4. Стратегии выживания человека

«Чем затруднительнее положение, тем менее надо действовать.»

Л.Н.Толстой.

«Красота, среди бегущих

Первых нет и отстающих,

Бег на месте – общепримиряющий.»

В.Высоцкий.

Владимир Семёнович, ёрничая, угадал просто по принципу наибольшего абсурда (правда, «Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее…»,- он прохрипел уже вполне сознательно). А вот шокирующее открытие Льва Николаевича подтверждается данными натурных наблюдений: в минуту опасности всё живое в природе замирает – либо для маскировки, либо для оценки ситуации с целью принятия оптимального решения о действиях. Вот так бы и человеку.

Теоретически стратегий его выживания две:

1. Положиться на управление фундаментальными законами природы и снизить антропогенную долю потребления первичной продукции до уровня ниже экологического предела, т.е. до уровня конца XIX в., в надежде, что современное антропогенное возму-щение еще не достигло критического – с точки зрения возврата Биосферы в почти исходное стационарное состояние – значения.

Если выбрать этот путь, то дикую природу нужно сохранять любой ценой как единственный источник стабилизации Биосферы. Придется отнестись к Природе не как к бесценному (малоценному) ресурсу, а как к ресурсу, не имеющему цены. И вряд ли допустимо превращать её в товар, наподобие дешёвой пока что арабской нефти. Незаменимые ресурсы, и прежде всего Богом данные земля, вода, воздух, до человека собственников не имели. Устойчивая Биосфера эволюционировала именно в таких условиях, поэтому в любой стратегии достижения глобальной устойчивости частная собственность на незаменимые ресурсы должна быть исключена в принципе как ведущая к непредсказуемым последствиям.

Чтобы сохранить оставшийся естественный потенциал, необ-ходимо не допустить освоения ещё не затронутых цивилизацией территорий, тем более что вложение туда капитала вряд ли существенно повысит благосостояние населения, а сделает богаче только небольшую его часть. При этом следует помнить, что не бывает «ненужных» участков неосвоенной территории: лесов, рек, лугов, болот, озер и т.д. – все они играют определённую роль в стабилизации окружающей среды, её очистке и восстановлении.

Примеры структурной перестройки промышленности и сельского хозяйства на базе ресурсов уже освоенных территорий с использованием энергосберегающих и наукоемких технологий хорошо известны. Подобным образом шел в послевоенные годы экономический рост Германии и Японии, где задолго до этого природные экосистемы были разрушены практически полностью. Таким же образом происходил и происходит экономический рост «молодых драконов» Юго-Восточной Азии (Южная Корея, Тайвань и др.). Тем не менее, в условиях свободного рынка страны, имеющие значительный естественный потенциал, предпочитают его транжирить. Так, например, российский и иностранный капиталы направляются сейчас в России в первую очередь на раз-работку ресурсов, освоение новых, даже заповедных, территорий, а не на модернизацию уже имеющихся производств и устранение постыдно огромных потерь. Примеров тому много: освоение новых месторождений нефти и газа в Баренцевом море, на шельфе Сахалина, в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком национальных округах, вырубка леса во многих районах страны от Европейской части до Дальнего Востока, непрерывные попытки возрождения строительства некоторых крупных гидроэлектростанций (напри-мер, Катунской), идеи переброски стока и т.д. Лакомым куском для инвесторов в Украине становится наиболее богатая жизнью шельфовая зона Чёрного моря. Между тем, если приоритетной задачей ставить возрождение и стабилизацию окружающей среды, то, в соответствии со сказанным выше, слово «освоение» должно быть исключено из лексикона и допустимых моральных норм жизни современного общества так же, как и слова «война», «грабеж», «убийство». Необходимо создание законов, в которых призывы и действия, ведущие к дальнейшему освоению диких территорий, расценивались бы как самые серьёзные преступления против народов и более того – жизни на Земле. На невозмущённой части суши необходимо полностью запретить хозяйственную деятельность. Она может быть использована только для рекреации, туризма и спортивной охоты, но при условии запрета любых видов механизированного передвижения по суше, воде, снегу и воздуху и ликвидации всех типов дорог.

Ситуация усугубляется и тем, что в условиях свободного рынка освоение девственных территорий неизбежно производится варварскими методами, как это происходило раньше в Европе и Северной Америке и как это происходит сейчас в России, Латинской Америке, Индонезии, Центральной Африке и др. Ярким примером такого разрушения служит Амазония. Необходимо решительно преодолеть синдром разграбления Природы, который был присущ практически всем развитым странам и повторяется с устрашающим постоянством в странах третьего мира, строящих экономику на развалинах собственной природной среды.

Оценки специалистов говорят, что для возвращения к стабильной окружающей среде необходимо сокращение освоенной человеком территории суши примерно вдвое – до 30 %. В настоящее время основная часть продуктивной неосвоенной суши сосредоточена в России, Канаде, Бразилии, Австралии, Китае и Алжире. Одними призывами к благоразумию тут, разумеется, не обойтись. Выполнение программы сокращения используемых земель может быть осуществлено только путём введения крупного международного налога, сравнимого с величиной валового национального продукта, для государств, не желающих или не способных сократить освоенные площади, с одновременной выплатой крупных дотаций государствам, имеющим или готовым образовать на своих территориях необходимый процент девствен-ной территории.

Разрушение нетронутой природы может привести лишь к бессмысленному росту населения, что уже и сейчас представляет трудноразрешимую проблему.

Если взять за отправную точку население, которое было на Земле при переходе через критический порог (рубеж 19-20-го веков), после чего началось разрушение устойчивости Биосферы, то это будет величина порядка (12) млрд. человек (см. Рис. 2).

Однако, уменьшение современной численности народо-населения Мира (6 млрд. чел.), желательное с точки зрения экологии, затрудняется т.н. демографической инерцией. Дело в том, что страны с быстро растущим населением характеризуются возрастной пирамидой с широким основанием (большой процент молодежи) и узкой вершиной (процент людей пожилого возраста мал). Поскольку возникновение новой жизни связано, главным образом, с молодыми людьми, а окончание жизни является уделом людей старшего возраста, такая форма пирамиды приводит к тому, что уменьшение численности населения в этих странах в ответ на принимаемые меры к её ограничению за счёт планирования семьи – при самых благоприятных предположениях о социальной реакции на такие меры – может произойти только через время порядка средней продолжительности жизни человека. Таким образом, приходится признать, что с безболезненным решением демо-графической проблемы цивилизованными методами мировое сообщество людей уже опоздало на десятки лет. В связи с этим возникает реальная угроза повторения попыток решения этой острой проблемы чудовищными фашистскими методами, чего допустить, конечно же, нельзя. В том числе – и по экологическим соображениям о недопустимости искусственного сокращения генофонда вида отбором «достойных» генотипов.

Острые языки окрестили стратегию «Устойчивого спада» как «назад в пещеры». До этого, конечно, далеко. Многим голодающим жителям районов экологических катастроф, например в Эфиопии или Сомали, уровень потребления в развитых странах конца ХIХ-го века и сейчас показался бы недостижимо высоким. К тому же стоит заметить: большинство данных психологических исследований показывает, что основные определяющие такого сложного понятия как «счастье» не так уж и связаны с потреблением – во всяком случае, на ступени выше уровня бедности; не хлебом единым жив человек. «Дай счастливому денег»,– улыбался Булат Шалвович, а практичный Козьма Прутков учил: “Если хочешь быть счастливым, будь им”. И действительно, счастливые люди жили, по-видимому, и в пещерах каменного века, а богатые, как известно из современной светской хроники, “тоже плачут” и теперь. Американские индейцы когда-то могли сказать: «В ваших глазах мы нищие, но мы считаем себя счастливее вас, ибо довольны тем малым, что имеем». То же самое могли сказать и народы Севера, и аборигены Австралии, и другие обиженные, так называемые «малые» народы, тысячелетия жившие в гармонии с Природой. «Беззаботное племя простых счастливых детей», – пишет об эскимосах великий норвежец Ф.Нансен в своём дневнике во время юношеского лыжного перехода через Гренландию. И он же – уже зрелый – в книге «Жизнь эскимосов» констатирует «успехи» навязанной цивилизации: «Деморализовали первобытный народ, отняли у него здоровье, силу, самостоятельность – вот всё, чего мы достигли своими реформами». К аналогичным выводам пришел ещё в самом начале 20-го века и замечательный знаток и певец Природы, мудрейший М.Пришвин, изучая жизнь и обычаи кольских лопарей.

Трагедия малых народов лежит целиком на совести современной цивилизации, пожертвовавшей нравственностью в угоду высокому уровню жизни.

Уж сколько лет Серый Волк напрашивается на постой к поросятам! Глобализация экономики формирует единую эколого-экономическую нишу для всего мирового населения. Этот фактор оказывается благоприятным (выгодным) только для акул мирового бизнеса и их местных прилипал, поскольку разрешает законную охоту не только в мутных водах национальных экономик, но и в просторных мировых. При рыночных законах, в соответствии с принципом конкурентного исключения, это сделает «малыми» не только малочисленные, но и те многочисленные пока народы, которые при навязанных правилах «игры» по тем или иным причинам утратят конкурентоспособность на мировом рынке. Тут уже везде одинаково: одни (самые проворные) жиреют от обжорства или “оттягиваются” по выходным, играя в футбол на Северном полюсе, а другие (нерасторопные) пухнут от голода или находят пищу в мусорных контейнерах. Первые ласточки этого процесса – подставленные народы республик бывшего «единого и могучего» Советского Союза. Похоже, что стремительное развитие транспорта, современные средства связи и численность мирового населения превратили популяции Homo Sapiens, исповедующие различные уклады жизни, скорее в подобие коллекции большого зоопарка, нежели сообщества видов в глобальном биосферном заповеднике. Легко представить себе последствия полной свободы общения обитателей зоопарка при ликвидации изолирующих перегородок. Стерхов спасаем, народов не жалко ?! Среди трех поросят в критический момент, к счастью нашелся разумный, и как они спаслись — известно.

Конечно, к луку и стрелам человек уже никогда не вернется – разве что для забавы. Да в этом и нет необходимости; при разумном ограничении народонаселения мира (одна семья – один, а потом и два ребёнка) современные технологии способны обеспечить достаточно высокий комфорт, даже удерживая потребление ниже экологического предела. Изучение же психологии различных народов показало, что удовлетворение, получаемое от денег, состоит не столько в том, чтобы просто их иметь, сколько – до смешного – в том, чтобы иметь их больше, чем другие, и чтобы в этом году иметь их больше, чем в прошлом. Весь массив полученных при исследовании данных говорит о том, что высшие слои любого общества не более удовлетворены своим образом жизни, чем высшие слои общества в странах, стоящих на более низкой ступени экономического развития и, конечно же, не более, чем высшие слои общества в далеком прошлом, когда уровень изобилия оценивался по несравненно более низкой шкале.

Много иметь – всё равно что ничего не иметь. Самый богатый человек думает лишь о вещи, которая ему не принадлежит и потому кажется желаннее всего, чем он владеет. Если все это понять и улыбнуться вместе с классиками, то преодолеть синдром потребительства и сделать решительный шаг от удовлетворения материального к удовлетворению духовному уже не покажется такой непосильной задачей. Тем более, что рано или поздно – в глубокой старости, готовясь к встрече с Всевышним, – к такому выводу приходят почти все, независимо от размеров личного состояния: «Теперь, перед концом, я так остро почувствовал смысл этих строк из Екклизиаста: суета сует и всяческая суета.»

В связи с экологией возникает интересная возможность несколько неожиданного истолкования известной евангельской притчи: “Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие”. Если под “богатым” понимать здесь всё сверхпотребляющее человечество, то становится ясно, о каком рае идёт речь: это “всего лишь” стабильная окружающая среда, в которой жили наши любознательные доиндустриальные предки (Адамы и Евы) и которой, судя по всему, лишаются наши потомки. Вот уже поистине: ”Что имеем – не храним, потерявши – плачем ”!

Не настаивая на “доказательности” такой трактовки, всё же отметим, что духовная цивилизация придумана вовсе не экологами. Сумма достойных человеческих качеств была определена в священных текстах всех культур тысячи лет назад: скромность материальных потребностей, непривязанность к миру вещей и безграничное развитие духовных способностей и возможностей как способ существования. Из экологии же однозначно следует, что только в этом случае можно надеяться на преодоление наблюдающегося глобального экологического кризиса, и он окажется не тупиком, не концом истории Homo Sapiens, а эволюционно жёстким переходом на следующую ступень развития человечества – от цивилизации потребительской к цивилизации духовной, глобальной оптимистической трагедией, по образному выражению С.Забелина.

2. Человек полностью берет на себя функции Биосферы по стабилизации физико-химических свойств окружающей среды, т.е. уподобляет себя всемогущему и непогрешимому Богу (источнику идеального внешнего управления). В этом случае необходимости в дикой природе нет, охранять ее не нужно (и даже вредно), а Биосфера превращается в Ноосферу – новую, централизованно управляемую человеком динамическую систему, коэффициент полезного действия (КПД) которой в процессах реализации гомеостаза вряд ли сможет превзойти КПД невозмущённой Биосферы с ее единственным отходом функционирования — теплом.

В стационарной Ноосфере, функционирующей с КПД около 1 %, 99% всего энергопотребления человека должно будет затрачиваться на поддержание замкнутости биогеохимических круговоротов. Так как, по оценкам специалистов, общее энергопотребление из невозобновимых источников ограничено климатическим пределом 10¹⁴ Вт, то эффективное энергопотребление людей, доступное для поддержания цивилизации, составит величину порядка 10¹² Вт, что совпадает с допустимой антропогенной нагрузкой на стационарную невозмущённую Биосферу. Выходит, никакого выигрыша для числа благополучно живущих людей по сравнению с невозмущённым вариантом в Ноосфере нет. Так стоит ли игра свеч?

Часто встречающееся заблуждение состоит в том, что в качестве возможной устойчивости допускается смесь из двух «стационарных» состояний:

Смесь = часть Биосферы + часть Ноосферы?

Ошибка заключается в том, что устойчивого стационарного надпорогового состояния части Биосферы вообще не существует (как не может нормально функционировать, например, автомобиль без любой из функционально значимых деталей – будь-то камера сгорания, рабочее колесо или что-то другое). Поэтому постепенная компенсация функций разрушенной части дикой природы за счет соответствующей дотации из Ноосферы просто невозможна. Более того, сохранившаяся разрегулированная биота становится врагом мощностью 10¹⁴ Вт. Чтобы с ним справиться, человеку понадобилось бы минимум 10¹⁶ Вт – далеко за пределами климатического ограничения и уже близко к полному солнечному потоку энергии на поверхность Земли (10¹⁷ Вт), что, конечно же, недопустимо. Поэтому при выборе ноосферного варианта не стоит тешить себя иллюзиями: дикая природа должна быть в основном быстро уничтожена (субботники по искоренению!?), чтобы избежать отравления ее разрегулированной частью; она может быть сохранена в качестве памятника (наряду с памятниками культуры) только в биосферных заповедниках с территорией порядка 1 % суши. Обычная же, повседневная жизнь людей в Ноосфере представляется только среди монокультурных полей и промышленных комплексов в дизайн-пейзаже, состоящем из причудливых переплетений труб, и на фоне синтетической музыки – как в брюхе гигантского космического корабля. А соловьи?!

Трудностей на втором гипотетическом пути предотвращения человеческой экологической катастрофы, по-видимому, неизмеримо больше, чем на первом. И оптимизм в этом направлении требует еще более глубокой и, по-видимому, безнравственной веры.

Мы знаем, что Природа использует только один способ стабилизации жизни – естественный отбор, основанный на конкурентном взаимодействии. При отсутствии конкурентного взаимодействия и отбора сверхупорядоченное состояние жизни разрушается из-за накопления ошибок. Каким же образом можно, хотя бы теоретически, допустить стационарное состояние Ноосферы, в которой осуществится полная корреляция, а, значит, исчезнут всякое конкурентное взаимодействие и отбор?!

Вера в то, что у людей в Ноосфере будет не так «мрачно», как у дикой природы без отбора, основана на двух центральных моментах:

а). Ценность информации, содержащейся в культурном наследии людей, в среднем монотонно растёт со временем, а потому есть надежда, что многократно дублированные органы управления смогут, наконец, работать практически без ошибок. Устранение накопления ошибок есть залог стабильности.

б). Сверхупорядоченная жизнь является сугубо неравновесным процессом, стационарное состояние которого, в отличие от равновесного, существенно зависит от механизмов взаимодействия в системе. Человек не в силах изменить уравнения, выражающие объективные законы природы, но может по своему усмотрению изменять начальные и граничные условия, что в ряде случаев адекватно умению изменять взаимодействие в ходе процесса. Влияние такой искусственно вводимой нелинейности может быть выбрано в желательном направлении. Устойчивость планируется здесь благодаря постоянному и ювелирному

“ремонту”, как у автомобилей ретро; генетически модифицированные (ГМ-) продукты, пересадки органов и клонирование – первые шаги на этом сомнительном пути.

Всё осложняется и тем, что на пути создания Ноосферы есть чисто технические трудности, которые в условиях острого дефицита времени легко становятся принципиальными – успеем ли?

Как в этом варианте будет на самом деле, в точности никто не знает, что бы ни говорил. Да и вообще, вариант «Ноосфера» основан на, быть может, несколько преувеличенном представлении о неограниченных возможностях вида Homo Sapiens. Природа может с этим и «не согласиться», тем более что человек, нарушив основной принцип стабилизации жизни – естественный отбор, и без того испытывает уже пугающие затруднения, связанные с накоплением ошибок в наследственной программе своих поколений.

Согласно принципу Ле-Шателье, Природа просто обязана противиться человеческому бандитизму. «Кое-какие» возможности у неё для этого есть. Человек совершает тотальную экспансию в экологические ниши, занятые прежде микроорганизмами? – извольте, в действующей армии «неуловимых мстителей» появляется, например, ВИЧ, и нет никакого сомнения, что он – далеко не последний из тех, кто объявил или еще объявит «священную войну» Homo Sapiens. Собственно, любая реакция угнетения окружающей среды уже сама по себе является средством обратного воздействия на виновника загрязнений; возможно, именно по этой причине вымерли в свое время гигантские динозавры.

Количество новых глобальных проблем, возникающих у человека при его разбалансированных взаимоотношениях с Природой, угрожающе велико. Если Природа окажется достаточно «сильной» (она может не устоять против непривычно большой дозы ионизирующего излучения или слишком быстрых антропогенных изменений ландшафта, влекущих за собой соответствующие изменения альбедо Земли, а следовательно, и её климата), то проблема общей экологической катастрофы на самом деле превратится в катастрофу для Homo Sapiens, и он окажется тупиковой ветвью, точно так же, как и динозавры. Попутно, правда, пострадают и другие крупные животные – им, что называется, «не повезёт», но если эволюция действительно есть – вплоть до ароморфозов, то со временем появятся новые рекордные варианты, ни на кого из теперешних не похожие. А Биосфере всё равно, кого содержать на физико-химическом иждивении. В этом отношении жизнь похожа на спорт, для которого соревнование, стремление к победе есть его составляющая суть, а рекорды – разные на каждом этапе – появляются только как побочный продукт эволюции спортивных результатов.

«Нарисованная здесь картина выглядит мрачновато, но задача науки не в том, чтобы утешать людей и тем вводить их в заблуждение. Так, правда, случалось неоднократно, но то были своего рода «академические приписки». Ученый обязан отобразить картину реального мира, сколь бы сложной и даже горестной она ни была. Преодолеть трудности можно только тогда, когда о них знаешь» (Л.Н.Гумилёв).

Похоже всё-таки, что страстная убеждённость В.И.Вернадского в необходимости и реальности построения Ноосферы была отчасти следствием общего энтузиазма 30-х годов, когда – «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью» или крылатые слова Алексея Максимовича – «Человек – это звучит гордо!» – воспринимались слишком буквально.

«Устойчивый спад» с целью сохранить дикую природу как гаранта устойчивости Биосферы реально является, по-видимому, единственно возможной стратегий на пути к глобальной экологической безопасности. При этом элемент ноосферности проявится в сознательном самоограничении человека, в управлении им не столько Биосферой, сколько самим собой как биологическим видом, уже переступившим все пороги и все запреты.

Мало кто оспаривает теперь справедливость 4-го «основного закона» экологии Б.Коммонера: «Ничто не даётся даром». Остается снова смиренно признать справедливость и его 3-го закона: «Природа знает лучше».