22.Экологическая модель развития у. Бронфенбреннера

Одной из тенденций развития современной психологии является экологическое направление, примером которого можно считать экологию человеческого развития У. Бронфенбреннера. Экология человеческого развития означает научное исследова­ние прогрессивной взаимной аккомодации между активным, растущим человече­ским существом и изменяющимися свойствами непосредственных условий, в кото­рых живет развивающаяся личность, причем этот процесс зависит от отношений ме­жду всеми этими условиями и от более общих социальных контекстов, в которых данные условия заключены. Развитие ребенка осуществляется не путем односторон­него воздействия среды на личность или наоборот, а в результате их постоянного взаимодействия, врастания взаимодействующей личности в окружающую среду. Соответственно расширяется и понятие экологической среды, которая предстает в виде системы концентрических структур микро-, мезо-, экзо- и макросистем.

Микросистема — это структура деятельностей, ролей и межличностных отно­шений, переживаемых развивающейся личностью в данном конкретном окружении, с его характерными физическими и материальными свойствами. Включает самого субъекта и его ближайшее окружение (те, кто непосредственно влияет на развитие).

Мезосистема — это структура взаимоотношения двух или более сред, в которых развивающаяся личность активно участвует; например, для ребенка это отношение между его домом, школой и соседской группой сверстников, а для взрослого — ме­жду семьей, работой и общественной жизнью.

Экзосистема подразумевает одну или несколько сред, не вовлекающих разви­вающуюся личность в качестве активного участника, но где происходят события, которые влияют или испытывают воздействие того, что происходит в среде, вклю­чающей в себя развивающуюся личность (для ребенка это может быть место работы его родителей или круг их семейных друзей).

Макросистема обозначает постоянство формы или содержания систем низшего порядка (микро-, мезо- и экзо-), которые существуют или могут существовать на уровне субкультуры как целого вместе с системами верований или идеологий, ле­жащими в основе таких постоянств.

23.Теория зрелости Юнга

Путь к здоровью и росту — к недостижимой цели самости — назы­вается индивидуацией. Индивидуация подразумевает не только достижение определенной степени пси­хического равновесия, но также и отделение себя от нашего обыч­ного конформизма по отношению к целям и ценностям массовой культуры. Это значит, что человек должен найти свою собственную дорогу. Истинная природа каждой личности содержит в себе выраже­ния универсальных архетипов, но она также основана на уникальном опыте и уникальных потенциалах, которые должны быть раскрыты.

Середина жизни, таким образом, отмечена трансформацией пси­хики. Внутренние силы вынуждают нас отвести часть своей энергии от совершенствования навыков управления внешним миром и об­ратить больше внимания на собственную личность. Мы чувствуем исходящее изнутри побуждение прислушаться к бессознательному, чтобы узнать о своих возможностях, которые мы до сих пор остав­ляли нереализованными. Мы начинаем задаваться вопросом о смыс­ле своей жизни, как никак уже наполовину прожитой.

Хотя в среднем возрасте фокус внимания человека, прежде направ­ленного вовне, постепенно все более смещается вовнутрь, люди этого возраста все еще имеют достаточно энергии и ресурсов, чтобы произ­водить ощутимые перемены в своей внешней ситуации. В середине жизни люди довольно часто вспоминают и начинают воплощать дол­гое время остававшиеся заброшенными планы и интересы и даже со­вершают необъяснимые со стороны перемены в своей карьере. Муж­чины и женщины, согласно наблюдениям Юнга, начинают раскрывать стороны своей личности, соответствующие об­разу противоположного пола. Мужчины утрачивают часть своих аг­рессивных амбиций и начинают уделять больше внимания личным отношениям с другими людьми. Как говорил мне мой старший кол­лега: «Когда становишься старше, то обнаруживаешь, что достиже­ния начинают значить намного меньше, а дружба — намного боль­ше». С другой стороны, женщины становятся более агрессивными и независимыми. Если, например, муж вдруг теряет интерес к семейно­му бизнесу, то жена может решительно взять дело на себя. Женщина, как и мужчина, все больше обращается внутрь себя, по мере того как приближается к старости, но ее возродившийся энтузиазм, направ­ленный на агрессивные достижения, может временно уравновесить или заглушить общую тенденцию к внутренней ориентации.

Жизненные перемены, которые несет с собой средний возраст, могут породить проблемы в семье. Жена может начать испытывать раздражение от интеллектуально снисходительной манеры обраще­ния с ней ее мужа, поскольку она сама не сдерживает больше свою мыслящую сторону. Муж, со своей стороны, может быть удручен обычной склонностью жены обращаться с ним эмоционально, как с маленьким ребенком. Он больше не желает, чтобы его только успо­каивали и потакали ему в его прихотях, но хочет испытать настоя­щую реальность человеческих чувств и отношений, как взрослый, зрелый человек. Подобные изменения способны нарушить равнове­сие в семье.

Хотя внутренний рост, характерный для второй половины жиз­ни, создает немало напряжения и трудностей, самые большие неуда­чи происходят тогда, когда люди начинают цепляться за ориентиры и ценности первой половины своей жизни. Люди среднего возраста могут, например, отчаянно пытаться сохранить внешнюю привлекательность своей юности или непрестанно твер­дить о своих прошлых спортивных победах. В этом случае они упускают возможность дальнейшего развития, которое может произой­ти, только если человек решится вступить в контакт с ранее пренебрегаемыми частями своей личности.

Старость

Юнг говорил, что «с возрастом, когда человек все больше разду­мывает о себе и о жизни, внутренние образы естественно начинают играть еще более значительную роль в его жизни... В старости чело­век позволяет воспоминаниям разворачиваться перед своим мыс­ленным взором». Старые люди пытаются понять сущ­ность жизни перед лицом смерти.

Юнг считал, что мы не можем встретить смерть в душевном здоро­вье, не имея внутри образа дальнейшей жизни. Если «я живу в доме, который, как я точно знаю, должен упасть на мою голову в течение бли­жайших двух недель, все мои жизненные функции будут отравлены этой мыслью, если же я, напротив, чувствую себя в безопасности, то смогу нормально и удобно жить». Но, хотя Юнг и рекомендовал пожилым людям думать о последующей жизни, он не считал, что просто прописывает им хорошо действующее успокоитель­ное средство. Бессознательное, само по себе, содержит архетип вечной жизни, который поднимается из его глубин с приближением смерти.

Юнг, конечно же, не мог сказать, насколько достоверен наш архетипический образ посмертной жизни, но он считал его необходимой частью психической деятельности и поэтому пытался набросать не­которую картину этого образа. Он строил эту картину на основе соб­ственных снов и мыслей в старости, а также свидетельств других лю­дей, приближающихся к смерти. Архетипический образ вечной жиз­ни, по мнению Юнга, не является чем-то вроде гедонистического рая. Вместо этого он изображает души умерших в виде зачарованной ауди­тории, слушающей лекцию, жаждущей получить от вновь прибывших новую информацию о смысле жизни. Очевидно, они могут знать о жизни только то, что знали на момент своей смерти. «Отсюда их на­стойчивое стремление проникнуть в жизнь, чтобы разделить знания человечества. Я часто испытывал ощущение, как будто они стоят пря­мо за нашей спиной, ожидая ответа, который мы дадим им, и ответа, который мы дадим судьбе». Они продолжают стре­миться после смерти к достижению той доли понимания, которую им

не удалось получить при жизни.

Таким образом, с точки зрения Юнга, жизнь после смерти — это продолжение жизни как таковой. Умершие, как и старики, продол­жают биться над основными вопросами человеческого существова­ния; они задумываются о том, что делает жизнь цельной и придает

тур, которые отказываются признавать реальность внутреннего мира и делают внешнее приспособление единственным «объективным критерием». Лэйнг настаивает, что психотический опыт, несмотря на всю его болезненность, является осмысленным внутренним пу­тешествием и целительным процессом. В этом путешествии тера­певт должен играть роль гида, помогая пациенту понять его или ее внутренние символы. Юнг придерживался похожих взглядов, и изучение Юнга должно показаться полезным любому, кто хочет ра­зобраться в природе психозов.