Новгородская судная грамота Введение

Новгородская Судная грамо­та — важнейший правовой документ Новгородской фео­дальной республики. Содер­жание правовых документов Новгорода (и Судной грамоты в том числе) отражает своеобразие его общественно-политиче­ского строя, определявшееся особенностями прежде всего эко­номического развития этого крупнейшего торгового и ремес­ленного центра Древней Руси, с огромными зависимыми территориями, население которых платило дань «господину Великому Новгороду», что являлось дополнительным источ­ником обогащения новгородской знати.

Республиканские порядки в Новгороде сложились не сразу. Борьба между князем и боярством шла многие десятилетия и привела к установлению приоритета боярской власти после событий 1136 г., когда, воспользовавшись восстанием новго­родцев, боярство присвоило право приглашать князя и заклю­чать с ним договор, четко определявший права и обязанности. По-видимому, наиболее существенным преобразованием 1136 г. была организация совместного суда князя и посадника с приоритетом в нем князя, что в дальнейшем отразилось в формуле новгородских докончаний с князьями: А без посад­ника ти, княже, суда не судит и. Постепенно на протяжении конца XI—XIII вв. оформились все элементы политической системы Новгорода — вече, посадничество, тысяцкий, бояр­ский Совет (осподе) во главе с владыкой — архиепископом новгородской Софии.

Псковская земля входила в Новгородскую республику до середины XIV в., хотя уже в начале XIII в. в Пскове утверж­дается особый княжеский стол. В 1348т. Псков отделился от Новгорода, также став феодальной республикой. Среди исто­рических документов Пскова особое место занимает Псковская Судная грамота, относящаяся к XV веку.

Феодалы Новгородской и Псковской республики, их круп­нейшие землевладельцы были тесно связаны с торговлей и ремеслом. Кроме феодальной ренты ₁ бояре получали доходы от торговли, ростовщичества, поборов с зависимых терри­торий.

Крупными земельными собственниками были новгородский владыка — архиепископ Софийского собора, высшее духовенст­во, монастыри. Но духовенство Новгородской земли имело свои интересы и в торговле (внешней и внутренней), покровителем которой оно себя объявило. Новгородские купеческие корпора-

ции объединялись вокруг патрональных храмов. Церковь не­посредственно участвовала в торговле и осуществляла кон­троль над мерами длины, веса и т. п. Локоть иванский, гривенка рублевая, скалвы (весы) вощаные и т. п. хранились в церкви.

Новгородский архиепископ скреплял своей печатью торго­вые договоры с иностранцами. Таким образом, интересы нов­городского духовенства и боярства были тесно связаны.

Политический строй Новгорода (а затем, после получения независимости, и Пскова) отличен от других русских земель и может быть определен как феодальная (боярская, аристок­ратическая) республика. Новгород не только столица Новго­родской земли, но как бы олицетворение государства, носи­тель государственного суверенитета — «господин Великий Новгород». Юридически высшим органом считалось вече — собрание полноправных жителей города мужского пола. Но реальная власть принадлежала Совету. Этот Совет формиро­вался из бояр и высших чинов новгородской администрации: посадника, тысяцкого, старых посадников и тысяцких, старост городских концов. Возглавлял Совет владыка. Боярский Со­вет собирался по мере надобности и решал важнейшие вопро­сы государственной жизни: подбирал кандидатуры князя, по­садника, других должностных лиц, готовил вечевые собрания, необходимые документы, решал вопросы внешней политики.

Победа республиканского строя не привела к ликвидации князя как политической фигуры в Новгороде. Князья пригла­шались в Новгород после того, как их кандидатура предвари­тельно обсуждалась на Совете. Затем эта кандидатура реко­мендовалась вече, после чего с князем заключался договор, подробно регламентировавший его права и обязанности. На последнем этапе существования Новгородской феодальной рес­публики великий князь посылал в Новгород своего намест­ника.

Важнейшую роль в политической жизни Новгорода играл архиепископ (владыка). Он — глава новгородской церкви, но одновременно и лицо, имевшее значительные прерогативы по­литической власти. Архиепископ возглавлял Совет, представ­лял Новгород во внешних сношениях, скреплял печатью дого­воры и грамоты Новгорода, а с первой половины XIV в. ве­дал и всеми тяжбами по земельным делам. Суд высшей инстанции заседал в его резиденции. Архиепископ вершил также и церковный суд.

Новгородская администрация существенно отличалась от системы управления княжеств периода феодальной раздроб­ленности. Во главе управления в Новгороде стоял посадник — первое по важности должностное лицо, избиравшееся на вече из представителей знатнейших боярских фамилий. Посадник

301

Новгородская Судная грамота

был

председателем на вече, контролировал деятельность кня-

зя, выполнял вместе с ним важнейшие функции (командова­ние вооруженными силами, суд), ведал администрацией, внешнеполитическими делами, следил за взысканием податей

302 с населения. С середины XIV в. в Новгороде избирают одно-

Законодательство временно шесть посадников с пожизненными полномочиями, Древней но одного из них ежегодно избирают на должность главно-

^уси го — степенного — посадника. В основе формирования этого

органа власти лежит представительство от концов города. В конце первой четверти XV в. число одновременно действовав­ших посадников достигает 24, затем — 36.

Второе по значению должностное лицо в Новгороде — ты­сяцкий. Его избирали на вече поначалу из числа лиц небоярского происхождения, поскольку он, судя по «Рукописа­нию князя Всеволода», представлял интересы житьих и чер­ных людей. Однако уже в первой половине XIV в. эта долж­ность была узурпирована боярством. Со второй половины XIV в. число тысяцких достигло 5 (по числу концов), один из них ежегодно избирался в степенные тысяцкие. Тысяцкий возглавлял систему сотских, ведавших десятью сотнями. Ты­сяцкий ведал прежде всего торговлей и судом по торговым тяжбам, решал он и другие вопросы управления, помогая по­саднику.

Управление Новгородом строилось следующим образом: город делился на пять концов (соответствовавших исторически возникшим посадам): Плотницкий, Славенский, Загородский, Неревский и Гончарский. Каждый конец созывал свое кончан-ское вече с выборным кончанским старостой во главе.

Как уже указывалось, многие особенности политического строя Новгородской феодальной республики нашли отражение в статьях Новгородской Судной грамоты — одного из инте­реснейших документов русского феодального права. Она дош­ла до нас не в подлиннике, а в одном из списков XV в. в сос­таве сборника новгородских и двинских актов, хранящегося в Ленинградской государственной Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина. Список дефектен: в нем нет конца, а часть имеющегося текста утрачена.

Впервые Новгородская Судная грамота была опубликована Н. М. Карамзиным (История государства Российского, т. 5, прим. 404). Позднее ее включили в Акты, собранные Архео­графической экспедицией в библиотеках и архивах Россий­ской империи (ААЭ, т. I, №92, 1836). Публикацию текста Новгородской Судной грамоты с разбивкой на статьи и неко­торыми комментариями предпринял М. Ф. Владимирский-Буданов. Деление на статьи стало общепринятым и в основ­ном сохранялось в последующих изданиях Новгородской Судной грамоты.

Советские историки неоднократно публиковали текст Новго­родской Судной грамоты. Так, в 1935 году был издан сбор­ник «Памятники истории Великого Новгорода и Пскова», подготовленный Г. Е. Кочиным; в 1953 году вышел в свет второй выпуск «Памятников русского права» (под редакцией С. В. Юшкова, составитель А. А. Зимин). Последняя публика­ция, несколько отступая от принятой разбивки текста грамо­ты, выделяет из ст. ст. 4 и 5 ст. ст. 4а и 5а.

Вопрос о времени составления Новгородской Судной грамо­ты дискуссионен. Исследователи относят ее к разным перио-дам XV в. (1440¹, 1446², 1456³).

Нам известна редакция 1471 г. Дата этой редакции устанав­ливается по упоминанию в ней нареченного на архиепископст­во священноинока Феофила. Такой титул присваивался архи­епископам, избранным на кафедру, но еще не получившим утверждение от митрополита. Феофил был избран в ноябре

1470 г. и утвержден 15 декабря 1471 г. В то же время перего­воры Ивана III и его сына Ивана с представителями Новго­рода происходили в конце июля — первой половине августа

1471 г. после шелонского поражения Новгорода. К этому вре­мени и относится вручение великому князю Новгородской Судной грамоты, потребовавшейся при подготовке Коростын-ского договора. Однако 1471 год нельзя считать датой состав­ления данного документа, так как в других актах, относящих­ся к этому времени, о грамоте говорится как о существующем факте. Например, в ст. 5 проекта договора короля Польского и великого князя Литовского Казимира IV с Великим Новго­родом, датируемого концом 1470 г. или первой половиной 1471 г., содержится прямое указание на Новгородскую грамо­ту: а пересуд... имати по Новгородцкой грамоте... В ст. 25 Ко-ростынского договора Новгорода с великим князем Иваном Васильевичем о мире, заключенном в августе 1471 г., говорит­ся о Новгородской грамоте, определившей заклад (наказание) на наездъщиков, на грабежщиков, на наводщиков. В то же время некоторые статьи Новгородской Судной грамоты свиде­тельствуют об усилении влияния в Новгороде великого князя Московского и отражают содержание договора с ним (напри­мер, ст. ст. 6, 10, 28 устанавливают судебные штрафы в по­льзу как великого князя, так и Новгорода; это же положение содержится в ст. ст. 25 и 26 Коростынского договора москов­ской редакции со ссылкой на Новгородскую грамоту).

Видимо, редакции 1471 г. предшествовала более ранняя, ос­нованная на старине, т. е. на обычае, на судебной практике, постановлениях вече и договорах с князьями.

Л. В. Черепнин сделал новую попытку определить время составления первой редакции Новгородской Судной грамоты, указав на возможную связь между событиями 1385 г., судеб­ной реформой в Новгороде того времени и составлением гра­моты .

В 1385 г. новгородцы высказались против права митрополи­та как судить их в своей резиденции в Москве, так и производить периодически суд в Новгороде. Церковный суд по вечевому решению 1385 г. должен был осуществляться новгородским архиепископом при участии представителей нов­городских бояр и житьих людей (по два от каждой из тяжу-Щихся сторон). Одновременно был определен и состав суда посадника и тысяцкого, на которых также должны были при­сутствовать по два боярина и по два житьих человека от каж­дой стороны⁴.

Эта реформа, без сомнения, отражена в ст. ст. 1 и 5 Новго­родской Судной грамоты. Но достаточно ли такого факта для датирования всей грамоты? Вряд ли. Скорее он сви­детельствует об источниках документа, относящихся к разным периодам истории Новгорода⁵.

Новгородская Судная грамота имеет заголовок О суде и закладе на наездщики и на грабещики (т. е. о суде и наказа­ниях за нападения и грабежи) и содержит в основном нормы, относящиеся к судопроизводству. По мнению некоторых исто­риков (А. А. Зимина, Л. В. Черепнина), заголовок этот явля­ется, очевидно, припиской составителя сборника новгородских . и двинских актов.

Публикация текста Новгородской Судной грамоты дается по изданию: Акты, собранные Археографической Экспедици­ей в библиотеках и архивах Российской империи (ААЭ). Т. I, №92. Спб., 1836.

Деление на статьи общепринятое, соответствующее изданию М. Ф. Владимирского-Буданова⁶.