Оценка Синьхайской революции в отечественной историографии.

Многие аспекты истории революции 1911 – 1913 гг. в Китае основатель-но изучены отечественными исследователями, но по ряду принципиальных вопросов существуют, как известно, разногласия. К их числу относится, в частности, вопрос о характере революции. В зависимости от оценки степени активности народных масс одни авторы считают Синьхайскую революцию буржуазной, другие – буржуазно – демократической. Обе точки зрения были сформулированы ещё в 30-х гг. ХХ века. В частности, в работе Кучумова В. «Очерки по истории китайской революции» /1934 г./ Синьхайская революция определялась как буржуазная, правда не с точки зрения её движущих сил, а по социальному содержанию. Ефимов Г.В. в своих ранних работах /1940 – 1949 гг./ высказал несколько иной взгляд на характер Синьхайской револю-ции, определив её как буржуазно – демократическую. Автор аргументировал это положение тем, что «важнейшей движущей силой революции выступало крестьянство», а «революция вызвала первые ростки активности рабочих». Позднее, в вышедшей 1968 г. работе «Историко – библиграфическое обозре-ние источников и литературы по новой истории Китая» Ефимов Г.В. отме-тил: «Новые публикации и архивные материалы, на наш взгляд, позволяют успешно отстаивать эту точку зрения».

За истекшие с тех пор десятилетия накоплен и осмыслен большой новый материал, однако спор о характере Синьхайской революции до сих пор не завершён. Определение характера этой революции имеет важное зна-чение как для выявления её истинной роли в истории Китая, так и для пони-мания проблем национально – освободительного движения на современном этапе. Буржуазная и буржуазно – демократическая революция – однотипны, ибо их социально – экономическое содержание одинаково. Ни та, ни другая не выходят из рамок буржуазного, то есть капиталистического обществен- но – экономического строя.

Согласно классическому ленинскому критерию, главным отличительным признаком буржуазно – демократической от обычной буржуазной революции является самостоятельное выступление широких народных масс со свои-ми политическими и экономическими требованиями. Но соответствует ли этому критерию история Синьхайской революции?

По мнению Березного Л.А., высказанному в статье «О некоторых проб-лемах истории Синьхайской революции» /1971 г./ продолжение дискуссии в аспекте оппозиции «буржуазная» – «буржуазно – демократическая» едва ли будет способствовать более глубокому пониманию китайской революции 1911 – 1913 гг. Такое противопоставление может оказывать и отрицатель- ное влияние на дальнейшее исследование истории Синьхайской революции, порождая известную односторонность подхода. Конечно, участие масс в Синьхайской революции изучено далеко не в полной мере. Можно предполо-жить, что будущие исследования принесут новые данные количественного порядка, но не изменят качественную характеристику. Во всяком случае, исследования последних 30 - 40 лет приводят именно к такому выводу. Эти материалы не дают основания для характеристики Синьхайской революции как «действительно народной» в том смысле, в каком оперировали этим понятием классики марксизма – ленинизма. Однако вряд ли это революция «верхушечного» типа, вроде португальской революции 1910 г. или младо-турецкой революции 1908 г..

Продолжение спора в указанной плоскости является и методологически необоснованным. Разработанная в своё время Лениным В.И. типология бур-жуазных по социальному содержанию революций вовсе не требует обязате-льной классификации их либо как народных, либо как верхушечных. Приме-нение этой типологии не только не предполагает отказа от учёта конкретно – исторического ммогообразия буржуазных революций, а, напротив, имеет целью анализ особенностей каждой на них. В любой буржуазной революции, направленной против феодального строя, проявляется, хотя и в разной степе-ни, и тяга народных масс к самостоятельным действиям, и стремление бур-жуазии удержать массы в узде. Синьхайская революция не была в этом смы-сле исключением, Как отмечал Ленин В.И., широкие массы были недостато-чно втянуты в данную революцию, однако народные движения стали факто-ром, оказывавшим немалое влияние на ход событий. И быстрое крушение маньчжурского режима, и столь же быстрая эволюция части недавних рево-люционеров вправо, их сговор с либералами и капитуляция перед реакцией не могут быть поняты без учета воздействия указанного фактора. В этом смысле Синьхайская революция едва ли может быть причислена к «класси-ческим» верхушечным революциям. Революция в Китае принадлежит к про-межуточному, если можно воспользоваться таким определением, типу рево-люций. Степень участия народных масс в ней не поддается однозначному определению. По своим объективным задачам и социальному содержанию она была буржуазной.

Анализируя революцию 1911 – 1913 гг. под этим углом зрения, совет-ские и российские историки выявили самые глубинные причины её: конф-ликт между растущими новыми производительными силами /в лице компра-дорского и нарождающегося национального предпринимательства/ и столь долго существовавшей в Китае системой феодальных общественных отно-шений, а также конфликт между потребностями развития национальной экономики и господством иностранного капитала. Эти коренные противо-речия осложнялись и обострялись господством династии завоевателей.

Степень зрелости названных конфликтов понята и изучена ещё дале- ко не в полной мере. Правда, начиная с 70-х гг. ХХ века, было немало сде-лано в процессе исследования социально – экономических предпосылок Синьхайской революции, положения различных классов и слоёв китайско- го общества и их роли в общественном движении. Всё же недостаточная изученность ряда проблем /состояния капиталистического уклада в начале ХХ в.. аграрных отношений, масштабов и характера изменений социальной структуры китайского общества, его социальной дифференциации, процес- са консолидации ханьской нации и других важных вопросов уровня обще-ственного развития/ затрудняет формулирование определённых выводов. На взгляд большинства отечественных историков, к концу первого десятиле-тия ХХ в. необходимый для качественного скачка в историческом процессе минимум социально – экономических предпосылок в Китае ещё не вполне сложился. Очень важен в этом смысле, помимо других, факт /не всегда в полной мере учитываемый в литературе/ крайней неравномерности социально – экономического развития Китая.

Капиталистический уклад со всеми его проявлениями составлял лишь часть архаичного в целом общества. Не сложились ко времени Синьхайской революции и те общественные силы, которые были бы в состоянии разруши-ть старый общественный строй. Относительная незрелость субъективного фактора нашла своё отчётлитвое выражение в слабости революционных классов, призванных бороться за победу буржуазной революции. Возглавить такую борьбу могли бы китайская буржуазия в союзе с радикально настроен-ной частью интеллигенции, но этому тандему, как известно, были свойствен-ны серьёзные слабости. Китайский пролетариат ещё не сформировался как класс и не выступал на политической арене в качестве самостоятельной силы. Движение трудящихся масс продолжало оставаться в основном сти-хийным и неорганизованным.

Обращает на себя вмимание терминологическая нечёткость, отражающая и малую дифференциацию самой буржуазии, и отсутствие достаточной опре-делённости в методологических оценках. В нашей литературе говорится о буржуазии вообще, о компрадорской и национальной, иногда – о торгово – промышленной. Поэтому не всегда ясно, к какой из первых двух названных частей можно отнести последнюю? Видимо, в конкретных условиях тех лет торгово – промышленные круги были и среди компрадоров, и в рядах нацио-нальной буржуазии. Куда же в таком случае отнести обуржуазившихся поме-щиков? По мнению Никифорова В.Н., Непомнина О.Е. и Чудодеева Ю.В. все перечисленные определения сами по себе имеют право на существование, поскольку они выражают факты социально – экономического развития Китая тех лет. Нуждается, однако, в уточнении понятие «национальная буржуазия».

Казалось бы, понятие это давно устоялось. Но ведь национальная бур-жуазия колониальных и зависимых стран прошла к нынешнему дню длите-льный путь исторического развития. Правомерно ли без необходимых огово-рок пользоваться этим термином и применительно к современности, и к 20 – 30-м гг. ХХ в., и к последним десятилетиям нового времени? По – видимому, о периоде Синьхайской революции можно говорить лишь как о начальном этапе формирования национальной буржуазии. Её становление не изучено ещё с достаточной степенью конкретности. Многие представители национа-льной буржуазии /как отмечалось в нашей историографии/ вышли из поме-щичьей среды; обуржуазившиеся помещики – часть зарождавшейся нацио-нальной буржуазии. Вряд ли возможно переносить на национальную буржу-азию того периода черты, отчётливо сформировавшиеся после. Даже на позд-ней стадии развития национальная буржуазия в Азии осталась связанной и с феодальным землевладением, и с иностранным капиталом. Это обусловило её колебания и непоследовательность, тем более свойственные национальной буржуазии Китая на ранних стадиях её формирования.

Вышесказанное в общем прослеживается в отечественных исследовани-ях. Всё же представляется необходимым подчеркнуть: процесс выделения национальной буржуазии как слоя со своими особыми политическими позициями накануне Смньхайской революции только ещё развертывался. Это важно учитывать, говоря о ней как о части движущих сил революции. Едва ли возможно однозначное определение места национальной буржуазии не только в ходе революции, но и в самом её начале. Группы, которые услов-но можно отнести к национальной буржуазии, были представлены в в рево-люционном лагере, и в лагере либеральной буржуазно – помещичьей оппозиции.

В связи с этим очень важно уточнить и конкретизировать содержание понятия «революционный лагерь». В отечественной литературе нет едино- го толкования этого понятия. Одни авторы отождествляют его с понятием буржуазно – революционный лагерь, другие – с понятием лагеря револю-ционно – демократического. Эти определения не способны адекватно вы-разить всю сложность конкретно – исторической ситуации в Китае накануне и в период революции 1911 – 1913 гг.

Прежде всего, приходится констатировать недостаточную чёткость упот-ребляемых терминов. В более или менее синонимичном значении использую-тся категории: «революционно – демократическое крыло китайской бур-жуазии», «революционная демократия», «революционное крыло китай-ской буржуазии», «революционная буржуазия», «радикальные слои бур-жуазии», «буржуазные республиканцы», «республиканская буржуазия», «буржуазная демократия», «буржуазные революционеры». Между тем /и это общепризнано в нашей литературе/ политические позиции буржуаз-ных группировок, входивших в лагерь революции, отнюдь не были едиными. Очевидны различия в программных установках, борьба внутри названного лагеря во время революции, отсюда термин: «соглашательское большин-ство деятелей буржуазно – революционного лагеря» и т. п. При таких раз-личиях едва ли возможно одним определением охарактеризовать сущность позиции буржуазии в революции. В рамках революционного лагеря в её кру-гах заметно выделяются два основных направления: правое, для которого как раз и характерно было соглашательство и т. п., и революционно – демократи-ческое. Правое крыло существенно отличалось от революционной демокра-тии, но его отделяла и известная черта от либерального буржуазно – помещи-чьего лагеря. Поэтому, по мнению Березного Л.А., можно и даже необходи-мо различать особое, хотя и правое в сравнении с революционной демокра-тией, буржуазное крыло революционного лагеря и говорить именно о рево-люционном лагере, а не о буржуазно – революционном. Последний термин неприемлем ещё и потому, что в той мере, в какой народные массы участво-вали в революции, независимого от того, были ли это действия организован-ные или стихийные, объективно они также составляли часть революционно-го лагеря. Едва ли верно и давно устоявшееся в нашей литертуре деление антиманьчжурской оппозиции на три направления накануне революции /либерально – реформаторское, буржуазно – революционное и крестьянско – плебейское/, распространять его и на период самой револю-ции. Так называемое «крестьянско – плебейское направление» продолжало оставаться преимущественно изолированным от организованных сил рево-люции, хотя его действия во время революции и оказывали какое – то влия-ние на ход событий. В этом смысле оно действовало в рамках единого рево-люционного лагеря, не представляя собою собственно направления.

При отмеченной терминологической нечёткости все исследователи схо-дятся на том, что в целом революционный лагерь оказался слабым. Есть, та-ким образом, немало оснований для вывода о том, что объективные, и субъ-ективные предпосылки Синьхайской революции не были зрелыми. Но если это так, то почему сложившаяся тогда в Китае революционная ситуация пере-росла всё же в революцию?

Объяснение этому даёт весь анализ специфического положения в Китае выполненный отечественной историографией. Ко времени Синьхайской революции китайское общество находилось в состоянии глубокого кризиса. Его обостряла нараставшая империалистическая экспанспия. Против цинских властей выступали не только революционные слои общества, но и либераль-ные буржуазно – помещичьи круги. Это лишило правящую династию воз-можности осуществлять какие бы то ни было манёвры. Армия больше не яв-лялась её опорой. Часть генералитета поддерживала и представляла центро-бежные силы, получившие уже тогда значительное развитие. Низы армии были охвачены революционным брожением. В армии организаторская деяте-льность «Объединённого союза» приобрела относительно большой размах. К концу 10-х гг. ХХ в. маньчжурский режим изжил себя.

Сходные внешние ситуации возникали, как известно, не раз на протя-жении длительной истории феодального общества в Китае. Но если в эпоху средневековья устранение недееспособной власти происходило в результате событий, очень неточно определяемых в зарубежной /западной/ историогра-фии как «династические революции», то в период «пробуждения Азии» в Китае с его пусть неразвитым, однако уже существовавшим капиталисти-ческим укладом, повторение подобного хода событий было невозможным. Недостаточная зрелость объективных и субъективных предпосылок буржуа-зной по своему социальному содержанию революции компенсировалась в некоторой степени слабостью и полной изоляцией режима. На антимань-чжурской почве как бы соединились самые разнородные по социальной сути политические течения.

Можно также сказать, что и общественные «низы» не наложили на весь ход революции 1911 г. достаточного отпечатка своих требований, своих попыток по – своему построить новое общество на месте разрушае-мого старого. Однако это отнюдь не должно вести к недооценке значения массовых выступлений. Следует учитывать не только действия масс в ходе самой революции, но и в течение десятилетия, а может быть, и десятилетий, ей предшествовавших. Ведь именно эти многочисленные массовые, хотя и разрозненные выступления, составляющие очень важный фон Синьхайской революции, способствовали полному ослабленнию режима маньчжурской власти. Кстати, это не единственный в истории случай подобного рода. Можно сослаться, например, на некоторые сходные обстоятельства накануне революции 1867 – 1868 гг. в Японии. Стихийность большей части массовых выступлений снижала, конечно, их влияние на ход событий. Совершенно очевидно, что потенции, заложенные в массовом движении, были реализова-ны лишь отчасти из – за слабости революционно – демократического крыла буржуазии, которая и явилась одним из выражений отмеченной недостаточ-ной зрелости предпосылок революцлп. К Синьхайской революции вполне приложим вывод, сформулированный Лениным В.И. в 1915 г.: революциям «предшествует всегда процесс брожений, кризисов, движений, возмущений, начала революции, причём это начало не всегда развивается до конца /нап-ример, если слаб революционный класс/».

В обстановке относительной незрелости организованных демократичес-ких сил возрастает роль армии в политической жизни общества. Для револю-ционного процесса в Китае не только в рассматриваемый период, но и позд-нее характерна тенденция: размах, накал массового движения опережает фор-мирование и рост зрелости сознательного авагарда, способного направить стихийные действия масс на достижение глубоких революционных целей. Одной из причин этого было несоответствие между сравнительно медленны-ми темпами общих социальных изменений и остротой многообразных соци-альных противоречий китайского обшества. Эта острота была обусловлена, в частности, существованием в ХХ в. исторически изживших себя общест-венных отношений, сочетания колониального угнетения и господства нена-вистной династии завоевателей. В постсиньхайскую эпоху указанное несо-ответствие сохранялось, поскольку темпы социально – экономических изменений ускорились в сравнительно небольшой степени, а факторы, порождавшие остроту социальных противоречий, действовали с нараста-ющей силой. Правда, не было уже власти маньчжуров, но милитаристский режим и империалистическая эксплуатация несли массам нестерпимые бед-ствия, а общие изменения в мире стимулировали стихийный порыв масс. Могучий стимул получил и процесс формирования сил, способных возгла-вить борьбу за социальный прогресс, но они не поспевали за стихийным движением масс.

Недостаточная зрелость предпосылок революции выявлялась и в ограниченности поставленных задач. Обычно отмечают, что Синьхайская революция объективно была призвана покончить с феодальным и империа-листическим гнётом. Это верно лишь в самой общей постановке вопроса. Необходимость решения аграрного вопроса провозглашала лишь револю-ционная демократия /прежде всего Сунь Ятсен/, но она не имела ясного представления о реальных путях достижения этой цели. Отказ же выдвинуть призыв к освобожденнию от империалистического гнёта лишил революцион-но – демократических деятелей возможности мобилизовать в борьбе за побе-ду революции громадные запасы «горючего материала», которые таились в ненависти широких масс к колонизаторам.

Вопрос о характере цинского абсолютизма также требует дальнейшего изучения. Не кажутся бесспорными встречающиеся в литературе параллели между «новым курсом», провозглашённым династией Ции в последнее де-сятилетие её правления, и политикой абсолютизма в Англии или Франции XYI – XYII вв., где абсолютная монархия играла поначалу прогрессивную роль. Скорее напрашивается параллель с абсолютизмом испанским, подоб-ной роли, как известно, не сыгравшим. Стоит вспомнить в связи с этим мне-ние К. Маркса, полагавшего, что «абсолютная монархия в Испании, имеющая лишь чисто внешнее сходство с абсолютными монархиями Европы вообще, должна скорее быть отнесена к азиатским формам правления». Анализ «нового курса» цинского правительства в областп зкономики, выполненный Чудодеевым Ю.В., не подкрепил его вывода о «существенном изменении методов цинского абсолютизма», а, напротив, скорее показывает формаль-ный, демагогический характер изменений, декларированных в начале ХХ в. Да и независимо от своих субъективных намерений цинская правящая клика не была в состоянии осуществлять политику, сходную с той, которая перво-начально придала абсолютизму во Франции или Англии исторически прог-рессивное значение. К тому же цинские власти не могли обеспечить и такой политической централизации, без которой невозможно проведение относи-тельно прогрессивных «абсолютистских» мер. Наоборот, последние десяти-летия правления цинской династии характеризовались развитием центробеж-ных тенденций, усилением регионализма, опиравшегося на рост милитарист-ских клик п поощряемого соперничеством пмпериалистических держав в Китае. Наконец, китайская буржуазия начала ХХ в. была слишком слабой экономически, чтобы, подобно буржуазии Англии или Франции периода

абсолютизма, пытаться знергично противопоставлять свои интересы инте-ресам маньчжурских и китайских феодалов и тем самым оказывать сущест-венное воздействие на политику цинской монархии.

Строго говоря, лидеры Синьхайской революции пытались разрешить лишь задачу создания новой государственности, без смены базиса. Конечно, для Китая с его столь развитой традицией деспотического правления и такая ломка системы государственного управления являлась весьма актуальной целью. Но в её толковании также сказалась незрелость субъективного фактора.

Борясь за ликвидацию монархии, большая часть деятелей революцион- ного лагеря склонна была, как известно, удовлетвориться поверхностными в общем изменениями политического строя. Такая ограниченность притязаний правых элементов революционного лагеря вполне устраивала либералов и делала возможным соглашение обоих группировок. Либералам казалось, что они обладают необходимой силой и организацией для того, чтобы контроли-ровать новую государственность. Однако, ведя соглашательскую политику. они, естественно, оказались неспособными противостоять нажиму феодаль-но – милитаристской реакции.

Синьхайская революция покончила с маньчжурским режимом, дала толчок пробуждению народных масс. Этим и определяется её историческое значение, но она не смогла осуществить позитивную для того времени поли-тическую цель – коренную ломку феодального строя, создание буржуазной государственности. Сказалась общая социально – экономическая отсталость Китая, влиявшая и в 20-х гг. ХХ в. на ход революционного процесса.

Буржуазные революционеры Китая пришли к Синьхайской революции, по существу, с двумя лозунгами – свержение чужеземной маньчжурской мо-нархии и создание республики. Причём во всех их программных документах главное место занимал первый лозунг. «Система равенства», провозглашён-ная в программе революционеров сохраняла экономическое господство класса феодалов. Это неизбежно вело к сохранению ими и политического господства. Программы «Объединённого союза» и ГМД была весьма огра-ничены. Они нацеливали революцию на умеренные, верхушечные преобра-зования китайского общества, несмотря на содержавшиеся в них требование установления республики.

Буржуазные революционеры в соответствии со своей программой пош- ли на союз и с либеральной оппозицией и с китайскими феодально – бюро-кратическими элементами. Во всех пятнадцати провинциях, сбросивших гнёт маньчжурской монархии, к власти пришли коалиционные правительства из

представителей революционной буржуазии, буржуазно – помещичьих либе-ралов и антиманьчжурски настроенных китайских феодалов. Главную роль в них, как правило, играли либералы.

Подъитоживая вышесказанное, мы можем констатировать, что Синьхайскую революцию можно охарактеризовать как национально – освободительную революцию, антицинскую /антиманьчжурскую/, антимо-нархическую и антидеспотическую, включавшую в себя также элементы и ранней буржуазной революции. Революции в колониальных и зависимых странах, подобные Синьхайской, в целом принято характеризовать как национально – буржуазные революции незавершённого типа. Руководив-шая революцией китайская буржуазия не выработала конкретной, ясной антифеодальной и антиимпериалистической программы, боялась поднять широкие наародные массы Китая на борьбу против феодализма и империа-лизма. В борьбе за свержение маньчжурского господства и за создание рес-публики она искала опору среди китайских помещиков, шэньши, чиновни-ков, военщины.

Однако первая китайская революция, несмотря на её весьма умерен- ный национально – буржуазный характер, имела большое историческое значение. Она сыграла важную роль в пробуждении китайского народа, в приобщении его к сознательной демократической борьбе. Данная революция ликвидировала 268-летнее господство маньчжуров в Китае, освободила китайский народ от национального унижения и дискримина- ции со стороны небольшой группы чужеземцев, свергла монархический строй, существовавший в Китае более 2000 лет, и провозгласила буржуаз-ную республику. Свержение Цинской династии, являвшейся служанкой крупнейших империалистических держав, расчищало китайскому народу путь для дальнейшей борьбы за свободу и независимость своей родины, против империализма и феодализма. Историческое значение Синьхайской революции заключалось и в том, что она оказала определённое влияние на национально – освободительное движение в соседних странах, в частности в Юго – Восточной Азии.