Стиль и язык
А) Письмо Франции
«Письмо Франции» написано в страстном, пафосном, восторженно-эмоциональном стиле. Статья Золя наполнена призывами, вопросами, негодованием, надеждами на светлое будущее. В своей работе автор то и дело использует развернутые риторические восклицания («Жестокая печаль и тревога гложет сердце тех, кто любит тебя, Франция, кто желает твоего достоинства и величия!») и риторические вопросы («Как же можешь ты желать истины и справедливости, когда подвергаются неслыханному поруганию овеянные славой добродетели твоего народу, ясность твоего ума и здравость твоего рассудка?»).
Форма письма, естественно, предполагает использование обращений, и в статье Золя их можно найти огромное количество («И вот первые плоды объявшего тебя безумия, которые ты пожинаешь, Франция…», «К ним я взываю, Франция.», «Но все завершится твоим окончательным торжеством, Франция…»).
Говоря о лексике, нельзя не отметить, что Золя для создания выбранного им стиля использует огромное количество эмоционально-оценочных и экспрессивных («вопиющая ложь», «возмутительная предвзятость», «черные дела»), разговорных («взвинтить», «вопить», «оголтелый», «возня») и даже грубо-просторечных («блудливая газетенка») слов. Кроме того, в тексте можно найти достаточной количество фразеологизмов («Вот, где зарыта собака!», «перепевать на все лады», «спрятать концы в воду»).
В тексте статьи также можно встретить яркие образы и метафоры («летопись времени», «светлый праздник истины и справедливости», «духовное здоровье страны»). Также в «Письме Франции» присутствуют развернутые метафоры и сравнения: «Человек выглядит вполне здоровым, и вдруг на коже его появляется сыпь: это значит, что в нем поселилась смерть. Час пришел, и вышли наружу все твори политические и общественные недуги, оставив след на твоем лице».
Нельзя забывать о том, что Эмиль Золя был, в первую очередь, писателем, создающим художественные произведения. Приверженность классическим литературным традициям оказывает особое влияние на его публицистические произведения, делая их сугубо авторскими и личностными.
Б) «Я обвиняю»
«Я обвиняю», на мой взгляд, написано в более сдержанном стиле. Это связано с тем, что меняется общая направленность текста: это не страстный призыв всей Франции, а стремление последовательно, четко и обстоятельно доказать правду… Нельзя сказать, что в тексте совсем не присутствуют риторические восклицания и вопросы. Холя доказывает свою позицию страстно, излагает факты четко, но вместе с тем эмоционально ( «Не исключает ли надежду на справедливый приговор уже одна покорность дисциплине, вошедшая в плоть и кровь военнослужащих?», «А наивность формулировок, полнейшая бездоказательность доводов!»). Нельзя забывать и про экспрессивную лексику, которая присутствует в достаточном количестве («терзаемый позором», «суровая кара», «вызывает содрогание», скована ужасом»).
Несмотря на большую сдержанность, письмо «Я обвиняю» более наполнена гневом и негодованием, чем «Письмо Франции». Этот эффект создает за счет использования различных речевых фигур. К ним относятся, например, чередование вопросительных и утвердительных предложений, использование односоставных предложений, лексический повтор: «Дрейфус знает несколько языков? Преступление. У него не было найдено никаких компрометирующих бумаг? Преступление. Он держится спокойно? Преступление.
Завершающая часть «Я обвиняю» производит сильнейшее впечатление главным образом благодаря анафоре, на которой она построена. Каждый из 8 абзацев, в которых заключена вся суть обвинения Золя, начинается со слов «я обвиняю». Подобное единоначалие доводит градус напряжения, гнева и негодования до максимума.
Вывод
Таким образом, всего за неделю Золя создает два журналистких произведения, очень разных, но вместе с тем, в высшей степени связанных между собой одной идеей, одним авторским стилем. Первая из них, «Письмо Франции», наполнена призывами ко всему народу, размышлениями Золя о причинах и последствиях «дела Дрейфуса». Автор как бы стремится образумить своих читателей, объясняя, что торжество лжи, продажная пресса, разгул антисемитизма, религиозная война приведут Республику к краху, идеи свободы, равенства и братства, завоеванные кровью, вновь будут попраны. Красочный, наполненный эпитетами, метафорами, сравнениями, язык создает светлое и радостное впечатление у каждого, кто прочтет ее, и дает надежду на то, что истина и справедливость, в конце концов, восторжествуют.
Совсем другим по настроению представляется нам письмо «Я обвиняю», написанное через несколько дней после оправдательного приговора майору Эстерхази. В нем уже нет той радости и восторженности, но вместо них присутствуют гнев, негодование, страстная жажда немедленного правосудия, ненависть к тем, что топит страну во лжи и несправедливости. «Я обвиняю», пожалуй, является лучшей статьей во всем цикле, который Эмиль Золя посвятил «делу Дрейфуса». И дело заключается не только в стройности его доказательств, высокой эмоциональной напряженности, но и в реакции на эту статью. Многим людям письмо президенту Фору «Я обвиняю», которое вышло в мало кому известной газете «Орор», открыло глаза на то, что в действительности происходило во Франции в конце 19 века. Это произведение является венцом в борьбе Золя за справедливость, в той борьбе, которая привела к политическому кризису во Франции, оказавшему влияние на всю Европу.
Оба письма Золя, разные по настроению, но похожие в стремлении открыть истину являются важнейшими публицистическими, политическими, историческими, художественными документами. Их значение огромно, ведь они оказали влияние не только на развитие журналистики и свободы слова, но и на весь исторический ход. Кроме того, «Пиьмо Франции» и «Я обвиняю» - образцы великолепных художественных произведений , написанных красочным языком, который должен являться примером для журналистов и писателей и по сей день.