Заговор «пажей» и Каллисфен

После убийства Клита обстановка в лагере Александра стала еще более напряженной. Прошло всего несколько месяцев после этой трагедии, как разыгралась новая драма. А началось все с того, что Александр, вероятно почувствовав всеобщий трепет, решил ввести обряд коленопреклонения, называемый проскинесис: « Он хотел, чтобы его не только называли сыном Юпитера, но и верили в это; как будто он мог предписывать людям, что думать и что говорить. Он приказал македонцам раболепно приветствовать его, падая ниц на землю. Это желание царя подогревалось гибельной лестью, обычным злом для царей…».⁷² В окружении Александра в это время появляются льстецы, а именно некий аргивянин Агис и Клеон из Сицилии. Но наиболее сильное воздействие на сознание царя оказывал абдерит Анаксарх, который своими речами смог утешить его после убийства Клита. Анаксарх внушил Александру, что это убийство было справедливым и что царя можно оправдать, благодаря его божественному происхождению. Такими словами Анаксарх облегчил горе царя, но и внушил ему больше гордости и презрения к закону.⁷³

Угодникам Александра противостоял философ грек Каллисфен – племянник Аристотеля и историограф похода. Ранее он полностью одобрял политику царя, однако, постепенно его начали одолевать сомнения. Сейчас он открыто высмеивал Анаксарха за его приспособленчество.⁷⁴ Введение проскинесиса сломило его терпение.

Каллисфен выступал против раболепия и многие прислушивались к нему. На этот счет Курций пишет: « Его слова вызывали не только молчаливое согласие, но и возгласы одобрения, особенно со стороны стариков, которым тяжело было изменение старого обычая на иноземный лад».⁷⁵ И если даже его речи не содержали прямого призыва к убийству царя, они, во всяком случае, падали на благоприятную почву и ускорили формирование заговора.⁷⁶ На одном из пиров, когда все приближенные должны были упасть перед царем ниц, тем самым выразив свою абсолютную покорность, он единственный не подчинился. Тем самым Калиисфен невольно подал пример недовольным.

Своими обвинениями Каллисфен требовал сохранить грань между Западом и Востоком.⁷⁷ Он был верным последователем своего родственника Аристотеля, который, как мы знаем, не одобрял восточной политики Александра. Особенно не любил Каллисфен бесконечных пиров, которые устраивал царь. Он практически не появлялся на этих гуляниях, отклонял приглашения. Поэтому, возможно, и появилась у Александра неприязнь к нему. Курций пишет: « Твердость этого человека и всем известная его независимость были ненавистны царю, как будто только Каллисфен удерживал македонцев от раболепия».⁷⁸ Грек увидел в наступавших переменах отказ от основ эллинской культуры.⁷⁹ А как мы знаем, Александр очень скоро расправлялся с недовольными своей политикой. Зная о настроении и расположении к себе Каллисфена, царь снова выжидает подходящий момент, чтобы расправиться с ним. Таким образом, затаив обиду, Александр все же отменяет проскинесис. Вскоре наступает и желанная для царя расправа над философом.

В услужении царя постоянно находились пажи, набираемые из юных сыновей знатных македонцев. Обязанности их были самыми разнообразными: они стояли у шатра, пока царь спал, приводили ему лошадь из конюшни, сопровождали на охоте. В целом, их положение было подобно рабскому, так как за любое непослушание их ожидало суровое телесное наказание.⁸⁰ И вот однажды на охоте один из пажей, Гермолай, поразил стрелой вепря, которого хотел убить сам царь.⁸¹ Эта невинная случайность, однако, очень разгневала Александра, и по его приказу юноша был наказан розгами. Гермолай, видимо, затаил на царя обиду и решил составить против него заговор. К нему присоединились другие пажи и вместе они решили убить Александра. Юноши поступили очень осмотрительно и посвятили в свои планы проверенных товарищей. Однако задача перед ними стояла непростая. Им было необходимо, чтобы все сразу оказались в одном карауле у шатра царя ночью. Иначе непосвященные в заговор могли помешать им в достижении цели. Спустя некоторое время это произошло, и заговорщики оказались на дежурстве одни. Предвкушая уже свою победу, они радовались тому, что остались верны своим обещаниям и не выдали заговор. Однако далее все пошло совсем не так, как они хотели. Когда Александр уже возвращался с пира, к нему бросилась прорицательница, которая будто бы предупреждала беду и попросила его вернуться и провести остаток ночи на пиру. Царь так и поступил, увидев в этом предзнаменование. Заговорщики все же не переставали надеяться и продолжали стоять на своем посту. Когда уже под утро царь возвращался к себе в шатер, он поблагодарил их за то, что они простояли всю ночь без отдыха и наградил их, после чего сменил караул. Так они и ушли ни с чем.

Кажется, никто и не узнал бы об этом заговоре. Однако случилось следующее. Один из заговорщиков - Эпимен, видимо глубоко раскаявшись и изменив свое мнение, поведал о заговоре своему брату Эврилоху. Тот взял брата за руку и немедленно отвел к царю. Узнав о заговоре, Александр приказал арестовать всех оговоренных изменников и, кроме того, Каллисфена. По решению македонского совета преступники были казнены, а Каллисфен оставался под стражей вплоть до своей смерти.⁸²

Чего же действительно добивались эти юноши? Были ли у них какие-либо политические цели? Или же заговором руководила жажда мести? И главный вопрос: был ли Каллисфен причастен к заговору?

В своем сочинении Курций приводит целую речь, якобы принадлежащую Гермолаю. В ней юноша подробно излагает причины заговора, указывая на незаконное убийство Филоты, Пармениона и Клита. Так же Гермолай осудил пренебрежение Александра своим отцом Филиппом, внедрение восточных порядков и опалу Каллисфена. Он обвинял царя в деспотизме и унижении собственного народа. Однако мы не можем точно сказать, существовали ли у заговорщиков такие мысли. Вполне возможно, что они были недовольны новыми порядками. И если в кругу пажей недоброжелательность приняла столь определенную форму, то это верный признак того, что близкое общение с Александром не вызывало к нему безусловной симпатии.⁸³

Был ли Каллисфен причастен к заговору – неясно, однако его влияние здесь присутствует. Так же неизвестно, называли ли заговорщики его имя как соучастника во время допроса. На этот счет существует несколько мнений: «Аристобул говорит, что они назвали Каллисфена, как человека, внушившего им этот дерзкий замысел. И Птолемей говорит то же. Большинство же рассказывает иначе: Александр сразу же поверил наветам на Каллисфена, потому что давно ненавидел его и потому что Гермолай был очень близок к Каллисфену».⁸⁴ Курций утверждает,что Каллисфена и вовсе не выдали. Так или иначе, но заговор не мог не бросить тень на философа, учитывая то, что царь уже давно испытывал к нему откровенную неприязнь.

Своими речами, направленными против раболепия и восточной политики царя, он привлек к себе множество людей, среди которых юношей было большинство. Восхищенные идеей свободы, они с удовольствием слушали речи философа и видели в Александре деспота. Если раньше воззвания Каллисфена прославляли Александра, как божественного вождя всех эллинов, то теперь он славил национальную гордость греков, идею человеческого достоинства и свободы.⁸⁵ «Мальчишки» действительно за ним бегали, а он вещал громкие слова о свободе и тирании. Эти речи, в которых, вероятно, не было прямого призыва к убийству царя, падали на весьма благородную почву. Таким образом, не принимая участия в заговоре, Каллисфен становится идеологом оппозиции.⁸⁶ Из этого можно прийти к выводу, что в действительности пажами руководило не примитивное желание отомстить за друга, а гораздо более высокие цели, а именно – освобождение свободолюбивых эллинов от деспотической власти и уничтожение произвола Александра, который теперь все больше походил на персидского владыку.

Что же относительно самого Каллисфена, то его можно и оправдать, и придать порицанию. О нем сказано, что ему было присуще самомнение, которое характерно для людей ограниченных . За это Каллисфена порицали и раньше, в том числе и сам Аристотель.⁸⁷ Кроме того, Каллисфен зачастую переоценивал свои заслуги и больше всего заботился о своем достоинстве глашатая и создателя общественного мнения.⁸⁸ Как бы то ни было, но он был единственный, кто осмелился высказать свое неодобрение буквально в лицо царю и, возможно, ценой собственной жизни спас его и всю армию от еще большего унижения и позора.⁸⁹

Желания философа во многом совпадали с желаниями недовольных. Часть чисто греческой оппозиции, которую представлял Каллисфен, выросла из тех же корней, что и македонская: она выражала собой противодействие ориентальной политике Александра во имя эллинской программы покорения Востока.⁹⁰

Однако на этом дело не кончилось. Заговор бросил тень на Аристотеля и довольно серьезно охладил отношения Александра и его старого учителя. Это следует заключить из письма, которое царь отправил Антипатру в Македонию: « Юношей,- пишет он, - македонцы побили камнями; софиста же я накажу сам, накажу и тех, кто прислал его и тех, кто принимал его по городам, умышляющим против меня».⁹¹

Заговор пажей был последним ярким выпадом оппозиции. Сопротивление было сломлено. После 327 г. до н. э. какие–либо оппозиционные выступления вообще прекращаются, заговоры затухают. Чтобы отвлечь свою армию от подобных настроений, Александр бросает воинов в бой против воинственных индийских племен.