3 Января 1942 г. Гитлер в беседе с японским послом заявил:

"Цель в том, чтобы возобновить наступление на Кавказ, как только позволят погодные условия. Это самое важное направление наступления: мы должны дойти до нефтяных промыслов там, а также в Иране и Ираке. Как только мы туда доберемся, мы надеемся, что сможем помочь началу освободительного движения в арабском мире. Естественно, мы сделаем также все, что в наших силах, чтобы стереть с лица земли Москву и Ленинград".

Несколько позднее, в середине марта 1942 г. Гитлер четко обозначил свою цель:

"Этим летом Советы будут полностью уничтожены. У них нет больше спасения. Так что лето будет решающим этапом войны. Мы отбросим большевиков так далеко, что они никогда уже не соприкоснутся с возделанными землями Европы" [2].

Весной того же года Гитлер заявил, что если он не получит нефть Майкопа и Грозного, то вынужден будет закончить эту войну.

"Мне нужны нефть Кавказа и Волга, - откровенничал фюрер, - иначе я могу списывать войну как проигранную" [3].

С захватом Кавказа нацистское руководство Германии связывало осуществление своих далеко идущих амбициозных планов. Овладение кавказскими нефтяными промыслами позволило бы Германии покрыть обнаружившийся дефицит в нефтепродуктах. Захват Кавказа и последующее перекрытие Волжской транспортной магистрали могли привести к значительному подрыву оборонного потенциала СССР. После покорения Кавказа германское руководство намеревалось в следующем году продвинуть части вермахта на Средний и Ближний Восток, в северный Иран и Ирак. С этим в Берлине связывали реализацию усилий по подталкиванию Турции к активным действиям на стороне Германии. В случае дальнейшего благоприятного развития наступательных операций предполагалось соединение с японскими частями для совместных боевых действий на Индостанском полуострове.

28 марта 1942 г. в Верховной ставке состоялось совещание, на котором был окончательно принят план летней кампании на Восточном фронте. Присутствовавший на этом совещании В.Варлимонт впоследствии вспоминал:

"Гитлер, не напуганный недавними провалами, вернулся к своей базовой концепции декабря 1940-го и лета 1941-го: он вновь предложил в качестве главных наиболее удаленные от центра участки флангов на широко растянутой линии фронта. Было лишь одно отличие: он ухватился за тот факт, что сухопутные войска теперь не в полном составе и их потери невозможно восполнить, поэтому придется достигать обе цели последовательно, а не одновременно, начав на юге с Кавказа. На этот раз... Москва в качестве цели вообще не фигурировала" [4].

Таким образом, не располагая возможностью для ведения боевых действий одновременно в нескольких направлениях, командование вермахта решило нанести главный удар летом 1942 г. на южном фланге Восточного фронта. 5 апреля 1942 г. была подписана директива фюрера № 41 о летнем наступлении 1942 г. - операция "Блау" четырьмя этапами. Согласно этому плану сталинградское направление рассматривалось как вспомогательное и по своему назначению должно было обеспечить успешное продвижение войск вермахта на Кавказ [5].

Для реализации планов летней наступательной кампании 1942 г. германское командование предприняло решительные шаги по наращиванию численности всех соединений на Восточном фронте. Нацистское руководство Германии "нажало" на своих союзников с целью усиления войска вермахта на Востоке. Для подкрепления 171 немецкой дивизии на Восточный фронт были направлены 27 румынских, 9 итальянских, 13 венгерских, 17 финских, 1 испанская и 2 словацкие дивизии. Всего 63  дивизии.

Для предстоящего летнего наступления германское Верховное командование решило усилить южное крыло фронта 65 дивизиями [6]. Основной ударной силой по-прежнему были бронетанковые войска, артиллерия и авиация. Соотношение сил на Восточном фронте накануне летних событий 1942 г. было не в пользу Красной Армии. "Если накануне летней кампании германской армии 1941  г. соотношение танковых сил СССР и Германии было 5:1 в пользу советской стороны, то к лету 1942 г. на участке грядущего германского наступления оно стало 1:10 в пользу немцев. На всем огромном советском юге накануне решающей кампании, должной определить судьбу страны, было всего двести наших танков. Можно сказать, что дорога к Волге если и не открылась, то оказалась неприкрытой. В нее и ринулся обретший прежнюю самоуверенность противник" [7].

* * *

Ход и дальнейшее развитие событий на советско-германском фронте в немалой степени зависели от действий советского Верховного главнокомандования. После острой дискуссии, развернувшейся внутри советского военного руководства, возобладала точка зрения, согласно которой было решено нанести по германским силам ряд упреждающих ударов. "Вероятно, действительный замысел Ставки на весенне-летнюю кампанию 1942 г. состоял в том, чтобы последовательно осуществить ряд стратегических операций на разных направлениях, чтобы заставить противника распылить резервы, не дать ему создать сильную группировку для отражения наступления ни в одном из пунктов" [8].

На практике это привело к подготовке и проведению наступательных операций фактически на всех советских фронтах, кроме Карельского, что повлекло за собой распыление сил Красной Армии, а осуществление этих операций не изменило сложившуюся обстановку на фронтах в пользу Красной Армии. Советское военное руководство исходило из того, что в результате боевых действий на советско-германском фронте военно-экономическая мощь Германии и ее армии серьезно ослабли, германский кадровый офицерский корпус частично истреблен войсками Красной Армии. Советские военные руководители приходили к выводу о том, что Красная Армия теперь достаточно сильна, чтобы разгромить немцев, которые считались уже не способными к проведению крупных операций. В приказе народного комиссара обороны И.В.Сталина 1 мая 1942 г. №  130 говорилось: "Всей Красной Армии - добиться того, чтобы 1942 год стал годом окончательного разгрома немецко-фашистских войск и освобождения советской земли от гитлеровских мерзавцев!" [9] Отечественные историки резюмируют: "Конечной целью к концу 1942 г. был выход на границу СССР. Уязвимы оказались сама постановка задач -и обороняться и наступать, - переоценка своих сил и недооценка противника" [10].

Перед лицом надвигавшейся грозы на юге европейской части нашей страны возникает закономерный вопрос: знали ли Ставка и советское Верховное главнокомандование о германских планах на лето 1942 г.? Как свидетельствуют имеющиеся в распоряжении исследователей документы, в сложившейся военно-политической обстановке того периода однозначного ответа на этот вопрос не могло быть. Касаясь раскрытия планов командования вермахта на лето 1942 г., необходимо отметить, что советская военная разведка еще весной 1942 г. неоднократно информировала Государственный Комитет Обороны о планах германского командования на южном направлении советско-германского фронта. Так, незадолго до начала весеннего наступления немцев органы госбезопасности сообщили в ГКО: "Главный удар будет нанесен на южном участке с задачей прорваться через Ростов к Сталинграду и на Северный Кавказ, а оттуда - по направлению к Каспийскому морю. Этим немцы надеются достигнуть источников кавказской нефти. В случае удачи операции с выходом на Волгу у Сталинграда немцы наметили повести наступление на север вдоль Волги. Немцы этим летом будут стремиться не только выйти к Волге и Каспийскому морю, но и предпримут основные операции против Москвы и Ленинграда, так как захват их является для немецкого командования делом престижа"  [11].

О планах гитлеровцев на лето 1942 г. предельно точно сообщали советскому руководству наши разведчики, объединенные в разведывательную сеть "Красная Капелла". Сообщения о немецких планах на южном фланге Восточного фронта поступили в Москву и из Лондона, где англичанам удалось расшифровать код германской сети информации "Энигма" [12].

Однако, проанализировав обстановку, сложившуюся на фронтах к весне 1942 г., Генштаб Красной Армии пришел к выводу о том, что наибольшую угрозу представляет германское наступление на участке Брянск-Курск. В случае его успеха немцы могли повернуть как на юг, так и на север - на Москву. Поэтому главные советские силы были сосредоточены на центральном участке советско-германского фронта - для защиты Москвы. И.В. Сталин и советские военачальники никак не хотели представить себе, что операции вермахта будут разворачиваться на юге. "Сталин не исключал, - свидетельствуют отечественные военные историки, - что Гитлер предпримет летом новое наступление на столицу. Определенную роль в его опасениях на этот счет сыграла и подброшенная немцами дезинформация - так называемый «план Кремль». Согласно этому плану, в июне группа армий «Центр» должна была возобновить мощное наступление на Москву, окружить ее плотным кольцом и заставить капитулировать" [13]. По германским данным, начало операций "Блау" и "Кремль" совпадало по времени. Германская сторона сделала все, чтобы план операции "Кремль" стал известен командованию Красной Армии. Следует отметить, что немцам удалось этого добиться.

19 июня 1942 г. на Юго-Западном фронте произошло событие, которое могло повлиять на корректировку позиций советского военного руководства в сторону более реалистической оценки положения на юге советско-германского фронта. В этот день на одном из участков фронта нашим войскам удалось сбить немецкий самолет с начальником оперативного отдела штаба 23-й танковой дивизии вермахта майором Райхелем, в планшете которого находились документы, связанные с описанием первой фазы операции "Блау". Ознакомившись с содержанием трофейных документов, командующий Юго-Западным фронтом маршал С.К. Тимошенко понял, какие поистине бесценные документы попали в руки советского командования и распорядился немедленно отправить их в Москву, лично Сталину. Еще до наступления ночи они легли на стол Верховного главнокомандующего [14].

Сталин скептически отнесся к перехваченным у немцев документам германского генерального штаба, но посчитал нужным вынести обсуждение сложившейся ситуации на заседание членов Ставки. В ходе обмена мнениями ни командующий Юго-Западным фронтом маршал С.К. Тимошенко, ни член Военного совета фронта Н.С. Хрущев, ни генерал армии Г.К. Жуков не решились по разным причинам противоречить взглядам Верховного и даже не попытались его хоть как-то переубедить [15]. 20 июня 1942 г. в ходе переговоров И.В. Сталина, А.М. Василевского и С.К. Тимошенко Верховным главнокомандующим было сказано следующее: "Возможно, перехваченный приказ вскрывает лишь один уголок оперативного плана противника. Можно полагать, что аналогичные планы имеются и по другим фронтам. Мы думаем, что немцы постараются что-нибудь выкинуть в день годовщины войны и к этой дате приурочивают свои операции" [16].

В итоге Ставка и командующие фронтами, полагая, что наступления подготовлены и на других участках фронта (направление главного удара еще не определилось), не сочли возможным произвести крупные перегруппировки сил и средств по итогам анализа информации, содержавшейся в захваченных документах [17].

* * *

Проведя ряд последовательных операций в Крыму и южнее Харькова, германское командование приступило к осуществлению операции "Блау" на Воронежском, Кавказском и Сталинградском направлениях. Важную роль в его реализации призваны были сыграть операции "Фридрих", "Вильгельм" и "Фридрих II". В их разработке и осуществлении ведущую роль сыграли командование и войска 6-й германской армии. К сожалению, в отечественной военно-исторической литературе вплоть до настоящего времени существует определенная недооценка этих операций для успешного продвижения частей вермахта на юг и юго-восток. Между тем, в целом все эти операции, включая "Блау", ставили своей целью уничтожение войск Красной Армии на южном, юго-западном и юго-восточном направлениях.

Располагая военно-техническим преимуществом и численным превосходством, а также используя просчеты советского военного командования, вермахт к середине лета 1942 г. смог нанести войскам Красной Армии ощутимый урон. Юго-Западный фронт практически прекратил свое существование. Под натиском вермахта советские войска отступали на юг и юго-восток.

Германское командование посчитало, что на этот раз Красная Армия понесла невосполнимые потери, вермахт вышел на оперативный простор для беспрепятственного продвижения на Кавказ и Сталинград.

28 июня 1942 г. наступлением немецких войск на южном крыле советско-германского фронта началось осуществление операции "Блау", которая после "дела майора Райхеля" с 30 июня 1942 г. стала проводиться под кодовым наименованием "Брауншвейг".

Воспользовавшись тем обстоятельством, что советское военное руководство вплоть до середины июля 1942 г. продолжало считать, что основной удар немцы нанесут в направлении Москвы, германское командование развернуло главное наступление на южном крыле фронта. Под натиском превосходящих сил противника советские войска, еще не оправившись от ощутимых потерь в майско-июньских сражениях, вынуждены были перейти к полномасштабному отступлению. Под мощным давлением германской военной машины советское командование в срочном порядке принимало необходимые меры для укрепления положения на южном и юго-восточном направлениях советско-германского фронта. Остатки соединений и частей, выведенные из-под удара противника, спешно восстанавливались, получали маршевое пополнение и технику, стягивались резервные армии.

В эти критические для советской стороны дни Гитлер 13 июля 1942 г. перебросил 4-ю танковую армию Гота, нацеленную вместе с 6-й армией Паулюса на сталинградское направление, на Северный Кавказ. Это был один из роковых просчетов Гитлера, хотя в этот момент 4-я танковая армия, по словам американского журналиста У. Ширера, "могла беспрепятственно продвигаться к Сталинграду, который почти некому было оборонять, и быстро захватить его. К тому времени, когда Гитлер осознал свою ошибку, было уже поздно, и тогда он еще больше усугубил ее". Когда 4-я танковая армия через пару недель была снова переброшена на сталинградское направление, советские войска "пришли в себя настолько, что уже были в состоянии остановить ее. Снятие же 4-й танковой армии с кавказского направления слишком ослабило Клейста, чтобы успешно завершить наступление на нефтеносные районы Грозного" [18]. Генерал-фельдмаршал Э.Клейст, командовавший летом 1942 г. группой армий "А", действовавшей на Северном Кавказе, вспоминал впоследствии: "4-я танковая армия... могла захватить Сталинград без боя в конце июля" [19].

Касаясь этих событий, американский исследователь X. Болдуин отмечает: "В результате 6-я армия, которая в то время почти не встречала сопротивления, осталась без поддержки при наступлении на Сталинград; вскоре она увязла в «дикой схватке» западнее Дона... 6-я армия без отведенных от нее танков 4-й танковой армии увязла в ожесточенных боях под городом Калачом" [20].

В обстановке неуклонно нараставшего наступательного натиска частей вермахта, в условиях реорганизации старых и развертывания новых фронтов (после того как Юго-Западный фронт прекратил свое существование, были развернуты Воронежский и Северо-Кавказский фронты), временного ослабления взаимодействия фронтов и частичной утраты управления войсками командование Красной Армии прилагало неимоверные усилия по восстановлению руководства боевыми действиями на южном фланге советско-германского фронта. 12 июля 1942 г. по решению Ставки Верховного главнокомандования был создан Сталинградский фронт во главе с маршалом С.К. Тимошенко, которого 23 июля 1942 г. сменил генерал-лейтенант В.Н. Гордов. Анализируя сложившуюся обстановку на этом участке советско-германского фронта, отечественный историк А.И. Уткин считает, что Сталинградский фронт был создан в большой, почти отчаянной спешке [21].