Дело Филоты

Одержав множество крупных побед в Азии, Александр почувствовал свое абсолютное могущество. Разгромив персидского царя Дария, он ощутил всю прелесть варварской жизни. На земле персов он зачастую ведет себя крайне недостойно. Чего стоит случай поджога дворца в Персеполе во время одного из пиров. Квинт Курций Руф пишет о чрезмерном увлечении царя вином: « В то время как враг и соперник его царской власти продолжал упорно воевать, а недавно побежденные и покоренные им с пренебрежением относились к его новой власти, он еще засветло садился за пиршества…».²³ Поначалу такой образ жизни вполне устраивал армию царя. Воины награбили много добычи в персидских городах и творили всякие бесчинства. Много привилегий получили и друзья Александра. Однако постепенно приближенные к царю люди стали ощущать незримые перемены, происходившие с царем, его склонности к тирании. Естественно свободолюбивым македонцам не могло это понравиться.

Весной 330 г. до н. э., когда Александр стоял лагерем во Фраде против его жизни сложился первый заговор. Некто Димн (или Лимн)- человек среднего положения оказался во главе заговорщиков. Он раскрыл планы своему другу Никомаху, который ужаснувшись такой невиданной дерзости, передал этот разговор своему брату Кебалину, умоляя его помочь предупредить царя. Кебалин тут же бросается к Филоте – командиру гетайров и просит его немедленно сообщить Александру о заговоре. Филота – сын уважаемого полководца Филиппа, Пармениона , пользовался доверием царя и практически каждый день приходил к нему в шатер для обсуждения военных планов. Итак, Филота получает эту информацию и дальше происходит удивительная вещь: он не предупреждает царя ни в этот день, ни в следующий. Кебалин, не раз напоминает ему об этом, однако, видя его пренебрежение, обращается за помощью к кому-то еще. Только благодаря настойчивости Кебалина царь все-таки узнал о заговоре.²⁴

Сразу же Александр приказывает арестовать Димна, однако, тот, завидя стражников, поражает себя кинжалом. Самоубийство Димна еще более запутывает ситуацию, т. к. узнать полный состав его сообщников теперь не представляется возможным. К царю приводят Кебалина, который подробно излагает ему все, что ему известно и, между прочим, упоминает о молчании Филоты. Этот факт сильно задевает Александра, наведя его на подозрение о причастности Филоты к заговору.

Тем не менее, имена преступников были ясны. Ими оказались: Деметрий-один из телохранителей, Певколай, Никанор, Афобет, Иолай, Диоксен, Археполис и Аминта.²⁵ Они были приведены на собрание македонского войска и признаны виновными. После чего их по старой македонской традиции побили камнями. Что же касается Филоты, то очутившись на том же собрании, он пытался оправдаться перед царем, говоря о том, что не поверил словам Кебалина и не хотел беспокоить Александра такими глупостями. Как бы то ни было, его объявили причастным к заговору и под пытками добились признания. Но Александр на этом не остановился. Он приказал убить его отца – Пармениона, который в то время находился в Мидии.

Был или нет Филота причастен к этому заговору - особого значения не имеет. Тучи над его головой начали сгущаться задолго до этого. Своими речами за спиной Александра он сам рыл себе могилу.

Известно, что Филота всегда проявлял скрытое неудовольствие деятельностью Александра: « часто в гневе и раздражении бросал против царя неподобающие речи»²⁶,« Он по крайне мере в самом узком кругу давал волю гневу»²⁷ и «его настроение было известно всем».²⁸ Оказалось, не только всем, но и самому царю. Плутарх пишет: « Александр молчал и терпел, несмотря на сильные улики против Филоты: он или полагался на расположение к себе Пармениона, или же боялся известности и влияния обоих».²⁹

Чем же могло быть вызвано такое презрение Филоты к Александру? Во – первых, признание Александра сыном Аммона египетскими жрецами вызвало скрытое возмущение у его приближенных. «А спутникам Александра ответили (жрецы), чтобы они почитали Александра как бога, а не как царя. С тех пор увеличилось его высокомерие, возросла надменность и исчезла та необходимость, которую он приобрел ранее от изучения греческой мудрости и от македонского воспитания».³⁰ Объявление Александра сыном Аммона фактически ознаменовало его отречение от настоящего отца Филиппа. Это не могло не задеть чувств старой филипповской знати, к которой по убеждениям принадлежал и Филота.

Во- вторых, разгромив персов окончательно, Александр не свернул поход, а, наоборот, с новой силой отдался идее двигаться вперед. Это вызвало возмущение высшего командного состава, который уже тяготился военной службой и хотел поскорей осесть. Армия отомстила за предков, теперь же они не видели смысла двигаться дальше.

В- третьих, увлеченность Александра восточными традициями, о которых дальше будет сказано подробней, пугала его приближенных. Они опасались, как бы его власть не приобрела оттенки восточной деспотии.

Доносы на Филоту стали поступать еще со времени пребывания армии Александра в Египте. Он открыто смеется над признанием Александра сыном Аммона. В разговорах со своими друзьями Филота часто приписывал себе и своему отцу основные достижения, а Александра называл мальчишкой, бессовестно присвоившем себе их подвиги. Появляется вопрос: почему Александр не расправился с Филотой ранее, ведь ему было в чем обвинять его. « До каких-то пор Александр выслушивал доносы, не принимая их близко к сердцу. Но когда у него все определеннее стал вырисовываться новый курс, когда он стал обдумывать, как преобразовать македонскую дружину на восточный манер, он понял, что ему надо опасаться самого худшего, если он не успеет нанести предупреждающий удар».³¹

Действительно, когда Александр в конечном итоге решил посвятить армию в свои ближайшие планы, ему нельзя было рисковать. Он и так не мог предугадать реакцию своих воинов на решение продолжения похода во имя завоевания мира, а наличие в армии таких влиятельных командиров, как Филота и Парменион, которые к тому же не разделяли его взглядов, могло усугубить ситуацию. При неблагоприятном для Александра стечении обстоятельств, они могли бы устроить переворот, так как на их стороне была большая часть армии.³²

Таким образом, получается, что Александр выжидал подходящего момента для того, чтобы расправиться с такими влиятельными врагами как Парменион и Филота. Устранить их без обвинения было бы не просто. Это сразу бы посеяло сомнение в рядах воинов, которые уважали их. Однако история с Парменионом, которого Александр вообще приказал казнить, не предъявив никаких обвинений, имела довольно обширную предысторию. Непонимание между царем и полководцем началось еще до похода.

Первый эпизод скрытого противостояния между Александром и Парменионом произошел на военном совете, когда военачальник посоветовал царю не торопиться с походом и сначала оставить наследника: « Верный приверженец идей Филиппа, он вступил в их защиту, руководствуясь жизненным опытом и трезво оценивая ситуацию».³³ С. И. Ковалев объясняет такую позицию Пармениона его принадлежностью к македонской земельной знати, «со всей ограниченностью и близорукостью родовой знати отсталой страны».³⁴ Уже тогда устами Пармениона заговорила зарождающаяся оппозиция. Однако до открытого противостояния было еще далеко.

Второе такое же скрытое столкновение их интересов произошло перед битвой при Гранике. Тогда «Парменион рекомендовал Александру отложить нападение до следующего утра».³⁵ Приблизительно имея понятие о нраве Александра, мы, конечно, можем догадаться, как он отреагировал на такой совет. Скорее всего, он воспринял слова Пармениона, как очередное доказательство его недовольства решениями царя.

Следующий эпизод произошел в Тарсе во время болезни царя. Тогда Парменион прислал Александру письмо, в котором просил его остерегаться врача Филиппа и не принимать от него никаких лекарств. Действительно ли страх за царя руководил тогда Парменионом? Или быть может он всего лишь хотел заслужить благодарность Александра за проявленное им внимание? С. И. Ковалев вообще отвергает существование этого письма: «Во время болезни Александра Парменион был в Тарсе и, следовательно, никакой нужды в переписке между ними не было».³⁶

Однако наиболее ясно взгляды Пармениона нам рисует ситуация, сложившаяся в Финикии при обсуждении ответа Дарию на его письмо с просьбой о мире. Тогда мнения разделились: «Здесь столкнулись сторонники двух противоположных позиций: с одной стороны - умеренность, с другой - беспредельное, разрушающее все принципы устремление».³⁷ Естественно, Парменион, придерживаясь своих взглядов, посоветовал царю получить от Дария огромный выкуп и вообще согласиться на его предложения. « Можно предположить, что старый, опытный и осторожный полководец боялся огромного риска, связанного с проникновением вглубь Азии, где маленькая македонская армия действительно могла быть раздавлена персами». ³⁸ Весьма вероятно, что такой совет оскорбил царя. Поэтому он и ответил своей знаменитой фразой: « И я бы предпочел деньги славе, если бы был Парменионом. Но я Александр, я не беспокоюсь о недостатке денег и помню, что я не купец, а царь».³⁹

Таким образом, Парменион являлся для Александра серьезной помехой в достижении его заветной цели править миром. Действительно, своим здравыми рассуждениями он не раз спускал Александра с небес на землю. И даже с точки зрения психологического давления на царя, Парменион был ему неприятен. Вокруг полководца постепенно начала складываться враждебная ему партия из наиболее приближенных царю людей. Даже после смерти Пармениона они будут обвинять его в неудачах. Так, например, была выдумана история, будто бы при Милете «Парменион, несмотря на явное превосходство сил персов, советовал дать им морской бой».⁴⁰

Отчетливо видно, как царь постепенно удаляет от себя Пармениона, опасаясь его влияния на настроения в армии. Александру « не нравилось, что все командные должности в армии заняты людьми Пармениона».⁴¹ Александр все чаще отстраняет его от активного участия в военных действиях. Например, он не дал ему возможности принять участие в походе на Ликию и Памфлию.⁴² Более того, Александр старался не давать ему в подчинение македонских воинов и устранил его приближенных с руководящих должностей.⁴³

Таким образом, убрав с дороги не только Пармениона и Филоту, но и их приближенных, Александр принял новый политический курс и показал другим, к чему приводит непослушание. Царь также приказал казнить Александра Линкеста (Линкестийца), который до того времени содержался в оковах. Линкестиец был схвачен в городе Фесалида, подозреваемый в заговоре и связи с персами.⁴⁴ Действительно, это могло быть правдой, так как Дарию был бы очень выгоден заговор и смерть Александра. Эта казнь должна была служить своеобразным предупреждением не только для недовольных в армии, но и на родине. Заговор Линкестийца был отзвуком сепаратистских настроений верхнемакедонских родов, которые предприняли последнюю попытку с помощью Персии добиться децентрализации Македонии. Поэтому этот заговор не следует связывать с оппозицией восточной политике Александра.⁴⁵

Однако и на этом царь не остановился: « Прочие недовольные, выявленные благодаря перлюстрации писем, попали в штрафные отряды. Часть из них была убита в боях, других поселили в крепости на крайнем востоке».⁴⁶ Конницу Пармениона он отправил домой, а частям, которыми командовал Филота, вообще не дал нового предводителя.

Этот заговор стал первым открытым проявлением недовольства македонской оппозиции. И даже если Парменион и его сын не принимали участия в данном заговоре ( что по-видимому действительно так и есть), то мы не можем исключать возможности, что рано или поздно они бы составили наиболее продуманного плана свержения царя. Такой мысли придерживается С. И. Ковалев.

После этого Александр изменился. Он стал подозрительным и мнительным, все чаще прислушивался даже к самым глупым доносам.

Итак, Александр подавил сопротивление: « Фрада, где произошли эти события, была переименована в Профтасию ( от греч. «предварять», «упреждать» ), - вероятно в память о них».⁴⁷ Как когда-то расправился он со своими родственниками, представлявшими угрозу для его власти, так сейчас Александр уничтожил своих военачальников. Теперь все пути на Восток были для него открыты.