Проект об уничтожении православного и униятского вероисповеданий, а также и русской народности в русских областях, подвластных некогда Польше.

(Перевод, в Вестнике Юго-западной и Западной России напечатанный.)

Если целость и безопасность Государств основывается на взаимной любви граждан, а любовь более всего поддерживается единством веры, то мы, Поляки, желая быть целыми и безопасными в своем Государстве, должны стараться с особенным усилием о единстве веры между обитателями его. А как это единство в Русских странах, принадлежащих Короне и Великому Княжеству Литовскому, по видимому, на столько нарушается, на сколько есть разности обрядов в простом народе, то Чины Королевства и каждый в особенности Поляк, желающий сохранить и обезопасить целость своего отечества, должны вменить себе в обязанность Греческий закон, противный закону Римскому, уничтожать: презрением, преследованием, притеснением последователей оного, и наконец другими, сколь возможно действительнейшими, средствами.

Происходя от древних Поляков Латинского закона, и желая от души благоденствия моему отечеству и вящего распространения Римско-Католической веры, я, с своей стороны, признаю и предлагаю всем истинным ревнителям веры и отечества, к искоренению суеверных, или каких бы то ни было Греческих обрядов, и к введению на место их веры Святой Римской Церкви, нижеследующие средства:

Во первых. Чтобы нам совершить столь спасительное и вожделенное дело, мы должны стараться хранить некоторую дружбу с [40] Москвою и возводить на Польской престол таких Государей, к которым бы расположена была сия держава. Ибо если справедливо, что на поступки врага более обращают внимание, чем на друга, то и Москва, будучи с нами в дружбе, не станет следить за нашими действиями, к чему они клонятся, и дела без помехи пойдут своим порядком: чем с большею для нас пользою, тем с значительнейшим для Москвы и всей Руси вредом.

Во вторых. Шляхта Русского закона, хотя и состоящая в Унии, а тем более схизматики (schyzmatycy), не должны быть допускаемы ни к каким Государственным должностям, особенно же к таким, в которых они могли бы приобресть друзей, нажить себе имение и получить какое-либо уважение, и за тем почет всем Русинам. Это следует ограничить новою, более строгою, нежели прежде, сеймовою конституциею. В особенности же каждый Поляк обязан, находясь в собраниях, чуждаться Русского, по соседству не заводить с ним какой дружбы, разве для своей выгоды, в разговорах, в присутствии Русского, более всего распространяться о суеверия Русских и т. п. После сего я почти могу уверить, что каждый лучше захочет переменить вероисповедание и отказаться от того, что был некогда Русским, нежели терпеть всю жизнь огорчения, равняющиеся смерти.

В третьих. Зажиточнейшие граждане отечества не должны допускать Русинов до таких услуг, которые доставляли бы им случай получать просвещение, разве только если имеют надежду, что они отступят от своих обрядов. Таким образом Русины, оставаясь в невежестве, дойдут до большой нищеты и будут в крайнем презрении, а следовательно принуждены будут, или погибать в своей бедности, или переменить, для какого-нибудь повышения, закон.

В четвертых. Как в городах и местечках Русских находится еще значительное число зажиточных Русинов, то и их нужно довести до нищеты и невежества, дабы они не могли ни деньгами, ни умом помочь себе. Этого достигнуть можно следующим образом: если города находятся в Земских имениях, то владельцы одним допущением Жидов и помещением их в центр города, погубят Русинов, ибо Жиды, по природной своей [41] пронырливости, приберут в свои руки все доходы и, вытеснив Русских из города в предместье, вышлют их на барщину. Если же будут города, так называемые, Королевщина, то в меньших из них Старосты ¹¹, исподволь, под разными предлогами, пусть понуждают и приучают Русинов к барщине. В некоторых же, кроме допущения Жидов, для вышеупомянутой цели, нужно поместить, хотя не много, Римско-Католиков, а потом отстранить Русинов от начальства и всяких градских должностей, доставляющих, какой бы то ни было доход, предоставив таковые только одним Римско-Католикам. Равным образом нужно иметь и ту предосторожность, чтобы все декреты и другие бумаги, выходящие из Магдебургии, были писаны на Польском, а не на Русском, языке, чрез это Русские сделаются еще большими невеждами, и не будут иметь в городах никакой силы, ни значения.

В пятых. Самый трудный для разрешения, в этом спасительном Проекте, узел составляют Владыки и Попы, из коих первых нужно ослепить, чтоб не могли всего видеть, а вторых стеснить, дабы не могли ни повышаться, ни думать, ни делать что пожелают. Как следует поступать в том и другом отношении с Владыками и с попами, изложу следующие средства: Владык, кроме того, что они, согласно с древними конституциями, должны быть из Шляхты, следует назначать из таких, которые находятся в родственных связях с фамилиями Римского вероисповедания, дабы, помогая сим последним, при жизни не собирали больших богатств, и то, что останется по их смерти, доставалось бы в наследство не Русинам, но полякам. Сверх того, мы и преемники наши никогда не должны допускать Русских Епископов к заседанию в Сенате, чтобы они не доставляли своему вероисповеданию никакого значения, не заботились о повышения своих Русинов и не заводили дружбы с почетными и знатными в отечестве лицами, а более всего, что касается до настоящего предмета, чтобы они и догадаться ни как не могли, что подобный Проект в рассуждении их и целой Руси предпринимается и выполняется. [42]

В шестых. Все вообще Преосвященные наши Епископы, взявшись, так сказать, за руки, должны исподволь, но с усиленным старанием, достигать того, чтобы Владыки имели только титул Викариев, дабы, таким образом, состоя под такою зависимостию и властию, они и их Попы подвергаемы были ревизии наших Прелатов, за непристойное поведение были бы публично наказываемы и от суеверий были бы отклоняемы; ибо таким образом Владыки не будут иметь довольно силы противиться всему этому, а народ будучи понуждаем Римским начальством, удобнее склонится к тому, чтобы отступить от существеннейших своих обрядов.

В седьмых Попы в наши времена большие невежды, неспособные, неучи, и если они таковыми навсегда останутся, то это не помешает, а еще более будет способствовать, к удобнейшему выполнению сего Проекта. Ибо они, будучи оставлены без образования и в невежестве, не в состоянии будут ни знать начала своих обрядов, кем и когда они установлены, ни понимать причин, по которым они введены в Русскую Церковь, ни научать народ, что обряды эти действительно происходят от Греческих Св. Отцев, ни ясно и доказательно исследовать, что они ни в чем неизменены, не суеверны, ни, наконец, оказать разумное сопротивление при их уничтожении. А для того, чтобы к удержанию Попов, в этом, весьма для нас вожделенном, грубом невежестве, я считаю самым действительным средством бедность, в которой они как доселе оставались, так из оной никогда не выйдут, если станем поступать с ними следующим образом: во первых нужно, чтобы ктиторы не делали в пользу церквей никаких записей, ни эрекции ¹², для того, чтоб новопосвященный Поп принужден был, для прокормления себя и своего семейства, сам купить ту землю, которою владел его предместник, и продающие подобным образом не будут подвергаться симонии, как учили меня наши богословы; во вторых, если где находятся древние эрекции, то и там имеющие право на подаванье ¹³ при выдаче [43] презенты ¹⁴, могут брать деньги от поступающих в Священники, без всякого зазрения совести, не за презенту (чтобы это не имело вида продажи посвященных Богу вещей), но дабы тут же, в самом начале, поставить Попишку в невозможность запастись схизматицкими и суеверными книгами. В выданной же презенте не следует подробно означать земель, ибо таковые презенты могли бы заменить эрекцию, и не упоминать о всех тех свободах (льготах), какие имеют наши Ксендзы; достаточно только составлять их таким образом, как я читал одну копию: «Я N.N. даю презенту N.N., освобождая от всяких повинностей господских, подорожчизны ¹⁵», и проч. С таким-то благоразумием поступали древние Поляки, предки наши, достойные бессмертной славы, а потому, если не более, то наравне, или мало чем меньше, получали дохода от Попа, как и от мужика; ибо Попишке нигде не позволено было брать водку, как только у Жида шинкаря, и если Жид ловил Попа с водкою на дороге, или отыскивал у него в доме привезенную из других мест, то тотчас выводил из хлева Поповского пару волов; Попу запрещено было молоть хлеб на другой какой-либо мельнице, кроме указанной, и в случае, если бы Попишко нарушил это постановление, то Жид, разбивши анбар или кладовую, забирал муку и все съестное. Этими и подобными средствами предки наши многих схизматиков заставили обратиться в Унию. Употребляя и мы сии средства, успеем, при помощи Божией, перевесть и прочих, по крайней мере, на Униятов, а со временем всех обратить в Римских Католиков. Делу нашему будет споспешествовать и то, если мы воспретим Попам обирать наших крестьян и посредством их обогащаться. В сем случае и экономы и управители имений, если смерть переселит кого-нибудь в другую жизнь, должны призвать к себе наследников умершего хозяина и определить им, что они должны будут заплатить за погребение; если же Поп назначаемым вознаграждением не будет доволен, и умершего погребать не станет, то община пусть занесет труп ему на двор. Тоже за совершение прочих треб двор (экономия) должен назначать самую [44] ничтожную плату, чем воспрепятствуем Попам брать с крестьян лошадей, коров, волов и недвижимое имущество, отказываемое по завещанию, а не редко и вынужденное; прекратим всякие их поборы и грабежи как за Таинства, так и за вымышленные ими обряды, а чрез то доведем их до такой бедности, что они не в состоянии будут иметь приличной и тем более богатой одежды. Как же после того, находясь в нужде, будут они запасаться книгами, или, что важнее, давать детям своим хорошее воспитание? Ибо эти поборы и труды их рук составляют источник всех их доходов, всего имения и всех средств к жизни. Вообще же все мы должны стараться предложить на сеймах Римско-Католическим Епископам нашим сей Проект, чтобы они собором (synodaliter) постановили, сколько и за какие требы должно платить Русским Попам, и обязали бы Епископов, чтобы предписали Протопопам или Наместникам, чем и за что должен довольствоваться Поп. Поступая таким образом, мы удержим Попов в полезной для нас, а для Русинов несносной, нищете и, сверх того, возбудим еще в крестьянах, посредством таковой потачки, приверженность к себе, а к Попам ненависть, чем удобнее и преклоним их, когда ни захотим, на свою сторону.

В осьмых. Семейства Попов во всем должны подлежать суду дворовой экономии, и, для большего их унижения, за каждый малейший проступок, или неповиновение, следует наказывать их строже. Кроме того, нужно разглашать, что сыновья попов, называемые обыкновенно поповичами, исключая одного, который поступает на место отца, от крестьянства не освобождаются, и что они не имеют права поселяться в вольных городах и переходить на жительство из одного места в другое. Когда же они, сделавшись умнее, не станут верить сим неосновательным слухам, то нужно будет сделать таковое, на пр., постановление (под предлогом, будто бы понуждении их к учению), что те из поповичей, которые не достигнут полного образования, пусть навсегда остаются крестьянами своих господ помещиков. А как они имеют свободный доступ в наши публичные училища, подобно всем Шляхетским детям, то Шляхта должна их преследовать. Отцы незаметным образом подадут к тому средства, наставники, как люди умные (знаю, ибо и сам испытал), не только не станут препятствовать сему, но и сами [45] даже помогут преследовать. Впрочем, пусть никто не думает, что было бы полезно запрещать всем поповичам поступать в училища, от того, во 1-х, что дети Шляхты, сделавши какой либо проступок или шалость, как обыкновенно водится в буйной молодости, могут свалить на Русинов; во 2-х, что Русины, будучи хорошо наставлены нашими Ксендзами, в состоянии будут лучше уверять народ, что Римские Таинства столько же важны и действительны, как и Русские, что эти два обряда один другому не противоречат, и что Римская вера с Греческою одна и та же; а это все, с течением времени, к удобнейшему преклонению упорных умов Русских послужить может.

В девятых. Но если бы, по какому-нибудь случаю (чего, впрочем, не надеюсь) Русские достигли надлежащего образования, то следует, кажется, поступать с ними таким образом: тех, которые захотят оставаться в духовном звании, уговаривать, чтобы они вели жизнь безбрачную, и оказывать сим более, нежели другим, уважения, давать более свободы, увеличивать доходы и проч. Когда, таким образом, все, поступающие во Священники, с охотою станут избирать жизнь безбрачную, тогда намерения наши вполне достигнут своей цели; ибо, по смерти безбрачных Священников, некому будет заступать их места: мещанским и крестьянским детям запретим учиться, поповичей не будет, мелкой Шляхты немного, и та без всякого образования. И так, дело дойдет до того, что мы станем определять на сии места своих приходских Священников (plebanow) нашего Римского обряда, больше же нам ничего и не нужно.

В десятых. Более всех непреклонны, это миряне из простого Русского народа, умеющие читать свои книги: стоит только уничтожить причину этого упрямства, то и упрямство само собою уничтожится. Этого нам, Полякам, легко достигнуть, если запретим крестьянским сыновьям учиться в школах, находящихся при церквах. От чего не только получим вышесказанную пользу, но, кроме того, предохраним себя от убыли в крестьянах, что не редко мы испытываем; ибо мужичек, выучившись в простой сельской школе, уходит от своего господина за несколько десятков миль и ищет свободы, на что жалуются Воеводства Русское, Волынское и Брацлавское с прилежащими к ним землями. [46] Посему экономы и управители должны бы иметь в своих инструкциях приказание строго наблюдать за тем, чтобы Русские крестьянские дети приучаемы были не к книгам, но к плугу, сохе, ралу и цепу.

В одиннадцатых. Для лучшего, со временем, обличения Русинов, следовало бы собрать и отметить в особом списке все встречающиеся в их обрядах несообразности, оскорбительные слова и действия против Римлян, частые похождения Попов (которые между такою их многочисленностию приискать не трудно), дабы, когда этот Проект будет приводиться в исполнение, мир увидел справедливые причины к таковым действиям Поляков. Но если бы в таковых, осуждающих Русинов, действительных обличениях оказался недостаток (чего быть не может в самом даже просвещенном и лучшем народе), то полезно будет, к подкреплению наших замыслов, разглашать хорошо обдуманные против них вымыслы, а еще полезнее секретно распространять, от имени их Попов, или же самых Владык, Русские сочинения, вредные Речи Посполитой, имени Польскому и Римско-Католической вере. Это служило бы в свое время немаловажным поводом к уничтожению в Польше Греческой религии, и сильным побуждением как для духовного, так и для светского состояния, как для Сенаторов, так и для рыцарства, к выполнению дела.

В двенадцатых. Когда эти приготовления будут исподволь совершены, этого дела не следует вдруг приводить в исполнение и одновременно во многих местах, но постепенно нужно начать с тех уголков страны, где более Римско-Католиков, чем Русинов, и притом, начинать не без причины, а на пр., уличая Попов в дурном поведении, в соблазнительном образе жизни, в незнании, или неприлежании в учении веры, в нерадении при совершении нужных для спасения Таинств, и в других, сим подобных, несообразностях. Таким образом постепенно, с осмотрительностию и благоразумием, когда успеем в некоторых местах, то поощрением, то обманом, то угрозою, переделать Русинов на Римлян, то, без предосуждения, дойдет до того, что, по милости Божией, во всей стране Русской, к общему всех желанию, процветут Римские обряды. [47]

В тринадцатых. Но так как народ Украинский, Подольский и Волынский, отстаивая свою веру, готов взбунтоваться, то в таком случае, если трудно будет перебить, или, по немногочисленности Польских войск, усмирит бунтующих, Республика не должна жалеть той потери, если всех таковых ревнителей отдаст в рабство Татарам: они скоро переловят их, как своих, а оставшийся после них край заселить народом Польским и Мазовецким. Нечего в сем случае и думать, чтоб Москва интересовалась Русинами, когда они уже сделаются Униятами; ибо нужно знать, что Униятов, более нежели нас, ненавидят (Русские) и рады бы видеть их, за отступление от схизмы, в крайнем бедствии; но хотя бы Москва и расположена была к Униятам, все же мы можем сделать ее для них такою, какою захотим.

Поступая таким образом с Русинами, мы, без всякого сомнения, достигнем, со временем, того, что народ Польского Королевства утвердится во взаимной любви, согласии и единстве, и что Польша сделается почетнее, сильнее и страшнее для иностранцев, что Римско-Католическая религия процветет на пространстве более 160 кв. миль, словом, что все мы сделаемся сильными и будем вне всякой опасности.

Здесь, под конец, заметим, что так как Русь, будучи оставлена при своем законе, или в следствие отступления от Московской схизмы, или в следствие возвращения к оной, стала бы грозить Польше падением, то если переделаем ее в Римлян - лишим сначала Москву надежды когда-либо возвратить оную, а потом, тесно связанную с нами, сделаем ее неприязненною Москве. Что дай, Бог! Аминь.

Комментарии

1 Был сочинен (в 1786 году), говорит Бантыш-Каменский (в своем «Историческом известии о возникшей в Польше Унии.» М. 1805, стр, 412) безымянным творцом Голос или Проект о том, дабы Униятов в Польше и Литве совсем искоренить, преобразив их в закон или обряд Римский. Проект сей напечатан тогда же и разослан во все воеводства и поветы, на все предсеймовые Сеймики, и на самый Сейм, вскоре потом воспоследовавший.» - «Известие сие (прибавляет Бантыш-Каменский в примечании) от Преосвященного Георгия Кониского, Архиепископа Могилевского, сообщено; печатной же оной проект, уповательно, имеется в Государственной Коллегии Иностранных Дел, или в Святейшем Синоде.»

2 «Exemplaria hujus secretioris projecti, typisque in lucem nusquam excussi, adservantur in Archivis Leopoliensis metropoliae ac Premisliensis dioeceseos, itemque in Stauropygiali et aliis inibi monasteriis.»

3 Проект писан, когда уже большая часть Дворян в Литве и в Польско-Русских областях, убегая притеснений, перешла в Католиков.

4 Схизматиками Поляки называли жителей Русского исповедания, не Униятов.

5 В Польше Дворяне неграмотные занимались земледелием; грамотные без состояния служили у помещиков в разных экономических должностях, а из среднего состояния люди служили некоторое время при дворах вельмож и у знатнейшего духовенства, чтобы научиться светской образованности: это называлось «быть на резиденции», но много Шляхты находилось в военной и гражданской службе и в духовенстве.

6 Поселение на помещичьих землях лишало свободы многих из Польской Шляхты, тем неизбежнее было в подобном случае порабощение для Русских мещан.

7 Сенат в Польше соответствовал Верхней Палате Парламента. Сенаторские места Епископов, Воевод, Каштелянов, и Министров жаловались Королем.

8 В Польских училищах дети Униятов должны были слушать Латинский катихизис и посещать ежедневно Католическую церковь училища; все они переходили в Католиков, исключая не многих, оставив и сих в Унии для занятия духовных мест. Это продолжалось и по занятии края.

9 Не задолго до разделения Польши высланы за границу, сперва из Литвы потом из присоединенных от России областей, Священники Греческого исповедания, не принявшие Унии, и жители, не имея духовенства для совершения треб по своему обряду, должны были перейти в Унию.

10 В Польше действительно существовало мнение, что Православные в заговоре на Католиков; оно было распространено духовенством Католическим.

11 Пожизненные владельцы Королевских, т.е., Государственных населенных имений, раздаваемых Королем за заслуги отечеству.

12 Иначе, фундуш, учреждение, дарственная запись на земли и угодия в пользу церкви.

13 Jus patronatus.

14 Подавательный, одобрительный лист.

15 Пошлина, взимаемая с обывателей на починку дорог.

(пер. О. Бодянского) Текст воспроизведен по изданию: Проекты об уничтожени греко-российского вероисповедания в отторженных Польшей от России областях // Чтения императорского Общества Истории и Древностей Российских. №. 4. М. 1862

Голос

обитателей воеводств и уездов русских к собравшимся на сеймики и к чинам на сейме,