Соучастие и прикосновенность к преступлению
Древнейший уголовный закон довольно часто использует термин «соучастие», имея в виду объединённое усилие двух или нескольких лиц для совершения преступного деяния. Существовало соисполнительство (простое соучастие) и преступное сообщество [4, c. 19].
Все участники преступного деяния при «совиновничестве» несут одинаковую ответственность. Часто, особенно в связи с сословной принадлежностью человека, ответственность распределяется неравномерно.
При сложном соучастии закон выделяет организатора преступления, которому принадлежит криминальный замысел, составление плана действий и прочее, называя его иногда главным виновником, а также его «помочников», т.е. тех, кто содействовал своими указаниями, материальными средствами совершению преступления («конми, зброею, людьми албо пенезми»). Лица, уличённые в пособничестве, обязаны были представить в суд исполнителя преступления. Сами же они наказывались в зависимости не только от степени участия, но и от ряда других обстоятельств.
Существует также такие формы прикосновенности к преступлению, как подстрекательство и преступное попустительство.
Существуют случаи необходимого соучастия, когда для наличия состава преступления необходима совокупная деятельность нескольких лиц. К таковым относились:
- дуэль;
- похищение замужней женщины с целью взятия её в жёны;
- двоежёнство;
- «чужоложство»;
- брак в недозволенных степенях родства [1, c. 252].
Лица, которые знали о совершении уголовного наказуемого деяния, однако если их деятельность не находилась в причинной связи с криминальным результатом, как правило, не привлекались к уголовной ответственности.
Существовало также и укрывательство. Степень наказуемости за укрывательство зависела от тяжести совершённых преступлений и категории преступников [4, c.21].
Обстоятельства, исключающие преступный характер деяний
В соответствии с принципами справедливости, гуманности и законности в отношении лица, совершившего противоправное деяние, существовали основания, исключающие преступный характер посягательств на охраняемые законом блага и интересы. Это, прежде всего, необходимая оборона и исполнение предписаний закона. В отдельных случаях не признаются криминальными и действия, совершённые в состоянии крайней необходимости, при реализации частного права и с согласия потерпевшего.
Состояние необходимой обороны имеет место тогда, когда «за початком» нападающего кто-то вынужденно защищается от посягательства («у обороне примушоный»), т.е. речь идёт о правомерной защите путём причинения вреда нападающему. Действиями защищающегося лица руководит не злая воля, но необходимость, в силу которой он отражает агрессию и вынужденно защищает как жизнь, здоровье и имущество, так и третьих лиц [4, c. 22].
Крайняя необходимость признаётся в двух случаях: при сдаче крепости неприятелю по причине «голода гвалтовного» и при убийстве чужой собаки «кием або якою бронею, себе боронечи не пометом, ани стрелбою».
Реализация частного права является основанием, исключающим преступный характер деяния. Признавая за частными лицами право возбуждения уголовного преследования в суде, законодатель одновременно даёт «жалобной стороне» право на проведение некоторых процессуальных действий, необходимых для своевременного установления и закрепления доказательств по уголовному делу.
В ряде уголовно-правовых норм, регламентирующих посягательства на имущественные права, имеется прямое указание, что данное деяние совершено «без воли» владельца. Это даёт основание предположить, что в противном случае деяние является правомерным, т.е. согласие потерпевшего исключает его преступность и наказуемость [4, c. 23].