сплошные. Нет связи.

ПЕРВАЯ МЕДСЕСТРА (ко второй). Поможем.

ВТОРАЯ МЕДСЕСТРА. Держи, орел! (Протягивает со­товый телефон). Трофейный, системы "Билайн", но с пре­доплатой. Возможен бартер бронетранспортерами.

КОМАНДИР. Заметано. Но после. (Выхватывает те­лефон и передает его радисту). Выходи на связь.

РАДИСТ. Большая земля! Большая земля! Алло!

БОЛЬШАЯ ЗЕМЛЯ. Большая земля слушает. Говорите после сигнала. (Звучит сигнал).

РАДИСТ. Большая земля! Большая земля! Положение тяжелое. Несем потери! Ждем подкрепления!

БОЛЬШАЯ ЗЕМЛЯ. Помочь не можем, ищите внутрен­ние резервы. Затяните пояса,

РАДИСТ. Большая земля!

БОЛЬШАЯ ЗЕМЛЯ. Отбой!

КТО-ТО. Не могу больше!

КОМАНДИР. Прикрыть амбразуру. Александр, вперед!

АЛЕКСАНДР. За "московскую" по 2.20, за "российс­кую" по 4.12. (Падает).

КТО-ТО. Противник совершил обходной маневр. Кон­дукторами захвачены все трамвайно-троллейбусные мар­шруты: 2, 3, 4, 5, 7, 8...

КОМАНДИР. Приказываю занять круговую оборону.

Взрыв. Крики, стоны.

ПЕРВЫЙ КОНТУЖЕНЫЙ. Мама... Папа... Братья

Карамазовы...

ВТОРОЙ КОНТУЖЕНЫЙ. Друг... возьми. . передай жене. Пенсионное удостоверение...

РАДИСТ. Прием! Прием! Большая земля, погибаем! Срочно! Помогите!

ГОЛОС ПО РАДИО. Точка отключена за неуплату.

Стоит упоминания и прием переосмысления заимство­ванного сюжета. Подобно средневековым "фаблио" ("бро­дячие сюжеты") по страницам сценариев путешествуют си­туации мировых драматических шедевров: расправа с из­менницей ("Отелло"), наказание сластолюбца ("Дон Жуан"), изгнание бунтаря ("Горе от ума"); главные сцены любимых кинофильмов и телесериалов: где должен быть командир? ("Чапаев"), подготовка к ограблению ("Опера­ция "Ы"), подвиги Штирлица ("17 мгновений весны") и т.д. Вот одна из учебных работ, построенная на этом при­еме:

Входят Отелло и Яго.

ЯГО. Отелло, как преданный твой друг, я должен рас­сказать, что происходит у тебя под носом. Увы, супруга неверна тебе.

ОТЕЛЛО. Где доказательства ее греха?

ЯГО. Я видел сам, как Дездемона подарила свой сва­дебный подарок - вышитый платок (вынимает платок) этому подлецу Кассио, которого ты до сих пор считаешь лучшим другом.

ОТЕЛЛО. Я б предпочел быть жабою на дне сырого подземелья, чем делиться хоть долею того, что я люблю. Но если грех свершился, никто об этом знать не должен.

Душит Яго. Тот умирает.

Отелло поднимает оброненный платок.

ОТЕЛЛО. Я вижу, что ошибся. Нс мой платок (смот­рит на Яго). А этому исчадью сатаны уже нельзя задать вопрос, с какой он целью лгал.

Входит Кассио. Чихает, утирается платком

ОТЕЛЛО. О, ненависть и месть, со мною будьте к грудь раздуйте мне шипеньем змей. Кассио, как мог ты посту­пить так с другом?

Душит Кассио, берет платок.

ОТЕЛЛО. О, праведное небо, опять платок чужой. На мой ни капли не похож.

Вбегает Эмилия.

ОТЕЛЛО. Эмилия, постой. Ты служишь у моей жены и много времени проводишь рядом с ней. Скажи, когда в последний раз ты видела ее платок...

ЭМИЛИЯ (показывает платок). Вот этот? Еще сегод­ня утром госпожа свой носик вытирала им. Совсем бед­няжку замучил насморк. А сейчас несу платок я в стирку.

ОТЕЛЛО. Пусть сделают домашние хозяйки из шлема моего печной горшок и тем меня навеки опозорят. О, лжи­вая служанка, тебе меня не одурачить. Ведь спальня там, а ты несешь платок оттуда.

Душит ее. Она умирает. Отелло рассматривает платок.

ОТЕЛЛО. И снова я ошибся, рисунок этот мне вовсе не знаком.

Входят двое слуг, у каждого за поясом по платку.

ОТЕЛЛО. Видит бог, вся кровь во мне кипит и ослеп­ляет страстью. Вот мой платок.... И вот он...

Душит обоих. Входит Дездемона.

ДЕЗДЕМОНА. Отелло, почему ты не ложишься спать?

ОТЕЛЛО. Ты перед сном молилась, Дездемона?

ДЕЗДЕМОНА. Да, дорогой мой. Что тебя тревожит?

ОТЕЛЛО. Где вышитый платок, что подарил на свадь­бу я?!

ДЕЗДЕМОНА (вынимает платок). Не расстаюсь с ним никогда.

ОТЕЛЛО. О, слава небесам! И на душе моей теперь лег­ко. А я ведь глупостей наделать мог. Прости, родная! (це­лует жену).

Теперь вернемся к началу этой главы и проследим, как строится работа над сценарием другого типа, где вместо группы придуманных персонажей присутствуют ведущие, исполнители концертных номеров и реальные герои, а сюжетные связи уступают место монтажным. Речь идет о литературной основе тематических вечеров, концертных и конкурсно-игровых программ.

Образ ведущего (или ведущих) далеко не однозначен. Он может существовать в реальной плоскости (способ ве­дения от себя как конкретной личности с конкретным име­нем и фамилией к воображаемой (способ ведения от лица персонажа-маски). К примеру, в игровой программе по роману И.Ильфа и Е.Петрова "Двенадцать стульев" веду­щий может действовать и как обыкновенный ведущий и как Остап Бендер. А в театрализованном представлении-игре вообще все действующие лица могут выполнять фун­кции ведущих. Текст ведения от персонажа написать до­вольно трудно, так как герой поставлен в несвойственное ему положение, но работа эта чрезвычайно интересная. Монологи в этом случае приобретают стилистическую окраску, становясь живыми и образными.

Участие в театрализованном представлении реальных героев - одно из главных свойств праздничной драматур­гии. Рассказывая о том или ином событии, сценарист по­стоянно апеллирует к свидетельствам его участников. Их выступления не менее важны в развертывании сюжета, чем авторские тексты от ведущего, написать их заранее нельзя. Поэтому возникает необходимость прогнозирования воз­можных вариантов будущего действия. Наиболее ярко этот принцип реализуется " игровых программах " тематических вечерах. При написании таких сценариев возрастает роль ремарки, где указываются возможные пути развития драматургической ситуации. Перечислим сюжетообразу-ющие компоненты, которые связаны с реальными героя­ми:

- устные выступления;

- художественные номера;

- участие в игровых и конкурсных заданиях;

- церемониальные действия.

Задача сценариста в каждом конкретном случае отыс­кать точную меру участия реальных героев в развитии дей­ствия. При помощи различных выразительных средств эмоционально подготовить зрителей к их появлению.

Особую группу действующих лиц в праздничной дра­матургии составляют исполнители художественных номе­ров. Их выступления в театрализованном представлении - такая же неотъемлемая часть сюжета, как и участие ре­альных героев. Смысловую ткань сценария создает не толь­ко произведение, которое исполняется, но и поведение са­мого исполнителя.

При монтажном способе построения сюжета выстроить единое действие невозможно. Художественные фрагменты никоим образом не пересекаются друг с другом (разные герои, сюжеты, обстоятельства); конкретные номера само­достаточны; документальный материал и выступления ре­альных героев напрямую не связаны с вымышленной дей­ствительностью. Зато возможно единство мысли. Разви­вается не ситуация, а смысл. Разноголосица художествен­ных и документальных фрагментов образует новое драма­тическое пространство и основной структурной составля­ющей его становится эпизод.

Эпизод (греч. "эпизодон" - отдельное происшествие, со­бытие) - это относительно самостоятельная единица дей­ствия, имеющая законченное образное решение и строя­щаяся по законам композиции. В нем сопрягаются, как правило, несколько разнородных материалов. Вот эпизод из театрализованного представления, посвященного выпускникам заочного отделения вуза:

ЧТЕЦ ОТ АВТОРА. Я вижу громадное здание. В пере­дней стене узкая дверь раскрыта настежь; за дверью угрю­мая мгла. Перед высоким порогом стоит девушка... Рус­ская девушка. Морозом дышит та непроглядная мгла. И вместе с леденящей струёй выносится из глубины здания медленный, глухой голос.

ГОЛОС. О ты, что желаешь переступить порог, знаешь ли ты, что тебя ожидает?

ДЕВУШКА. Знаю.

ГОЛОС. Холод, голод, ненависть, насмешка, презрение, обида.

ДЕВУШКА. Знаю.

ГОЛОС. Отчуждение полное, одиночество.

ДЕВУШКА. Знаю. Я готова. Я перенесу все страдания, все удары.

ГОЛОС. Не только от врагов, но и от родных, от друзей?

ДЕВУШКА. Да... И от них.

ГОЛОС. Хорошо. Ты готова на жертву?