Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Особенности агональной культуры средневековой.docx
Скачиваний:
2
Добавлен:
14.08.2019
Размер:
5 Mб
Скачать

Поединок с мечом и баклером.

Следует еще отметить, что социальный слой воинства, со своеобразной иерархией, замыкается на идеальных образах рыцарственности, которые воплощены в конкретных литературных и исторических персонажах. К таковым относятся Боярд и Дюгеклен, о которых Ж.Ж. Руа, писал, что это были рыцари в полном значении этого слова; с мужеством, храбростью и ловкостью они соединяли еще и прекрасные душевные качества; они были добры, сострадательны, великодушны; у них не было ни тени гордости, ни тщеславия, ни зависти, и насколько они относились строго к самим себе, настолько они были снисходительны к другим. Они даже щадили и врагов своих и всегда искренне сожалели, если поединок заканчивался смертью их противника. Конечно, такие рыцари принесли много пользы своему отечеству и покрыли свои имена бессмертной славой (7, с. 219).

Важной чертой агональной культуры средневековья является взаимоотношение агона, эроса и смерти. Эрос здесь нельзя понимать как плотское чувство, как стремление к продолжению рода, терминами напоминающими современный эротизм, пестрят различные агиографические повествования. Излюбленными стихами из «Песни песней» наполнены описания мистических переживаний святых. Этот мистический опыт был известен воинству, поскольку восходил своими корнями к сакральной одержимости древних кельтов и германцев. Важно, что средневековое мировоззрение предает ему не животное, а божественное направление. Свой мистический опыт воин получал при всенощном бдении возле оружия, а также в бою. Этот опыт воспринимался и как любовь, и как сражение за добродетель, в которой возможна смерть, но вслед за которой наступает воскресение, ибо здесь происходит слияние в истинной любви с Богом. Жан де Бюэй, боевой соратник Жанны д’Арк, в автобиографическом романе пишет «На войне любишь так крепко. Если видишь добрую схватку, и повсюду бьется родная кровь, сможешь ли ты удержаться от слез! Сладостным чувством самоотверженности и жалости наполняется сердце, когда видишь друга, доблестно подставившего оружию свое тело, дабы свершить и исполнить заповеди Создателя. И ты готов пойти с ним на смерть – или остаться жить и из любви к нему не покидать его никогда. И ведомо тебе такое чувство восторга, какое сего не познавший передать не может никакими словами. И вы полагаете, что так поступающий боится смерти? Нисколько; ведь обретает он такую силу и окрыленность, что более не ведает, где он находится. Поистине, тогда он не знает страха» (8).

Чувство восторга сродни радости от восприятия Бога, молитва в бде-нии при оружии, а затем молитвы перед сражением, призваны очистить рыцаря, вспомним, в «Ordene de chevalerie» рыцарь Юг, посвящая Саладина в рыцари, приводит в порядок бороду и волосы Саладина, затем выкупал его, пояснив, что купанье – во-первых, символ особой учтивости и великодушия, а во-вторых, должно напоминать неофиту о том, как его крестили в детстве, и он должен выйти из бассейна таким же чистым и безгрешным, каким достают дитя из купели. Затем Юг уложил султана в прекрасную постель – символ заслуженного райского блаженства, к которому, собственно, и должен в итоге стремиться каждый рыцарь. Когда же Саладин поднялся с постели, он облачил его в белую рубаху, символ чистоты тела, а затем – в алый плащ, дабы султан помнил, что рыцарь всегда должен быть готов пролить свою кровь в защиту Святой Церкви. Затем он натянул ему на ноги коричневые чулки, которые должны были напоминать ему о земле, в которую ему, в конце концов, все равно придется лечь, а значит, нужно готовиться к смерти еще при жизни (9). Символика обряда, это внешняя форма, но она не требует рационализации, при мистическом восприятии действительности. При этом, конечно само мистическое видение, касалось только избранных, Бернар Клервоский, в своем «De laude novae militiae», говорит о крестоносцах-тамплиерах, как о тех «которые не наряжаются в золото и серебро, но изнутри укрепляют душу свою верой, а тело защищают простой кольчугой, дабы поселить ужас, а не жажду наживы в сердцах врагов своих», в душе у крестоносца горит верность поставленной цели и религиозное рвение.