Эрнст Теодор Амадей Гофман. (1776-1822). Упокой, Господь, его душу.

Тоже именем не обижен. Плодотворен, гад, как собака. Амадеем себя назвал в честь Моцарта. Не только писал, еще и рисовал, играл на всем подряд, сочинял оперы и был юристом. В основе большинства произведений лежит конфликт художника с обществом, противоречие между его идеалами и действительностью. Свой поэтический мир он может воплотить только через сказочное.

«Кавалер Глюк (Воспоминание 1809 года)» 1808 - первое из опубликованных произведений Г. Намечает наиболее существенные аспекты его мировосприятия и творч. манеры. В основе – его любимый конфликт, выражающийся его любимым приемом – двуплановым повествованием. Подзаголовок напоминает, что герой повести, хоть и знаменитый композитор Глюк, но все-таки выдуманный персонаж, т.к. тот кончился еще в 1787. Музыку Г. считает самым романтическим искусством. Герой – подлинный художник, чуждый шумному Берлину, трагически одинокий. Все человечество Г. делит на художников и всех остальных. Среди остальных есть совсем остальные – это филистеры, мещане, короче, серость и убожество.

В «Золотом горшке (Сказке новых времен)» 1814 тоже отражен принцип двоемирия – действующие лица – современники Г., а действие происходит в Дрездене нач. 19 века. Герой – студент Ансельм, чудаковатый неудачник, наделенный наивной поэтической душой, кот. позволяет ему проникнуть в мир сказочного и чудесного. Новелла построена на переплетении реальности и сказки. Ансельм – тоже весь из себя раздваивается - и Серпентину хотца, и Веронику хотца. Все вещи получают второе фантастическое существование – оживает куст бузины, с двинутым студентом розмовляють квитки та сонечко, вiтер та рiчка (пробачте, але по радиво грае ВВ, та в мене приступ самостiйностi та незалежностi), оживает дверная ручка – в ней такая отв`атительная `ожа старой торговки, и шнурок звонка (не фига ЛСД жрать в таких количествах!), комната архивариуса Линдхорста становится тропическим садом. Сюжет мне пересказывать в падлу – колок все сдавали. Memento синенькая книжечка! Золотой горшок – символ мещанского счастья. Изначально задумывался как ночной горшок, потом Гофман излечился от недержания и не стал так опускать Ансельма. Последние слова новеллы объясняют, что единственная реальность – земное бытие, а сказочная Атлантида, куда Г. сослал своего героя с его благоверной Серпентиной, - всего лишь жизнь в поэзии.

«Крошка Цахес» 1818. Синенькая книжечка forever! Герои имеют своих прототипов в «горшке»: Бальтазар – Ансельм, Проспер Альпанус – Линдхорст, Кандида – Вероника. Двуплановость – в противопоставлении сказочной страны Джиннистан миру реальности, княжеству Барсануфа. Завязка сюжета – поэтическая легенда о том, что страной некогда правил хороший князь Деметрий. Никто и не замечал, что страной правят, все были довольны, счастливы и беременны. Но наследник Деметрия Пафнутий был бякой, решил ввести просвещение, изгнал из страны фей, но не всех. Некоторых оставили, в том числе и злопамятную фею Розабельверде, кот. стала содержать приют для благородных девиц под именем фрейлен фон Розеншен. Ей удалось контрабандой сохранить кое-какие свои волшебные причиндалы. Она-то и впарила мелкому и гаденькому Цахесу три волшебных золотых волоска, ей, видите ли, жалко его стало. У пчелки, блин, в попке! Такой же двуличный – доктор Проспер Альпанус, на самом деле волшебник, что явно видит студент Бальтазар. Но если горшком Г. стебет мещанство, «Цахес» имеет более социальный смысл – здесь уже конкретный стеб над всякими чиновниками. Поэтому гл. герой – отрицательный, чудила Цахес. Ц. не филистер, он уже соц.-полит. персонаж, первый министр гос-ва. Все достижения лучших умов он выдает за свои, все кричат ему браво, ослепленные тремя волосками. Даже Кандида, дочка профессора Моша Терпина, крейзи секси герл, которой читает стихи дрочащий на нее Бальтазар, его хочет. Нет, у Г. точно были проблемы с мочеполовой системой – Цахес тонет в шикарном серебряном ночном горшке, где пытается укрыться от разбушевавшейся толпы, ворвавшейся в его дом, когда сошло наваждение. Поэтич. мир Альпануса и Бальтазара торжествует над серой обыденностью Цахеса. Но в качестве самостеба, Г. помещает их после свадьбы в филистерский мир – чудный садик и милая хата. Ни и на фиг все тогда?

«Житейские воззрения кота Мурра вкупе с фрагментами биографии капельмейстера Иоганнеса Крейслера, случайно уцелевшими в макулатурных листах» 1818-1821. Его любимое детище. Третий том написать не успел. Ну и слава Богу. Дуализм мировоззрения еще больше углубляется. выражается через конфликт художника с действительностью. Нет мира волшебной фантастики, за искл. некот. второстепенных деталей, связанных с образом мастера Абрагама. Двуплановость и в композиции: автобиографическое повествование ученого кота Мурра регулярно прерывается отрывками из описания жизни композитора Крейслера à как объясняется в предисловии, кот Мурр писал свои бредни на всем подряд, и для подкладки и подсушки чернил разодрал какую-то книжку. Какие-то страницы из нее попали в рукопись и были напечатаны вместе с мурровскими откровениями. Но вот фишка: хозяин кота Абрагам Лисков – одно из главных действующих лиц в книге Крейслера, это он научил его музыке, когда тот еще в штанишки писал. Это иронический акт Г. – «просвещенный филистер» кот яв-ся пародийным двойником бедного несчастного музыканта Крейслера и его антиподом, как и весь кошаче-собачий мир – пародия на сословное общ-во нем. гос-в.: просвещенное бюргерство, студенческие союзы «буршеншафты», полицию (дворовый пес Ахиллес), чиновное дворянство (шпицы), высшую аристократию (пудель Скарамуш, салон левретки Бадины). Мурр – воплощенное филистерство. Считает себя пупом земли и клином света, поэтому пишет всю эту муть в назидание «подающей надежды кошачьей молодежи». На самом же деле – дерьмо он собачье, а не кот. Ничего кроме чердака и крыши он не видел, марает бумагу бездарными стишками и типа глубокими трактатами о мягкой подстилке, хорошем сне и вкусной пище. Собак боится, но втихаря катит на них бочку, а на самом деле завидует. Между котами и собаками – сословные различия, с кот. Мурр не собирается бороться. Кошачий буршеншафт описан иронически – Г. их не любил, т.к. они недалеко ушли от филистеров. Над дворянством вообще стебется как проклятый. Покинув герцогскую резиденцию, где он был придворным капельмейстером, Крейслер попадает к князю Иринею, кот. наполеоновские войны лишили шикарных владений. Есть у князя только децильный двор, о котором тот мнит, как о государстве, и называет страшным словом Зигвартсвейлер. Всеми делами во дворе заправляет вдова советница тридцати лет Бенцон, у кот. клевая дочка Юлия. О себе князь тоже сильно мнит, и все делают вид, что он крутой чел. Крейслеру же иринейская мания величия по барабану и по пистолету, за что он и попадает в княжескую немилость. Иринейский наследник – слабоумный принц Игнатий, которому никто никогда не даст, потому что он дебил и занимается только игрой в красивые чашки и расстрелом из игрушечной пушки «гос. изменника» - привязанной птички, живодер фигов. У принцессы Гедвиги тоже пошаливают нервишки. Кр. сильно парится тусклой дряблой и благоухой жизнью этого зажопья, к тому же втюривается в Юльку и опять же парится. Мамаша Бенцон выдает дщерь за дебила Игнатия. У Кр. едет крыша, и ему всюду мерещатся его двойники. Нап. художник Этлингер, тоже повернувшийся от любви к княгине. У Г. вообще бзик на двойниках. Кр. делает ноги и прячется в Канцмейгерском аббатстве, но там есть настоятель монастыря Хризостом, красавец-мужчина, не дурак погулять, так что монахи там наслаждаются жизнью на всю катушку и все хором любят музыку. Кр. было расслабился, но на горизонте возник папский эмиссар Киприан, повернутый на религии и навешал всем дюлей по самое не балуйся. Так что идиллия накрылась одним местом. Вот, а вообще роман недописан, и фиг его знает, чем все это кончилось. Параллельно показаны мир людей и мир зверей, в кот. все – пародия.

«Угловое окно» - сюжета не знаю. Фишка в ней в том, что некий чел созерцает проходящих мимо окна пиплов и выдает им всякие остроумные и тупоумные характеристики.