20. Цикл жизни демократии

Согласно Платону (эту мысль потом повторяли многие), общественное устройство проживает жизнь живого организма, оно подвержено старению, распаду, смерти. Платона бессчетное число раз упрекали в непонимании демократии, в том, что он предрек ей тираническое будущее. Он лишь указал на динамику ее роста, а мы увидели это развитие воочию: от романтической демократии Оноре Домье и Карла Маркса - до титанической демократии Сталина и Гитлера - к сентиментальной демократии Горбачева и Рейгана - и, наконец, к управляемой демократии Буша и Путина.

Двадцать первый век начался с того, что дезавуировал понятие «демократия», лишил термин привлекательности. Прежде обозначить свои убеждения было просто, человек говорил: «я - демократ», и делалось ясно, что он - за хорошее, против плохого. В магическом слове «демократия» слышались слова «справедливость», «правда», «достоинство», «равенство». Мнилось, что все взаимосвязано. Кто-то из современных политологов (не помню фамилию, но это мог быть любой) сказал, что демократия - это гуманизм. Многое из того, что совершается ежедневно, не подтверждает его слов. Оказалось, ничто из перечисленного к демократии отношения не имеет. Демократия - просто один из способов управления массами. Мы свидетели демократии в худшей из ее фаз.

Вот выделалась номенклатура, вот понятие демократии уточнилось понятием империи, вот номенклатура присвоила себе богатства, вот образуются лидеры, совмещающие представления о демократии и тирании в одном лице.

Сколько раз надо подносить Цезарю корону, чтоб он ее принял?

Характерно, что эти изменения (вообще говоря, разительные) не поколебали веру населения в демократию. Повсеместно властвует непреодолимая уверенность в том, что демократия суть благо. Иными словами, люди позволили убедить себя в том, что, будучи построены и организованы определенным образом, они начнут вырабатывать благо - просто оттого, что они организованы так, а не иначе. Еще проще: люди уверились в том, что демократическое устройство не нуждается в морали - поскольку само по себе морально. Подобное утверждение бессмысленно, анализировать его трудно, однако это утверждение властвует над социумом.

И достижения воистину впечатляют. Научились управлять массами, да так, что у народа возникает ощущение, будто он сам решил двигаться в указанном направлении. Мало принудить человека к подчинению, надо, чтобы он искренне полюбил свое подчиненное состояние, сам просился в хомут. Ведь нужно же убедить бабку из провинции, что пенсию ей урезают по ее собственной, бабкиной, воле. Ведь нужно убедить безработных, что их главное преимущество - не зарплата, но свобода! Ведь нужно, чтобы избиратели и впрямь поверили, что лучше правителя, чем нынешний, в природе не бывает, что этот строй самый справедливый. И освобожденные от тирании, влюбленные в прогресс индивиды сами - без подсказки - принимают решения, как им жить. Сами решили, исходя из представлений о свободе и правде, что нужно разбазарить страну, в которой живут, привести ее в состояние рыночного хаоса. Сами решили, что нужно заводы рушить и строить казино, земли продавать богатым, а месторождения отдавать верным и послушным слугам демократии.

И главное: требуется, чтобы общество смирилось с ложью, жестокостью, коррупцией - не во имя грядущих светлых дней, но во имя сегодняшнего бесправного состояния. Вот это поистине виртуозный трюк. Большевики, те убеждали, что надо перетерпеть лишения сегодня - тогда коммунизм придет завтра. Демократы говорят: радуйся сегодняшним потерям - они свидетельствуют о том, что ты член свободного общества. Вот этот феноменальный трюк заставить мириться с конкретным бесправием ради номинальных прав - и является основным достижением демократии.

Цикл жизни демократии прост. Она может приносить избирателям пользу лишь при наличии моральной элиты. Такая элита является как бы совестью общества, его законом, его сердцем. По технической необходимости - сердце, ум, совесть обособляют от организма. В тот момент, когда элита обособляет себя от общества избирателей, она неизбежно вырабатывает собственную мораль. В этой взаимной партикулярности морали элиты и морали электората принцип демократии получает логическое развитие - каждый живет по своим законам. Эта внутренняя логика демократии и приводит ее к гибели. Мораль - во всяком случае, та мораль, которая не принимает социального дарвинизма и естественного отбора как блага - не может быть основана на языческом ритуале, на соревновании, на рыночной экономике, на успехе. Мораль бывает одна - милосердная, христианская, распространенная на все социальные страты. Но общество, реставрирующее свое величие по языческим канонам, такую мораль в принципе создать не в состоянии. Копируя копию, сделав рынок и наживу мерой свободы, можно ожидать лишь единственного результата - в номенклатуру будут выделяться наиболее серые, наиболее вторичные, наиболее безответственные люди.

Власть будет пьянить богатых и знатных, ради удержания власти они пойдут на все. Империя, чья сила в воспроизведении былых образцов величия, может продуцировать только зло, поскольку для морали и справедливости гражданам требуется сделать усилие, пойти на ограничения, придумать оригинальный проект. Но мы не любим оригинальных проектов. Ни Город Солнца, ни государство Платона нас не устроили. Мы испугались Парижской коммуны и Советской России - эти проекты блага объявлены казарменными. И возможно, так и есть. Надежней взять старую добрую рабовладельческую демократическую концепцию. И посмотреть, что выйдет из новой копии старой демократии.

«Государство украсит себя благороднейшим именем свободного народного правления, а на самом деле станет наихудшим из государств - охлократией». В свое время это сказал Полибий, и нам сегодня предстоит проверить правильность его слов.