Гартман Николай - Этика

чи средством для целокупности (носителя ценностей более низкого порядка), индивид одновременно есть носитель ценностей более высокого порядка, и по$ стольку самоцель. Телеология «части» остается самостоятельной в отношении телеологии «целого». Целое не может осуществляться как самоцель, коль скоро оно само не является средством для части.

То же самое обнаруживается и в индивидуализме. И здесь выдвигается ложная претензия. Индивид, взятый для себя есть как бы только абстракция. Его для$се$ бя$бытия, изолированного от целокупности, тоже решительным образом не су$ ществует. Изолированного отдельного человека вообще не бывает. Отдельный человек существует только в обществе, полностью им поддерживается как боль$ шим, бесконечно более сильным образованием. Он неразрывно связан с обще$ ством, черпает из него общие блага,— благодаря наследованию, незаметному приспосабливанию, воспитанию — он постепенно входит в имеющиеся формы жизни, созданные не им, получает долю в общем бытии, в образовании и культу$ ре, жизне$ и мировосприятии, в «объективном духе». Даже тот, кто изолирован задним числом, анахорет, Робинзон на своем острове, уже приносит всю эту долю с собой и питается ею всю свою жизнь. Всей своей человечностью он осно$ вывается на реализованных ценностях общества. И все, что человек имеет свое$ образного и самоценного в себе самом, уже поддерживается этими ценностями общества. Тем самым он в лучшем случае может немного возвыситься над ними. Но и возвышение происходит только в рамках того, что вообще достижимо с точки зрения реализованных общих ценностей. Вообще говоря, этого довольно мало. И даже там, где этого много, как у «великого индивида», общая основа под ногами все$таки не теряется. Там же, где она утрачивается, там происходит его самоотрицание.

Индивиду необходимо признать самоценность целокупности; иначе он уп$ разднит сам себя. Он должен, учась понимать себя как самоцель, уважать в каче$ стве самоцели и целокупность и включаться в ее макрокосмическую телеологию как средство. Да и телеология индивида диалектически обращается против себя самой. Она может осуществляется только в его самопреодолении.

Но за счет этого она содержательно совпадает с телеологией целокупности, которая обнаруживает ведь такую же обратимость. Не по цели, конечно, но по процессу. Таким образом, это не две различные телеологии, которые здесь пере$ секаются, но лишь одна. С какой стороны ни посмотреть, это одна и та же телео$ логическая взаимообусловленность индивида и целокупности. Но в плане обо$ юдной самоценности это означает, что индивид и целокупность не только онто$ логически, но и аксиологически тесно соотнесены друг с другом. В ценностной противоположности того и другого имеет место корреляция; в которой связь звеньев все еще сильнее, чем их разобщенность. В этом антиномичность количе$ ственной ценностной противоположности находит свой четкий предел.

Это, конечно, не решение антиномии, скорее, это можно было бы назвать ее заострением, ибо чем меньше отделимы друг от друга противоположности, тем жестче в этической действительности они друг с другом сталкиваются. Указан$ ный предел, скорее,— внутренний, лежащий в самой материи предел антиноми$ ческого отношения как такового, независимо от какой бы то ни было принципи$ альной разрешимости. Пожалуй, в этом выражается аксиологическое единство континуума ценностей, расположенного между обеими крайностями. А тем са$

мым указывается направление конкретных жизненных задач, перед которыми ставит человека эта антиномия.

g) Антиномически сквозные элементы в царстве ценностей и в онтически реальном

Это отношение связи ценностей внутри количественной антиномии распро$ страняется и на качественную противоположность, в которой как таковой оно само по себе не существует. Целокупность сама заинтересована не только в ин$ дивиде как в своем звене, но и в высоте индивидуализации. Чем обильнее и мно$ гообразнее дифференцированы отдельные личности, тем более богатым и цен$ ностно наполненным является все общество.

Совместная жизнь не есть функция однородности; ее форма есть единство не$ однородного. Для всех устремленных вперед задач крупного образования имен$ но формирование индивидуального своеобразия в способностях, понимании и достижениях является несущим элементом. Функции звеньев в совокупной за$ даче необходимо разнообразны. Здесь не может быть никакого схематизма; люди именно в своей гетерогенности объединяются в органическое единство не$ коего общего процесса и общей цели. Необходимая однородность образует в противоположность этому лишь своего рода базис, conditio sine qua non.

И точно так же индивид ради самого себя заинтересован не только в целокуп$ ности как конкретном единстве, но и во всем, что его обуславливает. Сколь бы мало ни сводилась его жизнь к однородности элементарных жизненных условий, он должен положительно относиться и к ним. Высота его качественной индиви$ дуализации, в которой достигает кульминации его собственная жизнь, должна признавать и всеми средствами отстаивать основу равных прав и равных обязан$ ностей даже и там, где он сам над нею высоко возвышается. Ведь основа эта оста$ ется самоценностью и там, где она оказывается в конфликте с ним. И именно поэтому это столкновение ценностей означает для нее конфликт. Если бы более высокая ценность могла снять более низкую, если бы индивид в своем возвыше$ нии над указанным уровнем мог бесконфликтно перескочить через эту основу, то альтернативы свободно выбирать так или иначе для его действительного пове$ дения вовсе не существовало бы. Тем не менее, этот конфликт не только сущест$ вует, но является прямо$таки основной формой большинства человеческих кон$ фликтов, или во всяком случае присутствует в них как некий элемент.

Индивид и целокупность точно так же, как индивидуальность и всеобщность являются сущностно различными ценностными направлениями или ценност$ ными регионами, которые существуют самостоятельно и, тем не менее, в кон$ кретной жизни теснейшим образом переплетены. Обе антиномии пронизывают все ценностное царство и благодаря этому вовлечены в аксиологическую струк$ туру всех конкретных жизненных ситуаций.

Всюду сами ценности расщепляются на ценности целокупности и ценности индивида, и даже во многих обычно единых ценностных материях они образуют противоположные стороны. Одни и те же частные ценностные материи — на$ пример добросовестность, верность убеждениям, энергичность, послушания, доверия — могут иметь принципиально разный ценностный акцент, будучи цен$ ностью целокупности и ценностью индивида. Да и ценное в одном ценностном направлении, вполне может быть ценностно индифферентным или контрцен$

ным в другом. Эта двусмысленность многих частных ценностей (и именно нрав$ ственных) не может быть устранена каким$либо искусственным выравнивани$ ем. Она характерна для самого ценностного царства.

То, что и для других ценностных противоположностей и модальных отноше$ ний, коль скоро они не несут в себе тенденцию выравнивания, характерно по$ добное значение сквозных структурных элементов, не требует никаких доказа$ тельств. Но для философского раскрытия ценностного царства указанная двой$ ная качественно$количественная противоположность имеет, пожалуй, единст$ венное в своем роде путеводное значение. В ней этот сквозной, структурообра$ зующий и аксиологически акцентуирующий материи характер ценностных про$ тивоположностей постижим единственным в своем роде образом. И никакая другая ценностная противоположность не определила так решительно осознан$ ные понятия ценностей, как эта, вплоть до терминологического оформления. И никакой тип противоположностей в многообразии позитивных моралей не была представлена в истории столь осознанно и чисто, как противоположность социальной и индивидуальной этики.

И в действительной нравственной жизни, и в философской этике задача перед лицом этой ситуации состоит в синтезе двух ценностных точек зрения. Укорене$ ние обоих ценностных носителей, индивида и целокупности, друг в друге, как было показано, еще отнюдь не есть синтез ценностей. О каком$то принципиаль$ ном, всеобщем решении речи здесь не идет, ибо единство ценностей незримо. Конкретная жизнь требует, тем не менее, постоянного решения в каждом новом случае. Каждая новая ситуация ставит человека перед новым выбором, и никогда он не может уклониться от этой необходимости. Но задача эта как раз потому не ограничена, что она бесконечно новая из$за качественной бесконечности много$ образия ситуаций. И как раз это опять$таки ценно для общего раскрытия мораль$ ной жизни. Ибо величина напряжения в сквозном конфликте ценностей состав$ ляет сильнейший внутренний стимул человеческого творчества, развития спо$ собности к ответственности. Она требует от человека максимальной спонтанно$ сти, наибольшей нравственной творческой силы. Ибо все новые попытки разре$ шения никогда не приводят в ней к разрешению напряжения.

h) Аксиологическое промежуточное звено. Узкая общность и политическая партия

Как при качественной противоположности, так и между целокупностью и ин$ дивидом имеется многократно разделенное промежуточное звено, малое обще$ ство — группа, община, сообщество по интересам всякого рода, семья и т. д. Они объединяют черты крайностей. Они суть целокупность как объемлющее единст$ во индивидов, и одновременно индивид среди прочих обществ того же порядка. Да и народ и государство относятся как эмпирические и ограниченные образова$ ния, строго говоря, сюда, а не чисто к целокупности.

Промежуточные звенья имеют свою самоценность, отчасти имеющую харак$ тер синтеза ценностей, хотя антиномия и не разрешается. Для индивида уже в малом обществе заключена ценность целокупности; его влияние в нем и на него идет в направлении целокупности. Ведь даже самое небольшое сообщество уже имеет внутреннюю структуру целокупности, ее способ существования, жизни, да и способ оказываться в ценностной противоположности к индивиду. Индивид

противопоставлен ей как гетерогенная самоценность. Но в жизни народов каж$ дый из них играет роль индивида. Точно так же любое государство — опять$таки индивид с самоценностью такового и со своей стороны способно к более высо$ ким объединениям с индивидами равного порядка. Федерация, федеративное государство, союз государств, даже идея всемирного государства, всегда живая в истории народов, а нередко и актуально востребованная, представляют собой примеры таких объединений. Всякое государство имеет индивидуальную жизнь, подчиненную собственным жизненным законам, которые никак не могут быть распространены на другие государства. Это отнюдь не только «данные законы», которые касаются лишь поверхности этой собственной жизни. Ибо всякое об$ щественное целое действует подобно личности и несет такую же ответствен$ ность — как внешнюю перед другими обществами, так и внутреннюю перед ин$ дивидами. И эта его собственная моральная жизнь не сводится ни к позитивно$ му ни к идеальному праву.

Конечно, нельзя забывать, что сознание, предвидение, действие, вина в госу$ дарстве в конечном счете падают на индивида. Нет никакого собственно субъек$ та общества. Вина — это в лучшем случае вина всех (большей частью фактически только отдельных лиц); но это не делает общество личностью. Представление недостающего совокупного сознания руководящим положением установленно$ го единичного сознания достаточно несовершенно. Никакая эмпирическая лич$ ность не стоит на высоте требуемого совокупного сознания. И даже там, где она обладала бы им интеллектуально, она не могла бы его иметь морально. Ни один индивид не может оставить своих индивидуальных интересов и полностью рас$ твориться в интересах общества, став не чем иным, кроме как только его репре$ зентантом.

С этой точки зрения этический смысл заключается в том, когда в эмпириче$ ском обществе входящие в него группы самостоятельно представляют свои осо$ бые интересы, рискуя, конечно, конфликтовать друг с другом. При наличии адекватного совокупного личностного сознания такой необходимости не было бы; ибо наличие такого сознания подразумевало бы и совокупное ценностное чувство всех справедливых особых интересов. Но поскольку ничего подобного нет, необходимо самостоятельное действие групп в обществе. Политическая «партия» имеет этический смысл в том, что она сама представляет одно живу$ щее во многом ценностное направление общественной жизни. Сила партии — это то позитивное, что дает ей ценность; ее слабость — в неизбежной односто$ ронности, состоящая в том, что представляется только одна ценность. Всякая претензия сделать одну ценность безраздельно господствующей есть узурпа$ ция. Но точно так же и преследование любой партии есть преступление против провозглашенной ею ценности. Партийный конфликт в политической жиз$ ни — необходимость, он относится к закономерности жизни общества. Ибо он есть позитивный ценностный конфликт и как таковой сам ценен. Контрцен$ ными же могут быть средства, при помощи которых он решается. Типичным образом действий такого рода является недооценка позитивного ценностного характера, распространенное заблуждение, будто в конфликте ценности проти$ вопоставлена не ценность, но не$ценность. Всякое взаимное презрение и поно$ шение партий происходит именно из$за этого. Не допускают возможности, что в другой партии также видят определенные ценности и стремятся к ним; при$

писывают ей то, что для людей невозможно, абсурдно — желание не$ценному ради него самого. В исторической жизни народов бывают эпохи, когда подоб$ ная аморальность политического чувства приобретает прямо$таки болезнен$ ный характер и в силу этого изолируется от какого бы то ни было представи$ тельства интересов. В такие времена, кажется, что общество подорвано, оно питается из разнузданного разгула своих собственных фундаментальных сил. Тем не менее, существует мораль политической жизни, нравственные основы государственного здоровья и силы: неискаженное, развитое ценностное чувст$ во неизбежного многообразия самих интересов и прав противоречивых стрем$ лений. Смысл этой морали для самого приверженца какой$либо партии заклю$ чается в том, чтобы находиться над партией в качестве гражданина государства.

i) Человечество и народ

Взгляд на эту ситуацию достаточно доказывает, насколько ограниченное эм$ пирическое общество, высшего ли, низшего ли порядка, представляет собой собственно этически актуальное. Но это можно показать и в целом.

Строгая целокупность не может быть актуальной, она есть идея. Индивиду$ альность личности обычно тоже не может быть таковой, она сокрыта глубоко и в своей самоценности только хочет быть открытой. Конкретную сферу этической действительности образует выросшее в природе или даже исторически создан$ ное эмпирическое общество. В нем, а не в целокупности в строгом смысле, рас$ цветает изобилие всех тех ценностей, которыми в своем развитии овладевает ин$ дивид: витальный тип, язык, нравы, направление духа, культура. Нет никакого языка человечества и никакой единой культуры человечества, но есть только специфическая, народная. В сравнении с этими данностями самого конкретного ценностного изобилия общечеловеческое выглядит довольно бледно, и уж тем более идея человечества как целокупности совершенно нереальна.

С этим связано, что самоценности некоего племени или народа никогда не могут быть сведены к нивелирующей идее человечества. Они были и остаются индивидуальными ценностями и как таковые обнаруживают то же самое отно$ шение к строгой целокупности как ценность отдельного существа к ценности народной общности. Хотя они находятся в противоположности к ценности че$ ловечества; но в этом отношении противоположности связь и соотнесенность друг с другом сильнее, чем взаимоотталкивающие силы. Несмотря на свою анти$ тетику такие ценности требуют друг друга в качестве дополнения. Идея самого человечества может быть лишена народной индивидуальности столь же мало, как государство — личной индивидуальности. Многообразие и самостоятельная ценностная дифференциация для раскрытия человечности и его этоса не менее существенна, чем выдающаяся перспектива единства. Ибо не только душевный склад, психический тип, мораль, поэзия, искусство и образование идеалов необ$ ходимо являются специфическими, характеризуя индивидуальность данного на$ рода, непонятную и далекую другим народам; но у наций бывает и всемирная миссия, специфическая задача в целом человечества как такового и ради него са$ мого, задача, которую может исполнить не оно, но именно определенные наро$ ды со своими особыми дарованиями и своим неповторимым положением в об$ щем процессе истории.

В этом заключается самоцель народов, их внутреннее определение, их всегда единственная и несравнимая национальная идея. Она существует, подобно идее отдельного индивида, независимо от того, насколько ее носитель — народ — ис$ полняет, реализует, даже вообще ее воспринимает. Как и все аксиологически идеальное, она никогда не сводится к действительности реального носителя. На$ род может и не понимать своего внутреннего определения, своих специфиче$ ских ценностей, своей всемирной миссии. Он может предаться чуждым идеалам, может, подчиняясь какому$то превосходящему влиянию, оставить свое собст$ венное направление, допустить насилие над своим духом. И этому история знает печальные примеры. Но разрушение того, что возможно лишь однажды, лишь в одном народе, является трагедией. Ибо народы, как и личности, не повторяются. И наоборот, величия и высоты пьеса истории достигает там, где такое внутрен$ нее определение исполняется. Ибо исполненные самоценности народов одни переживают их самих и продолжают существовать как духовное наследие, когда реального народного тела уже давно нет на свете.

Раздел III:

Содержательно обусловливающие основные ценности

Глава 35. Всеобщий характер групп ценностей

a) Конкретность и содержательное изобилие

Царство ценностей содержательно представляет собой связное многообразие материй, и, надо полагать, абсолютно во всех своих измерениях есть некий не$ прерывный континуум. Мы, тем не менее, как континуум его не видим. Мы ви$ дим только отдельные ценностные группы, между которыми целые партии ин$ теллигибельного пространства ценностей остаются незаполненными. Узость ценностного взгляда не допускает ничего иного. Контексты, правда, дают о себе знать в повторении элементарных ценностных моментов в сложных материях. Но они не дают ключа для заполнения пробелов. В каждой отдельной ценност$ ной группе, которая становится видимой, установка ценностного взгляда новая и иначе заданная, с иной направленностью и иной отправной точкой. Поэтому прежде всего в глаза бросается гетерогенность.

Так обстоит дело с группой содержательно обусловливающих основных цен$ ностей. Она — фрагмент, наподобие фрагмента ценностных противоположно$ стей, и не завершена даже в себе. Промежуточные звенья отсутствуют. Пожа$ луй, можно было бы высказать в отношении них некоторые догадки; но ценно$ стное чувство не дает нам на их счет никакого подтверждения. Так уж суждено, что сохраняется во всей своей методологической тяжести существующая для нас ситуация прерывности. Действительно ли промежуточные члены иррацио$ нальны, или же только до поры до времени не познаны (трансобъективны), ис$ ходя из этой ситуации как таковой решить нельзя. Необходимо признать, что существует задача проникновения в эти интервалы, которое, вероятно, возмож$ но с двух сторон.

Новые группы ценностей отличаются от прежних большей материальной со$ держательностью; почти формальная пустота ценностных противоположностей, которые воспринимаются ценностным чувством лишь с трудом, здесь совер$ шенно исчезает. Эти содержания с очевидностью признает каждый. Они распо$ лагаются в гораздо большей интуитивной близости. Это связано с формой бытия тех образований, в расчленении которых они оказываются конституирующими моментами.

Ценностные противоположности появились в категориальном анализе цен$ ности и долженствования; отсюда их абстрактность. Содержательно обусловли$ вающие основные ценности появляются в анализе все того же образования, ко$ торое одно в состоянии подхватить в сфере действительного актуальное должен$ ствование бытия и превратить в действительность, и которое за счет этого произ$

водит опосредование между сферой идеальных ценностей и сферой реального бытия (см. гл. 19). Что это образование со всем, что ему сущностно принадлежит, само должно быть ценным, уже следует из его посредничества. Основные черты этого образования должны, таким образом, необходимо составлять ценностные материи. И поскольку речь идет о все том же личностном субъекте (человеке), который один может быть носителем нравственных ценностей, то в то же время ясно, что эти заключающиеся уже в его сущности ценностные элементы должны составлять содержательно обусловливающие основные ценности для всех нрав$ ственных ценностей. Последние присущи как раз тем актам, которые основыва$ ются на тех сущностных качествах, в которых, стало быть, обусловливающие ос$ новные ценности уже реализованы. В этом — и только в этом — смысле основ$ ные ценности в сущностных качествах личности являются «содержательно обу$ словливающими» или «конститутивные» для появления нравственных ценно$ стей. И одновременно они по той же причине изобилия конкретного содержа$ ния непосредственно доступны для наглядного созерцания и без какой бы то ни было рефлексии. Ибо сущность личностного субъекта в его этически конститу$ тивных моментах сама наглядно конкретна.

b) Односторонние ряды ценностей и их отношение к антиномиям

Особенность рассматриваемых теперь ценностных групп заключается в том, что позитивной противопоставленности уже не существует и имеет место более сложное отношение соотнесенности материй. В данном случае ценности проти$ востоит уже не ценность, но исключительно не$ценность. Позитивные противо$ положности отсутствуют, и даже там, где они еще проявляются, они не являются собственно антиномиями. Место контрарного занимает просто контрадиктор$ ное отношение. Правда, нельзя сказать, что это отношение представляет собой нечто новое, ибо и ценностные противоположности все еще имеют в отношении себя не$ценностные противоположности, а их полярно структурированной сис$ теме соответствует точно такая же полярно структурированная система не$цен$ ностей. Но в данном случае неценности имеют иную аксиологическую значи$ мость, так как они не покрыты никакой позитивной контрструктурой. И эта ос$ новная черта остается преобладающей для всех более высоких ценностей (в сле$ дующих группах).

Таким образом, аксиологические линии координат, описывающие данный порядок, — это односторонние ценностные ряды. Между своими крайностями они заключают континуум, который только наполовину позитивен, наполовину же негативен. Каждая линия, соединяющая не$ценность с ценностью — одно$ значно восходящая линия, от негативного через нулевую точку (ценностно ин$ дифферентное) к позитивному.

Эта в себе бесконфликтная однозначность отношений «ценность—не$цен$ ность» характерная для всех дальнейших и более конкретных ценностей благ, си$ туации и личности. Четкое различие последних ценностных групп на уровне фундирующих ценностей еще не проведено. Здесь внутренние всеобщие ценно$ сти ситуации стоят совсем рядом с ценностями актов, имеющих уже однозначно нравственный оттенок. Конечно, внутри отдельных материй признаки того и другого ценностного класса ясно различимы и все же нераздельны и сущностно

взаимосвязаны. Но в целом можно сказать, что в совокупном ряду этих ценно$ стей характер ценностей благ и ценностей ситуации у категориально низших ма$ терий из них имеет еще определенный перевес, по направлению же к высшим он все более ослабевает, тогда как, наоборот, характер нравственной ценностности в том же отношении прибывает и в конце концов получает исключительный пе$ ревес. Очевидно, что данная группа занимает переходное положение. В отноше$ нии высот ценностей этот ряд ценностей является однозначно восходящим, даже если у отдельных из них (средних членов) отношение высот менее прозрач$ но. При всех обстоятельствах, тем не менее, важно строжайшим образом отли$ чать возрастание высоты данной ценности внутри всей ценностной группы от возрастания причастности к ценности ценностно$несущего образования (лич$ ностного субъекта) на каждой ценностно—не$ценностной линии координат.

С другой стороны, группа как целое вполне имеет конфликт противополож$ ностей в себе. Противоположные элементы именно в ней повторяются, в качест$ ве структурных элементов распространяются внутрь нее — так же, как и в более высокие слои ценностей. И где в них противоречие становится видным, оно ос$ тается столь же неразрешимым, что и там.

Но о какой$то содержательной определенности благодаря ценностным про$ тивоположностям можно в случае этих ценностей говорить только условно. Правда, они всегда как$либо подпадают под общую схему той или другой цен$ ностной противоположности, занимают определенные «места» в «ценностном пространстве», даже в определенных рамках позволяют себя под них подвести. Т. е. здесь вполне можно распознать отношение наслоения. Но оно не состав$ ляет сущности этой ценностной группы. Противоположности, хоть и многооб$ разно комбинируются, но из таких комбинаций никогда нельзя получить но$ вую материю, не говоря уже об ее собственном ценностном характере. Поэто$ му ни о каком выведении речи не могло бы идти и в том случае, если бы мы были в состоянии увидеть весь ряд промежуточных звеньев между той и другой ценностной группой. В каждой новой ценности присутствует нечто материаль$ но новое, которое впервые определяет ее своеобразие. У каждой ценности своя аксиологическая сущность.

c) Вторая, дополнительная подгруппа

Наряду с этой присущей личностному субъекту как таковому группой основ$ ных ценностей, существует второй ряд ценностей, которые также являются со$ держательно обусловливающими для нравственных ценностей, но обусловли$ вающими в ином смысле — материально фундирующими. Они не присущи лич$ ностному субъекту и не могут быть получены из анализа.

Этическая действительность строится не только из сущностных черт челове$ ка. Скорее, последние сами онтологически входят далее в состав всеобщих структур бытия. А последние обнаруживают ценностные характеры, которые в качестве содержаний вовлечены в материю нравственных ценностей. Они явля$ ются обусловливающими в более поверхностном смысле. Основная аксиологи$ ческая черта в них — это черта ценности объекта.

Этот второй ряд ценностей отличается, таким образом, от первого и более фундаментального в смысле «антиномии носителя ценностей» (см. гл. 33 а). Ведь

и в целом он совершенно иной. Он начинается с очень общих бытийных струк$ тур, коль скоро и они являются фундирующими для ценностей личности и ее ак$ тов, и заканчивается, восходя до более определенных материй, в безграничном многообразии ценностей благ. Он, таким образом, возрастает в обратном на$ правлении, нежели первый ряд, — к другим низшим классам ценностей, кото$ рые, правда, в себе еще достаточно дифференцированы. Внутри всего этическо$ го пространства ценностей он образует тот регион, в котором располагается цар$ ство ценностей благ. Но здесь речь идет не о всем этом регионе с его разнообраз$ нейшими особыми ценностями, а только о самых фундаментальных, в высоком смысле фундирующих ценностях, которые являются материально определяю$ щими для всеобщей аксиологической проблемной ситуации с сущностью чело$ века в мире и его нравственно релевантной позиции.

Общее же, что связывает этот второй ряд с первым, заключено в том, что их двустороннее положение в царстве ценностей является как бы параллельным. Одни ценности не только обусловливают сходно с другими, но обнаруживают и одинаковое положение к ценностным противоположностям. И в них ценност$ ные противоположности повторяются, причем как бы только в качестве подчи$ ненных элементов, которые нисколько не лишают содержательное изобилие его самостоятельности. И здесь исчезает собственно позитивная противополож$ ность и имеет место простое отношение «ценность—неценность»; здесь как и там господствуют однозначно восходящие континуальности, наполовину с от$ рицательным знаком. И точно так же и здесь порой возникают ценностные кон$ фликты, распространяющиеся далее на противоположности ценностей актов, в той мере, в какой акты направлены на ценности объектов.

Наконец, еще более глубинная связь заключена в исходных точках того и дру$ гого ряда.. В самых низших типах ценностей ряды тесно сплочены без какой бы то ни было четкой границы; лишь с увеличивающейся сложностью и ценност$ ной высотой двусторонних материй ряды расходятся, и в ценностях одного ряда в наибольшей степени проявляются признаки ценностей личности и ее актов, а ценностях другого — признаки ценностей полагаемых в акте в качестве цели си$ туаций. Для величины влияния ценностных различий в этической жизни вооб$ ще эта дивергенция имеет огромную важность.

Глава 36. Ценностные фундаменты, присущие субъекту

a) Ценность жизни

Наиболее элементарная ценность первого ряда — это ценность жизни. Имеет$ ся в виду не ценность формы и бытия всего живого, существующая и вне всякой связи с этосом, но гораздо более узкая ценность жизни как онтологический ба$ зис субъекта — тем самым косвенно и нравственного существа и ценностного носителя, личности. Мы знаем личностное существо исключительно как поме$ щенное на витальную основу — обыкновенно на организм как физический но$ ситель. И всякое высшее развитие духовной нравственной потенции обусловле$