Торжественная встреча л. Корнилова в Москве во время Государственного совещания.

302

ствовавшему в волнениях. Но солдаты не вышли из казарм для встречи своего главнокомандующего. На плац явились только новобранцы, которые подняли свист и сорвали флажок с авто­мобиля генерала.

Потерпев неудачу в Петрограде, Лавр Георгиевич решил вер­нуться на фронт. В первых числах мая газеты сообщили об от­ставке генерала «согласно его настойчивой просьбе». Он отпра­вился на фронт в качестве командующего 8-й армией. Но и здесь положение было немногим легче: дисциплина в армии крайне ослабла... Генерал Л. Корнилов всемерно старался её укрепить.

В конце июня русские войска перешли в наступление. Поч­ти всюду они продвигались очень медленно, только 8-я армия Корнилова добилась значительных успехов. В частности, она взя­ла города Галич и Калуш, захватила более 10 тыс. пленных. 27 июня Корнилов получил звание генерала от инфантерии (пе­хоты). (В просторечии этот чин чаще называли по-другому — «полный генерал».) Но в конце концов общее наступление закон­чилось полным провалом.

7 июля Корнилова назначили командующим Юго-Западным фронтом. В тот же день он послал резкую телеграмму Времен­ному правительству, где сообщал о беспорядочном бегстве рус­ских войск. Первоначальный успех обратился в поражение из-за отсутствия дисциплины, считал он. «Это бедствие, — писал Корнилов, — или будет снято революционным правительством, или, если оно не сумеет этого сделать, неизбежным ходом исто­рии будут выдвинуты другие люди». Через четыре дня Корнилов подписал другую телеграмму Временному правительству. В ней говорилось: «На полях, которые даже нельзя назвать полями сра­жения, царит сплошной ужас, позор и срам, которых русская ар­мия ещё не знала с самого начала своего существования. Необ­ходимо немедленное введение смертной казни на театре воен­ных действий. Смертная казнь спасёт многие невинные жизни ценою гибели немногих изменников, предателей и трусов». В противном случае Корнилов пригрозил самовольной отставкой.

Несмотря на эту дерзость, уже 19 июля Корнилова назначи­ли Верховным главнокомандующим (главковерхом) русской ар­мией. Смертную казнь на фронте восстановили. Генерал Пётр Краснов вспоминал, что после этого имя Корнилова стало очень популярным в офицерской среде. «Офицеры ждали от него чуда — спасения Армии, наступления, победы. Для солдат имя Корнилова стало равнозначащим смертной казни и всяким на­казаниям. „Корнилов хочет войны, — говорили они, — а мы же­лаем мира"».

Всё больше сочувствовала генералу и либеральная интелли­генция. «Призрак „генерала на белом коне" получал всё более и более реальные очертания, — замечал А. Деникин. — Взоры очень многих людей всё чаще и чаще обращались к нему. И все в один голос говорили: „Спаси!". Корнилов стал знаменем...» В конце июля Л. Корнилов наедине заявил А. Деникину: «Нужно бороть­ся, иначе страна погибнет. Предлагают мне войти в состав пра-

Корниловцы

Летом 1917 г., чтобы подать пример патриотизма и дисциплины, началось создание добровольных «ударных ба­тальонов». Их называли ещё «батальо­нами смерти». Одним из них стал Корниловский ударный отряд (с августа — полк). Как и у всех бойцов «батальонов смерти», кокарда на фуражках корни­ловцев заменялась изображением чере­па. Они носили чёрно-красные погоны с буквой «К» и эмблему на левом рука­ве, которая представляла собой голу­бой (или чёрный) шит, на котором изо­бражены белый (или жёлтый) череп со скрещёнными костями («Адамова голо­ва»), два скрещённых меча и красная горящая граната. Вверху имелась над­пись: «Корниловцы». В армии появи­лось шуточное двустишие:

Кто расписан как плакат?

То корниловский солдат.

Когда А. Корнилов находился под аре­стом в Могилёве, корниловцы не побоя­лись выразить ему своё сочувствие: про­шли торжественным маршем мимо тю­ремных окон. Правда, сам полк тогда пе­реименовали в Славянский ударный, т. к. слово «корниловцы» стало звучать слишком вызывающе. В декабре полк восстановил прежнее название и влил­ся в Добровольческую армию. 600 кор­ниловцев составили её ядро. Их форма осталась прежней. К октябрю 1919 г. полк вырос в Корниловскую дивизию.

Л. Корнилов.

303

БЫХОВСКАЯ ТЮРЬМА И ПОБЕГ

12 сентября арестованного Л. Корни­лова отправили из Могилёва, где раз­мешалась Ставка, в тюрьму соседнего города Быхова. Здесь же оказались 23 его «сообщника», из них 9 генералов.

За их охрану отвечал Текинский кон­ный полк, состоящий из уроженцев Тур­кестана. Текинцы и раньше охраняли Корнилова и оставались ему верны и преданы. Внутри тюрьмы арестованные пользовались полной свободой. Бывший в их числе А. Деникин вспоминал, что «на общем собрании заключённых по­ставлен был вопрос: „Продолжать или считать дело оконченным?"». Все еди­ногласно признали необходимость «про­должать». После этого они составили «корниловскую программу». Все ост­рые вопросы дня (земельный вопрос, монархия или республика и т. д.), со­гласно программе, откладывались до созыва Учредительного собрания. А до тех пор требовалось установить силь­ную правительственную власть, навес­ти порядок в армии и продолжать вой­ну. Спустя несколько месяцев эта про­грамма легла в основу белого движения.

25 октября 1917 г. к власти в Петро­граде пришли большевики. Генерал Александр Лукомский рассказывал: «В бытность у власти Керенского мы мог­ли, если б захотели, бежать из Быхова совершенно свободно. Но мы этого делать не хотели, мы хотели суда. С по­явлением же у власти большевиков ос­таваться в Быхове становилось просто глупо». К 18 ноября в тюрьме находи­лись только пять генералов во главе с Корниловым. Заключённые заранее условились бежать в Новочеркасск, под защиту донского казачества.

19 ноября тюрьма опустела. Генерал Корнилов покинул её последним. Позд­ним вечером он вышел к ожидавшему его Текинскому полку, которому зара­нее приказал приготовиться в путь. В тот же вечер 400 текинцев во главе с Корниловым походным порядком от­правились на Дон. Товарищи Лавра Георгиевича по заключению, загрими­рованные и с фальшивыми документа­ми, поехали по железной дороге.

Путь оказался очень тяжёлым. Текин­цы старались двигаться быстро и за

вительства... Ну нет! Эти господа слишком связаны с Советами и ни на что решиться не могут. Я им говорю: предоставьте мне власть, тогда я поведу решительную борьбу. Нам нужно довести Россию до Учредительного собрания, а там — пусть делают, что хотят: я устранюсь и ничему препятствовать не буду».

13 августа главковерх Корнилов прибыл в Москву на Госу­дарственное совещание. Военные и либералы устроили ему на вокзале торжественную встречу. Кадет Ф. Родичев заявил в своей речи: «На вере в Вас мы сходимся все, вся Москва. И верим, что клич: „Да здравствует генерал Корнилов!" — теперь клич надеж­ды — сделается возгласом всенародного торжества». «Спасите Россию, — воскликнул он, — и благодарный народ увенчает Вас!» Офицеры подхватили Лавра Корнилова на руки и так перенесли в его автомобиль.

КОРНИЛОВСКОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ

В течение августа 1917 г. Корнилов настойчиво предлагал соз­дать сильную власть и «навести порядок в Петрограде». На это время он готов был взять всю власть в свои руки и предлагал это А. Керенскому. В конце концов тот пришёл к выводу, что главно­командующий готовит военный мятеж.

В ночь на 27 августа Керенский разослал телеграмму, в ко­торой объявил Корнилова мятежником и приказал ему сдать должность главковерха. Лавр Георгиевич сначала принял эту те­леграмму за фальшивку. «Получив непонятную телеграмму Керен­ского, — рассказывал он, — я потерял 24 часа. Я предполагал, или что телеграф перепутал, или что большевики овладели телегра­фом. Я ждал или подтверждения, или опровержения. Таким об­разом я пропустил день и ночь: я позволил Керенскому опере­дить себя». Когда же Корнилов понял, что телеграмма подлинная, он решил бороться.