16. Проблематика сказок солтыкова-щедрина

Сказки Салтыков-Щедрин писал в основном с 1880 по 1886 год, на завершающем этапе своего творчества. Форма сказки была выбрана писателем не только потому, что этот жанр предоставлял возможность скрыть истинный смысл произведения от цензуры, но и потому, что он позволял просто и доступно трактовать сложнейшие проблемы политики и нравственности. В наиболее доступную народным массам форму он как бы переливал все идейно-тематическое богатство своей сатиры.

Щедринские сказки поистине энциклопедичны. В них отразилось все русское общество пореформенной поры, все общественные и социальные силы России.

Основными темами сказок Салтыкова-Щедрина являлись: обличение самодержавия (“Медведь на воеводстве”), господствующего класса (“Дикий помещик”), либерализма (“Премудрый пискарь”, “Либерал”, “Карась-идеалист”), а также затрагивалась проблема народа (“Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил”).

В сказках Щедрина отчетливо прослеживаются фольклорные традиции. Связь с фольклором устанавливается с помощью традиционного “жил-был”, которое является в сказке зачином. Писатель также употребляет присказки (“По щучьему велению, по моему хотению...”), обращается к народным изречениям, поданным в социально-политическом истолковании.

Сюжет сказок Салтыкова-Щедрина также фольклорен, поскольку здесь добро противостоит злу, хорошее — плохому. Однако привычные грани между этими двумя понятиями стираются, и даже положительные персонажи оказываются наделенными негативными чертами, которые потом высмеиваются самим автором.

Сказки Щедрина отличаются истинной народностью. Освещая самые злободневные вопросы русской жизни, сатирик выступает как защитник народных интересов, выразитель народных идеалов, передовых идей своего времени. Мастерски использует он народный язык. Обращаясь к устному народному творчеству, писатель обогащал народные сюжеты фольклорных произведений революционным содержанием. Он создавал свои образы на основе народных сказок о животных: трусливом зайце, хитрой лисе, жадном волке, глупом и злом медведе.

Изображая народ, Салтыков-Щедрин сочувствует ему и одновременно осуждает его за долготерпение и безропотность. Он уподобляет его «рою» трудолюбивых пчел, живущих бессознательной стадной жизнью. «…Подняли мякинный вихрь, и рой мужиков вымело прочь из поместья».

В сказках Щедрина сосуществуют глупые, свире¬пые, невежественные правители народа и простые му¬жики, находчивые, сильные, трудолюбивые, талант¬ливые и вместе с тем рабски покорные своим господам и холопски им преданные. Пример тому мы находим в «Повести о том, как один мужик двух генералов про¬кормил», «Коняге», «Диком помещике». В этих про¬изведениях писатель выступает не только как защит¬ник народных интересов. Он пытается внушить про¬стому человеку веру в его уникальность, значимость, вдохновить его на защиту собственного достоинства и пожурить за долготерпение.

Поэтика сказок.

В основе сюжетов сказок Салтыкова-Щедрина лежит гротескная

ситуация, но за ней всегда угадываются реальные общественные

отношения, под видом сказки показана действительность. Гротескно-

гиперболические образы героев по сути дела представляют собой почти

лубочно выполненные метафоры действительных социально-

психологических типов тогдашней России. Ярким примером может

служить сказка «Дикий помещик», в которой доводится до логического

абсурда мысль о том, что помещик не может шагу ступить без

крестьянина. Такое своеобразное соотношение вымысла и реальности можно

назвать главным элементом поэтики Салтыкова-Щедрина. Это

относится не только к сочетанию гротескного и реального, но и к

сочетанию сказочного и реального. В частности, пародируются идеологические

штампы и типичные для них языковые формы. Примером может

служить пародия на газетную заметку. Во всем этом можно увидеть гоголевские традиции.

Образы животных. В изображении животных Салтыков-Щедрин

отчасти следует фольклорной традиции:

животные говорят, действуют наравне с человеком. Например, в сказке

«Дикий помещик» появляется медведь, который вступает в беседу с

помещиком и даже дает ему советы («Только, брат, ты напрасно мужика

этого уничтожил...»). В то же время животные могут выступать в своей

«исходной» роли: медведь съедает мужика, мужик ловит рыбу. От

фольклорных персонажей-животных герои Салтыкова-Щедрина

отличаются ярко выраженной аллегорической функцией, что роднит их

с басенными животными. Традиции народной сказки. Надо заметить, что речь идет прежде

всего не о волшебной, а о социально-бытовой, сатирической сказке:

персонажи такой сказки —глупые генералы, помещики, которые не

знают и не умеют ничего.

Однако существенно, что характеристика мужика — не такая, как в

народной сказке. Там он всегда умнее, храбрее, сильнее, всегда

одурачивает сильных мира сего, оставляет угнетателей в дураках. У

Салтыкова-Щедрина подчеркивается парадоксальная смесь ценных,

жизненно необходимых качеств крестьянина и покорности,

долготерпения, граничащих едва ли не со слабоумием. Типичная для

писателя антитеза: резкий контраст физической силы, смекалки (причем

гиперболизация этих качеств) и терпения, смирения, сам позволяет себя

угнетать (и здесь гиперболизация). Общая стилистика — во многом тоже сказочная («в некотором

царстве»), но напрямую заимствованных из сказок сюжетов нет.

Сюжеты по сути так же аллегоричны, как и в позднейших, более

оригинальных сказках, а потому и уникальны. Только внешне эти

сказки ассоциируются с фольклорными (герои, стиль).

Один из основных приемов Салтыкова-Щедрина — гротеск (на

генералах надеты ночные рубашки с орденами; мужик сам сплел

веревку «из дикой конопли», чтобы генералы его связали)

Сказки 1880-х гг. написаны в годы политической реакции, поэтому

их целесообразно сопоставлять не только с произведениями Гоголя,

Крылова, но и Чехова, который как раз в это время начал свою

писательскую деятельность. Различие состоит в том, что в сказках

Салтыкова-Щедрина основной акцент ставится на социальной

проблематике (взаимоотношения народа и власти, феномен русского

либерализма и просвещения, социально-психологический тип

«либерала» и т. д.), а у Чехова — на «общечеловеческой», этической и

экзистенциальной (пошлость, мещанство, рутина жизни и т. д.).

В соответствии с этим различаются и основные изобразительные

принципы: у Салтыкова-Щедрина — аллегорические обобщения

государственного масштаба, у Чехова — бытовые мелочи. Объединяет

их приверженность единственной форме свободомыслия, разрешенной

в ту эпоху, — смеху, который у обоих писателей сочетается с

иносказанием. При этом смех Салтыкова-Щедрина отличается не

столько весельем, сколько злостью, он носит сатирический характер.

Его поздние сказки мрачны, лишены оптимизма. В них он опирается на

традиции не столько народной сказки, сколько басни, где

аллегоричность задана изначально, составляя структурообразующий

жанровый принцип.

Герои сказок 1880-х гг. напоминают героев басен. Животные часто

выступают в типично басенной функции, а не в сказочной. Кроме того,

как бывает в басне, животные иногда внезапно превращаются из

действующих лиц в «самих себя»: например, рыба — действующее

лицо может быть в конце сказки изжарена.

Салтыков-Щедрин использует «готовые» роли, закрепленные за

некоторыми животными, в его сказках встречается традиционная

символика. Например, орел — символ самодержавия; поэтому сказка,

где главный герой — орел, сразу понимается читателем

соответствующим образом (размышление об орлах и об их сущности,

несомненно, воспринимается в аллегорическом смысле).

Салтыков-Щедрин демонстрирует свою приверженность басенной

традиции, в частности, он включает в некоторые сказки мораль,

типично басенный прием («сие да послужит нам уроком»).

Гротеск, как излюбленное средство сатиры Салтыкова-Щедрина,

выражается уже в самом факте, что животные действуют в качестве

людей, в специфических ситуациях (чаще всего связанных с

идеологическими спорами, общественно-политической проблематикой,

актуальной для России 1880-х гг.). В изображении этих невероятных,

фантастических событий и проявляется своеобразие щедринского

реализма, подмечающего суть общественных конфликтов и отношений,

характерные черты которых гиперболизированы.

Пародия также принадлежит к типичным для Щедрина приемам;

объектом пародии может стать, например, русская историография, как в

«Истории одного города», или история просвещения в России. (В какой

сказке возникает пародийная ассоциация с русским богатырским

эпосом?)