3. Униатский вопрос

Всвязи с униатским вопросом надо твёрдо помнить те условия и обстановку, при которых проводилась Уния в 1595-96 годах и в последующие годы; ясно понимать, какими чувствами были движимы те шесть архиереев-вероотступников, во главе с Михаилом Рогозой, проводившие своё чисто клерикальное движение в полном отрыве от народа, вне всякой соборности; следует также не забывать те вопиющие беззакония и преследования, которым подвергались несчастные исповедники из простого люда, объединявшиеся в знаменитые православные братства; наконец, следует не терять из виду, что "греческая вера" на территории польско-литовского государства, не будучи признанной законом, находилась по сути дела вне закона, что позволяло панам безнаказанно распоряжаться имуществом православных, передавать их храмы и соборы униатам или даже давать их в аренду ... евреям!

Спрашивается, когда, какой из римских пап изъявил своё сожаление по поводу ущемления прав православных, по поводу всех тех преступлений, совершённых против них Унией? Никогда и никто, а меньше чем кто-либо теперешний Иоанн Павел II, не пропускающий ни одного случая, чтобы не восхвалить изверга Иосафата Кунцевича, Ватиканом именуемого святым священномучеником.

До непонятности возмутительны повторные припоминания этой темнейшей личности. Фактически одно упоминание его фамилии должно считаться настоящим "casus belli". Незадолго до своей "мученической" кончины, последовавшей 12 ноября 1623 года в Витебске, Кунцевич сделал распоряжение выкапывать тела умерших православных и бросать их собакам. По всей своей полоцкой епархии, в Могилёве, в Орше наводил он террор на православных, закрывал и сжигал их церкви. Весьма красноречивы жалобы, посланные в народные суды и сеймы. Но самым убедительным для характеристики Кунцевича можно считать письмо, написанное 12 марта 1622 года, за полтора года до его кончины, литовским канцлером, то есть видным католиком, Львом Сапегой, представителем самого короля польского:

"Необдуманными насилиями притесняете (Вы) русский народ и толкаете его на бунт. Вам известны нарекания простого народа, что ему лучше быть в турецкой неволе, нежели терпеть такие страшные преследования за веру и благочестие. Вы пишите, что Вам свободно топить православных и рубить им головы, что надо отдать (их) церкви на поругание. (Вы) запираете церкви, чтобы люди без благочестия и христианских обрядов умирали, как нехристи. Вместо радости, Ваша льстивая Уния принесла нам только горе, непокой и нестроения, так что предпочитаем быть без неё. Вот плоды Вашей Унии".

Напоминаем, что это не измышления или клевета фанатично настроенного православного, а выдержки из исторического письма главы католического государства, канцлера Великого княжества Литовского, написанного от имени самого короля польского неспокойному униатскому епископу.

7

С большой проницательностью в том же письме Лев Сапега пишет: "Лучше было бы не отдавать нас всенародному гневу и ненависти, а самому себя беречь от всенародного суда".

Когда 12 ноября 1623 года Кунцевич с шайкой приспешников прибыл в Витебск и разгромил шалаши, в которых скрывались православные для богослужений, один из его диаконов накинулся на православного священника. Выведенный из терпения, народ бросился тогда на Кунцевича и камнями и палками избил его до смерти. Искалеченное тело было положено в мешок и выброшено в реку Двину.

Таков был бесславный конец земной жизни якобы "апостола единения", как смеет бессовестно называть его теперешний папа Иоанн Павел II . Но до него уже, 29 июня 1867 года Пий IX прославил Иосафата Кунцевича со святыми. Пий XI, по случаю трехсотлетия кончины в 1923 году, издал энциклику " EcclesiamDei " (т.е. "Церковь Божия"), в которой Кунцевич именуется "священномучеником", "апостолом", "праведником", и где говорится, что такие примеры "святой жизни" должны способствовать единению всех христиан. 25 ноября 1963 года, при Павле VI , останки его были перевезены в Рим в папскую базилику Св. Петра, где они теперь "почивают" под престолом св. Василия Великого, рядом с мощами святителей Григория Богослова и Иоанна Златоуста. Без малейших угрызений совести, презирая историческую правду в угоду своих мелких интересов борьбы с православием, Иоанн Павел II не боится говорить о "благородной личности" Иосафата, чья пролитая кровь "навеки скрепила великое дело Унии".

Поистине, Ватикан никогда не стеснялся откровенной лжи и цинизма, если это могло принести политическую выгоду в утверждении власти Папского Престола: для этой цели — все средства хороши.

8