Происхождение и развитие языка

Бодуэн различает двоякого рода начало языка:

• каждовременное начало индивидуального языка;

• начало языка филогенетическое, начало языка во всем человеческом роде.

Бодуэн предполагает полигенентическое начало человека и человеческой речи. «Человек как существо общественное и наделенное языком, образовался в разных местах и в разное время, он образовывался много раз, независимо один от другого…». Человеческий язык, согласно Бодуэну, произошел путем эволюции.

Первоначальное средство общения существовало в синкретическом виде (речь, пение, эмоциональные движения).

Членораздельность языка есть проявление связи элементов произношения и элементов значения. Членораздельность связывается Бодуэном с морфологизацией произносительно-слуховых элементов как основой для социолизации. «Организация ранее неоформленной субстанции звуковых проявлений с помощью собственно языковой формы была важнейшим шагом на пути человечения языка».

Еще одним специфически человеческим свойством языка Бодуэн, как и Гумбольдт, Потебня и их предшественники, считает символичность. Слова человеческого языка, в отличие от звуков животных, не являются просто знаками известных конкретных проявлений, но представляют собой абстракции, которым прямо не соответствует во внешнем мире ничего непосредственно чувственного. Они что-то обозначают лишь потому, что они ассоциированы с известным рядом значений. Подавляющая часть слов человеческого языка – лишь случайно возникшие символы.

Начало индивидуального языка отличается от филогенетического по своим условиям. Каждый ребенок наследует у предков языковое предрасположение, языковые способности и находит сразу людей кругом него говорящих, находит готовую языковую среду, возбуждающе на него действующую. Ни того, ни другого не было в зачаточной стадии человеческого языка вообще, т.е. в то время, когда зарождался первобытный язык. Индивидуальный язык рождается и возникает вместе с мозгом, вместе с психикой каждого отдельного человека. Хотя человек говорит не сразу, но он приносит с собою способность говорить, а затем под влиянием окружающих, происходит постепенное развитие и рост данного индивидуального языка. Бодуэн считает, что ребенок не повторяет в сокращении языкового развития целого племени, но, напротив того, ребенок захватывает и будущее, предсказывая особенностями своей речи будущее состояние племенного языка, и только впоследствии пятится назад, все более и более приноравливаясь к нормальному языку окружающих.

Выделив два фактора в становлении индивидуального языка – наследственный (биологический и психологический) и социальный, Бодуэн не приемлет биологический детерминизм Шлейхера. Хотя Бодуэн и признает «наследственность мозга и наследственность способностей, в том числе и языковых, а также наследственные черты в строении органов произношения, наследственность в области общей речевой способности и, в частности, способности говорить на определенном языке, наследственность определенных произносительных и слуховых способностей и тенденций, но в то же время полагает, что «язык не может быть унаследован» и «отдельные языки ни в коем случае не суть нечто само по себе врожденное». Бодуэн различает биологическое и социальное, биологическое и лингвистическое в образовании индивидуального языка, причем на первый план он выводит социальное начало. «Наследственность является биологическим фактором, тогда как каждый индивид приобретает язык путем социального общения». От биологических предков человек наследует «только самые общие предпосылки языка», только способность к овладению языком вообще, только языковые способности, языковое предрасположение вообще.

Что касается специфических (этнических) особенностей, то из них передаются путем наследования «минимальные наклонности к языковому развитию в том или другом направлении. Тем не менее «в известных мелких особенностях произношения даже через несколько поколений может сказываться происхождение известного индивида, чуждого данному племени. Кроме того можно унаследовать «склонности к некоторым определенным направлениям изменений, совершающихся в структуре языка.

Бодуэн находит возможным прибегнуть к наследственности, чтобы объяснить постоянство происходящих в языке исторических изменений. Самые радикальные изменения совершаются во всякое время в языке детей данного языкового сообщества. Глубже всего идут фонетические изменения, выравнивание форм и т.д. В дальнейшем дети постепенно возвращаются к языковому состоянию взрослых, но известная часть изменений, совершившихся в их детском языке, может остаться и в дальнейшем в их индивидуальном языке, и что важнее всего, склонности к таким изменениям, хотя они и возникают у следующего поколения сами собой, спонтанно, переходят к этому поколению путем наследственности. Собираясь или накапливаясь и усиливаясь в ряде поколений, эти изменения, наконец, становятся настолько сильными, что окончательно укрепляются в языке.