2. Всероссийские мусульманские и местные съезды и реформа духовных управлений

На I Всероссийском мусульманском съезде в мае 1917 г. духовенство вело самостоятельную политику, приняло «деятельное и активное участие во всех политических делах», настаивало на параллельном сосуществовании национальных и религиозных органов. Ключевым моментом, усилившим самостоятельность духовенства, стало избрание независимого Духовного собрания во главе с муфтием Г. Баруди, который выдвигался на пост Раис уль-Улама на III Всероссийском мусульманском съезде 1906 г. Из 6 казыев 1 (Гуме аль-Караши) представлял казахское духовенство. Мусульмане Казахстана воссоединились с мусульманамие европейской России и Сибири.

Г. Баруди и избранные казыи представляли джадидов и в большинстве своем являлись активными общественными деятелями. Временное Бюро мусульманского духовенства под председательством Г. Гумери было сформировано из того же круга[6]. 20 мая 1917 г. в Казани руководством «Общества духовенства» была создана комиссия по подготовке Всероссийского мусульманского съезда духовенства[7]. Таким образом, сторонники Г. Баруди взяли под свой контроль подготовку к проведению съезда корпорации.

В июне 1917 г. была дана фетва, признающая расходы на мектебы, медресе и другие просветительные и научные цели равной садака и богоугодным делам. Фетву подписали муфтий Г. Баруди, муфтий Крыма Дж. Челеби, казыи С. Урманов, Г. Сулеймани, К. Тарджемани, Г. аль-Караши, М. Буби; бышие казыи Х.-Г. Габяши и Н. Мамлеев; имамы и мударрисы Казани (З. Амирхан, С. Баруди, К. Салихи), Уфы (З. Камали, Дж. Абзгильдин, А. Ахмедвалиев), Чистополя (Н. Амирхан), Троицка (Г. Расули), Омска (Х. Пономарев), Самары (Ф. Муртазин), Астрахани (Г. Гомери), Кышкара (Ш. Утяганов), Екатеринбурга (Г. Рахманкулов), Стерлитамака (М. Рамиев, М. аль-Ханафи), Байряков (М. Губайдуллин), Петропавловска (М. Бигишев) и Мелекесса (Г. Губайдуллин)[8].

В июне 1917 г. при Духовном собрании под председательством Х.-Г. Габяши состоялось совещание по образованию. На нем были приняты решения о передаче религиозных школ от правительства в руки Духовного собрания. Было принято решение о том, что «медресе не являются собственностью определенной мечети или прихода»[9]. Это решение заложило основы для практического сосредоточения всех религиозных школ в руках Духовного собрания и тем самым создания, централизации и унификации религиозных школ согласно резолюциям 1905–1907 гг.

На I Всероссийском мусульманском съезде в мае 1917 г. духовенство вело самостоятельную политику, приняло «деятельное и активное участие во всех политических делах», настаивало на параллельном сосуществовании национальных и религиозных органов. Ключевым моментом, усилившим самостоятельность духовенства, стало избрание независимого Духовного собрания во главе с муфтием Г. Баруди, который выдвигался на пост Раис уль-Улама на III Всероссийском мусульманском съезде. Г. Баруди и избранные казыи представляли джадидов и в большинстве своем являлись активными общественными деятелями.

Кульминацией движения духовенства Всероссийский съезд духовенства (Голямалар съезды), проходивший 20–26 июля 1917 г. в Казани. В нем участвовало около 100 делегатов. Кроме представителей татар и башкир на нем присутствовало духовенство Крыма, Кавказа, Туркестана, Казахстана, Сибири, то есть съезд действительно носил всероссийский характер. Муфтий Г. Баруди, открывая съезд, обозначил основные его проблемы: структурирование Всероссийского союза духовенства; реформа мектебов, медресе и религиозного образования; определение обязанностей духовенства во время выборов; структура Духовного управления; структура приходов (махалль); религиозные праздники; общие обязанности духовенства; «Маджалла Махкама Шаргыя» («Журнал Духовного собрания»); издательская деятельность Союза духовенства; подготовка к общемусульманскому съезду; объединение духовных собраний в национальном вопросе.

Мулла Н. Буави призвал съезд к активной роли духовенства. Ему возразил С. Максуди, заявивший, что деятельность духовенства должна быть ограничена тремя вопросами: обеспечение потребностей культа; обеспечение нужд духовенства, как класса; использование духовной силы духовенства. Он подчеркнул, что духовенство должно выбрать этот путь, а не путь влияния на все стороны жизни. Против этой позиции выступили все улемы, включая З. Камали, С. Иманколый, И. Габиди, Г. Апаная, М. Кадырмети и Х. Гааяши. В устав Общества духовенства был внесен пункт о его цели: «Сохранять мораль, обычаи и религию Ислама».

24 июля на заседании съезда обсуждался вопрос о правах женщин. С докладом выступил консерватор Мурад Рамзи (Мекки). Он подверг резкой критике решения о равноправии женщин, принятые на Московском съезде. По его мнению, они подрывали устои татарского исламского общества. М. Рамзи подверг резкой критике решения о равноправии женщин, принятые на I Всероссийском мусульманском (Московском) съезде. По его мнению, они подрывали устои татарского исламского общества. Его оппонентом выступил М. Биги, защищавший равноправие женщин. М. Биги, категорически не согласный с позицией М. Рамзи, утверждал: «Все дети Адама, мужчины и женщины, без исключения равны во всех правах». Он призвал провозгласить в семьях автономию, чтобы «не погасли (не погибли) мусульманские государства». Столь радикальная терминология не была воспринята большинством съезда.

Съезд принял решение об изменении решений I Всероссийского мусульманского съезда (май 1917 г.) по женскому вопросу в двух моментах: сохранение гражданского равноправия женщин, но отсутствие равноправия в вопросах права наследования, дачи свидетельства, развода; сохранение многоженства и паранджи.

На II Всероссийском мусульманском съезде в Казани в 29 июля 1917 г. членом президиума съезда от духовенства казый Г. Сулеймани в докладе от имени ЦДУМ проанализировал его деятельность в послереволюционный период. Он заявил, что в соответствии с постановлениями Московского съезда мая 1917 г., уравнявшего права женщин и мужчин в сфере семейного права, Собрание упорядочило вопросы брака и развода. Оно столкнулось с ситуацией, когда «в некоторых местностях народ восстал против крайне консервативного духовенства, а в других местах — наоборот не любит, что духовенство слишком либеральное». Сулеймани констатировал, что в правовом положении женщин сложилось критическое положение. Он констатировал: с одной стороны вышеупомянутые постановления Московского съезда, «с другой стороны Шариат и Коран… Со всех сторон эти постановления опротестовываются, и даже по этому вопросу прибыла делегация военных. Некоторые военные в Уфе из мечети выгнали женщин». Сулеймани отметил, что эти радикалы даже не отреагировали на замечания имамов, что пребывание женщин в мечети не противоречит нормам Корана.

Сулеймани от имени Собрания призвал внести изменения в постановления Московского съезда, особо отметив, что вопросы норм Шариата должны решаться только Духовным собранием, а не голосованием на съездах. Поправка Сулеймани сводилась к констатации того, что женщины обладают всеми правами, содержащимися в Коране, а также всеми политическими правами и свободами. Вместе с тем Духовное собрание регулирует вопросы многобрачия и развода (талак), контролируя соблюдение прав женщин. Вопросы же свидетельствования (шахада) и наследования (мирас) должны решаться по Корану. Против такого варианта выступили молодые социалисты, включая Мулланура Вахитова, Ильяса Алкина, Галимджана Ибрагимова и других. Позицию. Сулеймани подержали муфтий Галимджан Баруди и ахун Белебея Джамалетдин Хурамшин. Поправка Духовного собрания была отклонена большинством голосов, а его членов упрекнули в невыполнении решений съезда, на котором они были избраны. В ответ Сулеймани заявил, что в случае неприятии их поправки Духовное Собрание в полном составе уходит в отставку. В итоге съезд покинули радикалы, а поправка Духовного собрания были принята единогласно. Таким образом, имамы сохранили единство нации. Духовное собрание донесло до общественных деятелей позицию большинства народа, которое выступало тогда против полного равноправия женщин.

В целом участники съезда духовенства смогли противопоставить свою позицию в женском вопросе либералам. Но именно объединенное заседание казанских мусульманских съездов 22 июля 1917 г., включив муфтият как один из назаратов (министерств) в Милли Идарэ (правительство национально-культурной автономии), фактически поставило духовную власть под контроль светской. Путем отказа от ряда либеральных положений, и важнейшим из них стало частичное ограничение женского равноправия, светским лидерам удалось заключить альянс с большинством духовных лидеров[10].

На II Всероссийском мусульманском съезде в июле 1917 г. ОМДС было трансформировано в Диния Назараты в составе Милли Идарэ. Несмотря на дискуссии в обществе об избирательных правах для женщин, 30 июля 1917 г. временный муфтий С. Урмнов, казыи К. Тарджемани, Х. Махмудов, Г. Караши и М. Буби подписали фетву, санкционирующую участие женщин в выборах[11].

25 марта 1917 г. в Симферополе был созван татарский делегатский съезд (курултай), где муфтием Таврического магометанского духовного правления (ТМДП) и председателем Временного крымско-мусульманского исполнительного комитета (ВКМИК) был избран Челибиджан Челибиев. По вопросу о вакуфах сразу же после съезда была отправлена телеграмма министру-председателю Временного правительства князю В. Е. Львову. В ней указывалось на разграбление вакуфов во времена империи. Здесь указывалось, что вакуфы являются «по шариату имуществом, принадлежащим религиозной общине мусульман и должны служить по повелению религиозно-правовой догмы средством на содержание школ и мечетей. Далее муфтий Ч. Челебиев и председатель комиссии по вакуфам прапорщик Д. Сейдамет сообщают о решениях съезда: «1) все вакуфные имущества и капиталы, образованные от доходов с этих имуществ, считаются достояниями национальными и принадлежащими крымским татарам; 2) вследствие сего управление вакуфными имуществами и хозяйственное распоряжение капиталами должны находиться непосредственно в руках крымских татар и под их контролем; 3) все административные должности, находящиеся во главе управления вышеупомянутыми имуществами, состоят из лиц, избираемых всеми крымскими татарами, путем всеобщего, прямого, равного и тайного голосования; 4) конференция крымских татар, считая вакуфную комиссию[12] упраздненной обязала исполнительный комитет учредить управление вакуфными имуществами в Крыму, состоящее из выборных председателя и совета. На местах создавались соответствующие уездные и волостные комитеты. После определенной дискуссии ВКМИК удалось добиться признания от правительства, согласия МВД на свое предложение, но законопроект был оправлен на согласование[13].

Вопрос о вакуфах занимает свое место в деятельности всех несоветских администраций Крыма в 1917–1920 гг. По конституции крымско-татарского народа (крымско-татарские основные законы) от 18 декабря 1917 г. в состав правительства входит министерство (дирекция) финансов и вакуфов. При ней «создается отдел, который заботится об улучшении положения вакуфов и по поднятии культурно-экономического уровня татар, живущих на вакуфных землях» (п. 8 б)[14]. В 1918 г. при правительстве Крыма, возглавляемом генералом Сулькевичем, Министерство юстиции представило записку, обосновывающую передачу вакуфов крымско-татарской директории[15]. Крымско-татарская директория была разогнана правительством генерала Деникина в 1919 г. При режиме адмирала Врангеля 5 мая 1920 г. состоялся съезд крымско-татарских представителей для обсуждения вопросов автономии татар. Съезд создал комиссию, которая приняла следующее решение: «в области дел духовно-религиозных, вакуфных и культурно-просветительных татарам Крыма представляется самоуправление». Представительным органом является Мусульманский совет. «Управление (исполнительный орган) имеет три отделения: духовно-религиозное, вакуфное и культурно-просветительное»[16]. Однако занятие Крыма советскими войсками в ноябре 1920 г. перечеркнуло эти планы

В ноябре 1917 г. Милли Идарэ назначило первых мухтасибов. Мухтасибом Казани стал Г. Апанай, Самары — Ф. Муртазин (бывший редактор журнала «Иктисад»). Назначение мухтасибов-джадидов, лояльных линии Милли Идарэ и Диния Назарат, становилось оружием контроля национального правительства за регионами, так как приходское духовенство было основным передатчиком распоряжений правительства для народа.

Осенью 1917 г. медресе «Усмания» под руководством его мударриса Дж. Абзгильдина фактически превратилось в основное медресе культурно-национальной автономии, где наряду с ним к преподаванию приступил целый ряд богословов, включая Г. Баруди, Х.-Г. Габяши, Г. Сулеймани, З. Камали, Г. Шнаси, М.-Н. Тюнтяри, З. Кадыри, М. Ханафи. Лидеры духовенства играют все более периферийную роль в национальных органах. Общенациональные, финансовые, просветительские, политические вопросы изымаются из рук Диния Назарат. Оно сохраняет контроль лишь в сфере назначения духовенства, строительства мечетей, создания духовных учебных заведений и их программы, вопросах брака, регистрации, раздела имущества. Низам-Намэ (Устав) Духовного собрания принимается Миллет Межлисе.

Большевики и их мусульманские соратники-социалисты нанесли удар и по светскому Всероссийскому Милли Шуро. В декабре 1917 г. его председателю А. Цаликову наркомом по делам национальностей И. Сталиным с И. Сталин было предложено возглавить комиссариат, который избирался бы президиумом всех мусульманских народов. При этом заместителем комиссара был бы один из мусульманских социалистов. А. Цаликов вынес этот вопрос на обсуждение Миллет Меджлисе и Всероссийского Милли Шуро, которые отклонили возможность сотрудничества с большевиками. В эти дни мусульмане были вынуждены занять свою позицию в конфликте между большинством Учредительного собрания, где татары получили 16 мест, и большевистским режимом.

5 января 1918 г. Всероссийское Учредительное собрание приняло «Постановление о государственном устройстве России», в котором «Государство Российское провозглашается Российской Демократической Федерацией, объединяющей в неразрывном союзе народы и области, в установленных федеративной конституцией пределах, суверенные».

Ранее в этот же день А. Цаликов провозгласил «Декларацию мусульманской социалистической фракции». В ней констатировалось, что «Совет Народных Комиссаров оказался бессильным обеспечить народам России свободное развитие и осуществление ими всей полноты национального творчества». В декларации требовалось «действительное признание России федеративной республикой и санкционирование Учредительным Собранием… штатов», включая штат «Поволжье» и «Южный Урал». В земельном вопросе предусматривалась социализация земли при существовании особых земельных кодексов частей федерации.

На следующий день после провозглашения Российской Федеративной Республики 6 января 1918 г. Миллет Меджлисе заявило о рождении ее субъекта — Штата Идель-Урал и приняло решение о порядке создания Штата. Только Г. Ибрагимов поддержал линию ВЦИК и покинул Учредительное собрание вместе с большевиками. Татары создали «мусульманскую социалистическую фракцию» куда вошли А. Цаликов, С. Салихов, Ф. Туктаров, Ш. Мухаммедъяров, Ш. Сунчаляй, А. Мухаметдинов, Г. Ильясов и М. Ахмеров. Ф. Туктаров и Ш. Мухаммедъяров целиком поддерживали политическую линию лидера эсеров В. Чернова и выступали за борьбу с Советами. В здании Всероссийского Милли Шуро состоялась встреча между И. Сталиным и членами фракции, где последние отказались от сотрудничества с советской властью[17].

Таким образом, лидеры мусульманской элиты России отказались признать советскую власть. 11 января 1918 г. первая сессия Миллет Меджлисе прекратила работу. Членами Диния Назараты были избраны казыи Р. Фахретдин, С. Урманов, К. Тарджемани, М. Буби, Г. Сулеймани, Хаджат аль-Хаким Махмудов. Пост председателя сохранил Г. Баруди. Реальная власть в Диния Назарат сохранилась в руках деятелей ордена Накшбандийа: шейха Баруди и его мюридов Тарджемани и Сулеймани, то есть духовенства, связанного с буржуазией Казани. Хотя в решении о роспуске Милли Идарэ от 12 апреля 1918 г., которое подписали И. Сталин и М. Вахитов, было особо отмечено сохранение Духовного управления, «с условием невмешательства в политические дела». 25 апреля 1918 г. от имени Диния Назараты (Религиозного министерства) Г. Баруди и казыи подписали воззвание, где они предупреждали авторов этого решения об ответственности перед божьей карой, судом нации и истории. В июне 1918 г. от имени Диния Назараты они подписали поздравление в связи с избавлением Уфы от власти большевиков.

Во второй главе «Мусульманское духовенство Дагестана в годы революции и гражданской войны (1917–1921)» показывается участие представителей духовенства в революции и Гражданской войне, их роль в руководстве антисоветскими и антиденикинскими восстаниями. В эти годы религиозные деятели в Дагестанской области стали самыми популярными лидерами общественно-политической жизни, их избирали в новые выборные и представительные органы власти. Другие общественно-политические деятели старались заручиться поддержкой духовенства, социалисты-большевики смогли расколоть ряды религиозных деятелей и умело использовали их в сложной политической игре. Для обсуждения религиозных и важных общественных вопросов стали легально созываться Советы алимов и съезды духовенства, что было невозможно при царском режиме. По требованию духовенства и верующих повсеместно стали создаваться шариатские суды, расширялась сеть мусульманских школ — мектебов и медресе, строились новые мечети.

В Дагестане Октябрьская революция и начало Гражданской войны окончательно раскололи религиозных деятелей на сторонников и противников большевиков. Антисоветское движение под религиозными лозунгами возглавил крупный алим Н. Гоцинский, провозглашенный в мае 1917 года муфтием, а в августе 1917-го и январе 1918-го — имамом Дагестана. Дагестанских социалистов и большевиков поддержали шейхи А.-Х. Акушинский (в пику Гоцинскому социалистами-большевиками в январе 1918 г. провозглашенный шейх-уль-исламом), Сейфулла-кади Башларов, Хасан Кахибский и их последователи. Некоторые религиозные деятели боролись как против «красных», так и против «белых», считая и тех и других противниками независимости самопровозглашенной Республики горцев Северного Кавказа и Дагестана (Горской республики). Яркий тому пример — Узун-Хаджи Салтинский, возглавивший в 1918 г. вместе с Гоцинским антисоветское восстание, а в 1919–1920-х годах — антиденикинское движение в Чечне и ставший союзником А.-Х. Акушинского. Н. Гоцинский считал Деникина противовесом большевикам-атеистам и запретил своим последователям участвовать в антиденикинском движении, но повторно возглавил антисоветское восстание 1920–1921 годов и призвал горцев под знамена ислама. В политической борьбе как против «белых», так и против «красных» духовенство широко использовало проповеди и фетвы, призывающие мусульман защитить ислам и шариат от «гяуров». По призыву религиозных деятелей за оружие взялись сотни и тысячи дагестанцев[18].

Шариатский суд был одним из наиболее распространенных религиозных институтов, с помощью которого представители мусульманского духовенства держали под своим влиянием массы. Первая резолюция о создании шариатских судов была принята на первом съезде горских народов Кавказа, проходившем в мае 1917 г. во Владикавказе. При активном участии самых авторитетных ученых-алимов, кадиев и деятелей Горской республики в дальнейшем было разработано «Временное основное Положение судоустройства и Шариатского правления Республики Союза горцев Кавказа». Согласно «Положению», на территории Горской республики учреждались выборные сельские и городские, окружные и областной шариатский суды. Сельские шариатские суды в составе трех лиц во главе с кадиями создавались обществами, насчитывающими не менее 50 домов. Возглавляло шариатскую судебную систему Горской республики Шариатское правление из 11 членов с Главноуправляющим — муфтием во главе.

В разгар Гражданской войны шариатский суд в Дагестанской области был преобразован в военно-шариатский и использовался противоборствующими политическими силами и деятелями как инструмент борьбы с оппонентами[19].