1. «Устойчивое развитие» – мифы и реальность.
«Какая медлительная страна», - сказала Королева. – «Ну а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только оставаться на том же месте! Если же хочешь попасть в другое место, тогда нужно бежать по меньшей мере вдвое быстрее!»
Льюис Кэрролл: «Алиса в зазеркалье.»
Ученые, и даже хорошие, часто зашорены рамками формальной логики, которые, как известно, уже истины: “ Теория, мой друг, суха, но зеленеет жизни древо.(Гёте), “Мысль изречённая есть ложь…”(Тютчев), коаны дзен-буддизма, теоремы Гёделя о неполноте формальных систем и т.д., и т.п. Изредка рождаются люди, способные нарушить традицию с пользой для науки. Таких людей называют гениями и их “безумные” идеи, совершают революционный прорыв в нашем понимании окружающего мира.
Еще в начале XIX века один из пионеров учения об эволюции живой природы Жан Батист Ламарк писал: “Можно, пожалуй, сказать, что назначение человека как бы заключается в том, чтобы уничтожить свой род, предварительно сделав земной шар непригодным для обитания”.
Современники Ламарка не обратили должного внимания на более чем грозное предупреждение гения. Оно и понятно – среди цветущего вокруг разнообразного изобилия такой прогноз воспринимался не иначе, как плод больного воображения кабинетного ученого. Поэтому произошла обычная в науке история, когда гипотеза или открытие, значительно опережавшие время, откладывались “до востребования” в надлежащий момент. При всем уважении к В.Вернадскому и П.Тейяру де Шардену, нужно все же сказать, что в отношении гипотезы Ламарка такой момент наступил лишь лет тридцать - сорок назад, когда обсуждение проблем экологии вышло за пределы узкого круга биологов и философов и в него активно включились физики, химики, математики. Это произошло, конечно, не случайно. Неприятные явления – такие, как грязные воздух и вода, кислотные дожди, нарушения почв, климатические изменения и т.п.,– коснулись всех и стали уже видны, как говорится, невооруженным глазом. Буквально на глазах одного поколения людей на Земле появилось множество таких регионов, как например Приаралье, где деградация среды приобрела необратимый характер экологической катастрофы. Местные жители лишились возможности нормально здесь жить и вести хозяйство, в результате чего покидают обжитые предками места.
Как утверждает известный гидробиолог академик Ю.П.Зайцев, еще в начале 60-х годов нашего столетия видовое разнообразие гидробионтов и длина их трофических цепей в Черном море были практически такими, какими их застали около двух тысяч лет тому назад первые греческие колонисты. Всего лишь за тридцать с небольшим лет произошли настолько серьезные изменения видового состава и индексов разнообразия гидробиоценозов, что об экологическом состоянии Черного моря стали говорить как о близком к катастрофическому.
Сейчас уже нет сомнения в том, что сложившиеся в мире модели сверхинтенсивного антропогенного производства и потребления порочны по своей сути и представляют растущую угрозу среде обитания всего живого, в том числе и самого человека. Ясно, что нужно срочно что-то делать и принимать какие-то меры. Но что и какие?
В ответ на вопрос корреспондента газеты “Известия”: “А у Вас самого есть какие-либо планы о том, что касается экологической безопасности?”, – всемирно известный исследователь Океана Жак-Ив Кусто ответил: “Если говорить о целостной системе, то нет”. Надо сказать, что такие планы не просматриваются ни в Биосферной экологической программе Академии Наук бывшего СССР, ни в Международной геосферно-биосферной программе, ни во многих других краткосрочных и долгосрочных национальных и международных программах. В связи с этим хочется привести отрывок из интервью, которое известный российский журналист В.М.Песков взял у русского писателя-натуралиста Михаила Дмитриевича Зверева по поводу его 95-ти летия.
В.М.: “... важно, чтобы природу человек не подмял под себя, не разрушил. Социальные и житейские неурядицы в конце концов утрясутся, жизнь войдет в нормальную колею. И перед миром станут новые проблемы. Какие, Вы думаете?”
М.Д.: “Экология! Она скоро станет проблемой проблем. Мы в нашей стране сильно навредили природе по бескультурью, из-за ложно выбранных путей развития. Но и Америка, на которую все сейчас молятся, рубит сук, на котором человеческий род обретается. Производить, производить… Все быстрее крутить маховик индустрии, все больше вещей – нужных и ненужных… Машина эта так устроена, что сбавить обороты нельзя, только наращивать (разрядка – наша). Что же выходит? С одной стороны, в колодце природных ресурсов уже обозначилось дно, с другой - растут горы мусора, загрязняются воды, исчезают леса, вымирают животные, деградируют почвы. Громадная, вселенская проблема! И я, откровенно сказать, не вижу выхода. Хотелось бы думать, что это оттого, что я уже стар, что ошибаюсь в мыслях своих. Но скорее всего, не ошибаюсь. И тогда, значит, человечеству неизбежно придется как-то встряхнуться, как-то изменить и комфортную жизнь. Вопрос ведь так стоит: быть или не быть?”
Прогноз старого, мудрого человека не утешает и прямо указывает на то, что любая попытка организации системы глобальной экологической безопасности должна сопровождаться радикальными изменениями образа жизни людей, ибо существующих ресурсов явно недостаточно для поддержания стандартов жизни, уже достигнутых в развитых странах Мира. В то же время целостной и общепринятой программы таких изменений, как мы уже говорили, до сих пор не существует; может быть потому, что разрушение Биосферы в целом ощущают одинаково далеко не все люди, живущие в разных условиях, в том числе и политические лидеры, и даже ученые. В работах, посвященных проблемам окружающей среды, часто даются излишне оптимистические оценки ее современного состояния. Никто из ведущих лидеров не признал всерьёз начавшейся экологической катастрофы, хотя на региональных уровнях проблемы окружающей среды часто выдвигаются как приоритетные — в рамках обычных, ни к чему не обязывающих предвыборных обещаний.
Различия в намечаемых стратегиях достижения желаемой всеми экологической безопасности обусловлены, главным образом, степенью приверженности идее антропоцентризма.
Так, среди абсолютных сторонников этой идеи, широкое распространение, особенно после Международной меж-правительственной конференции по проблемам окружающей среды в Рио-де-Жанейро(1992г.), получила концепция так называемого «Устойчивого развития». Целью «Устойчивого развития» объявляется удовлетворение потребностей настоящего поколения людей без ущемления способности будущих поколений удовлетворять в свою очередь свои потребности. В качестве основы для стратегии достижения объявленной цели предлагается свободная мировая торговля, стимулирующая с помощью соответствующих налоговых законов (непонятно, правда, какой страны?) переход на тотальную очистку производственных выбросов, внедрение малоотходных технологий, использование экологически чистых и практически неисчерпаемых источников энергии - таких, например, как заманчивая термоядерная энергия или солнечная энергия пустынных районов - и т.п. широко разрекламированные суперцивилизованные мероприятия. Стратегия в целом базируется на антропоцентрическом понимании концепции безопасности, вытекающем из уверенности, что все экологические проблемы обусловлены только производственными и бытовыми загрязнениями, а значит, могут быть решены сугубо техническими средствами. Ожидается, что устойчивое развитие приведет к гармонизации взаимоотношений человека и Природы, открывая пути к дальнейшему развитию цивилизации вплоть до Ноосферы Вернадского и Тейяра де Шардена. В рамках подобных представлений намечаются и уже заключаются международные соглашения о мониторинге загрязнений, сокращении выбросов хлоруглеродов, углекислого газа, серы и т.п., создаются отдельные региональные природоохранные программы. Тактическая ценность таких соглашений и программ несомненна – иначе спасать будет нечего. Однако, являясь в ряде случаев совершенно необходимым условием экологической безопасности (особенно при производстве «незнакомых» Биосфере загрязнений), эти мероприятия сами по себе не являются достаточными; простое сопоставление фактов доказывает это.
С начала 20-го века ежегодное удельное потребление исходных продуктов и воды возросло более чем в 10 раз и сейчас достигает в среднем около 20 и 800 т/год на душу населения, соответственно. Такая тенденция была вполне предсказуема, ибо при рыночных отношениях устойчивым может быть только обеспечивающий максимальную прибыль рост – соревнование выигрывает бегущий. Учитывая подавляющий сейчас вклад в мировое производство именно рыночной экономики, вместо “Устойчивое развитие” следовало бы использовать более правильную терминологию “Устойчивый (или цивилизованный) рост”. Ясно, однако, что на планете конечных размеров устойчивый рост, продолжающийся бесконечно долго, невозможен даже теоретически. При ограниченных запасах невозобновимых ресурсов — таких например, как уголь, нефть, газ и др. - невозможно даже продолжительное постоянство скорости их потребления. Таким образом, “цивилизованность” роста лишь оттягивает развязку, сглаживая негативные тенденции в изменении состояния окружающей среды под влиянием антропогенных возмущений. Это подтверждается упрощенной схемой эколого-экономического формирования развитых стран, которая в общих чертах состояла в следующем: после накопления первоначального капитала – как правило, аморального - его вложение направлялось на потребление ресурсов собственной страны с применением ресурсоистощающих технологий как наиболее конкуренто-способных. Этот процесс продолжался в течение промышленной революции и сочетался с ограблением колоний. Завершился он к началу Второй мировой войны. К этому времени в развитых странах были разрушены, сильно нарушены или изменены практически все экосистемы. В послевоенный период, с началом научно-технической революции (НТР) и в связи с уже достаточно сильным нарушением окружающей среды, капитал в собственной стране стало выгоднее вкладывать в производство наукоемких товаров, перемещая сильнозагрязняющие и высокотоксичные производства, а также опасные отходы, в страны третьего мира. Огромные финансовые затраты позволили развитым странам произвести некоторые локальные очистки, например озера Эри в США, рек Рейн и Темза в Европе и др.
Несмотря на отдельные успехи, отрицательные глобальные изменения окружающей среды продолжаются и сейчас – с опасно нарастающим темпом. Это означает, что дорогостоящие локальные улучшения окружающей среды с лихвой перекрываются её ухудшением в тех местах, куда перемещаются ресурсоёмкие и вредные производства, отходы. Ни одна из развитых стран, живущих, по сути, за счёт качества среды в остальном — «неразвитом» — мире, со своими экологическими проблемами самостоятельно еще не справилась, несмотря на существенные различия опробованных ими экономических и политических систем, свободную внутреннюю торговлю и наличие обширных пакетов природоохранных законов. Это свидетельствует о том, что представления о совершенстве общественного устройства даже в самых развитых странах Мира сильно преувеличены. Нынешняя глобальная цивилизация в качестве ресурсов использует Природу и людей, а в качестве богатства (т.е. главной ценности, капитала, подлежащего накоплению и присвоению) рассматривает деньги, власть и средства производства. Если власть, т.е. право принимать решения, обязательные для всех, - в государстве или любой другой организации - выгодна, отбор на всех уровнях со временем делает её порочной, как хорошо она бы ни начиналась. Оригинальную модель “идеальной” власти изобразил в рассказе «Билет на планету Транай» американский писатель-фантаст Роберт Шекли. Шутки шутками, но пока всенародные уважение и почет не станут в развитом общественном сознании более значимы, чем волнующий шелест купюр, глобальные экологические проблемы вряд ли будут решены.
В свою очередь, страны третьего мира надежды на повышение уровня жизни своего населения чаще всего связывают с возможностью полностью повторить путь, пройденный развитыми странами. Идя по этому пути, они сумеют, конечно, разрушить естественные сообщества на своей территории, но перемещать накопившиеся со временем отходы и вредные производства им будет уже некуда.
В самой проблеме загрязнения отходами бытует много устаревших стереотипов и неверных подходов. Например, зачастую не рассматривается как отходы рассеяние тепловой энергии любым промышленным, транспортным или коммунальным объектом. Редко кто учитывает проходящую транзитом воду. Рассуждая о “безотходных” технологиях, забывают, что безотходной можно было бы назвать только такую технологию, где на тонну сырья выходило бы больше тонны конечных продуктов, т.к. должны утилизироваться и полные продукты сгорания ископаемого топлива, обеспечивающего производство продукта. Но самое главное, забывают, что любой произведенный человеком конечный продукт (кроме экскретов, разумеется), по сути дела, является не более, чем отложенным отходом, ибо наше хозяйство, с точки зрения Биосферы, не производит ничего, кроме отходов. При этом объемы работы по созданию этих отходов – гигантские. Из общих принципов неравновесной термодинамики следует, однако, что жизнь, как и любой стационарный неравновесный процесс, за счет собственных отходов невозможна, поэтому рассчитывать на полное рециклирование в так называемых «безотходных» технологиях нельзя.
Формулировка объявленной цели “Устойчивого развития” не содержит уточнения, о каких именно потребностях людей идет речь. Но судя по выбору стратегической основы для достижения этой цели – свободной мировой торговле, – имеются в виду потребности вполне материальные. В такой интерпретации объявленная цель становится не более реалистичной, чем известное благое пожелание, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.
Учитывая изложенное выше, следует признать, что столь сейчас популярное среди управленцев подавляющего большинства стран «Устойчивое развитие» – не более чем опасная иллюзия, и не может служить плодотворной концепцией для достижения глобальной экологической безопасности. Тупиковое «Устойчивое развитие» не выдерживает даже простой проверки на арифметику, не говоря уже о высшей математике, связанной с попытками прогноза изменений функционирования нарушенной биоты. Концепция волюнтаристская и не считается с выводами науки. Это – дорога в пропасть, что, кстати, хорошо понимают и специалисты, работающие в области эколого-экономических проблем. Так, Ян Тинберген, лауреат нобелевской премии по экономике, и Р.Хютинг отмечают, что рыночные цены и индикаторы, основанные на них (национальный доход, анализ затраты-выгоды), дают неверные ориентиры разумному обществу и должны быть скорректированы с учетом воздействий на окружающую среду.
Говорят, от Бога – любовь, а от лукавого – деньги. «Люди гибнут за металл, сатана там правит бал…» Придумав деньги, – антифизический договорный эталон для сравнения величин разной размерности, - человек выпустил джинна из бутылки и с точки зрения экологии; можно сказать, соорудил простейшего агента иммунодефицита вида. Аппетит самого сильного хищника в природе ограничен размерами его желудка. Размер банковского счета не ограничен ничем. Деньги запустили в популяциях людей взаимодействие «потребитель-ресурс», точнее паразитизм, наблюдаемое в дикой природе только как межвидовое. Стимулируя научно-технический прогресс и неограниченное накопление частной собственности, новый механизм резко увеличил скорость потребления первичной продукции в антропогенном канале, доведя её в конце концов до сверх-пороговой. Превращаясь в доминирующий фактор отбора, деньги организуют в популяциях людей селекцию, не менее мерзкую, чем расовая, и ведущую к неустойчивости вида из-за сокращения нормального генетического полиморфизма. С точки зрения экологии отобрать у части популяционных потомков будущее на якобы «законных» основаниях ничуть не лучше, чем дубиной.
Антропоцентризм в проблеме взаимодействия человека и Биосферы наглядно отражен в известной формуле Ветхого Завета:” И сказал Бог: сотворим человека по образу и подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землёю, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле”. Осознание собственной исклю-чительности таит соблазн вседозволенности: “Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас!” Так ли всё просто на самом деле? Это такой же вопрос иерархии, какой в своё время решали Аристарх Самосский, Н.Коперник, Дж. Бруно и Г. Галилей: вращается ли Солнце вокруг Земли или Земля вокруг Солнца?
Для кодирования и обмена информацией человек изобрёл алфавит: А, Б, В, Г, Д…, что обусловило возможность НТР. В области общественной морали достижения человека скромнее и до сих пор не вышли в среднем за пределы примитивного: А – Бы – Вы – Го – Да…, т.е. прибыли. Различие скоростей технического и нравственного прогрессов глобально доминирующего вида оказалось несовместимым с устойчивостью конечной Биосферы.
Есть у художника Ярослава Сухова совсем небольшое, всего-то 60•80см2 полотно, которое на первый взгляд можно принять за довольно банальную рекламу табачно-водочных изделий. Если бы не название- “Манхэттен”…
Художник изобразил на холсте в реалистической, можно даже сказать, в китчевой манере хорошо знакомый всему миру силуэт Нью-Йорка, только на местах его знаменитых небоскрёбов стоят квадратные бутылки из-под виски, прямоугольные фляжки и коробки сигарет популярнейших марок, увеличенные до чудовищных размеров. И вот тут-то, вглядываясь и – главное! – вдумываясь в этот “рекламный плакат”, вы с замиранием сердца замечаете, что под этими “небоскребами” под тонким слоем выжженной атмосферы лежит жуткая, безлюдная, безжизненная пустыня! Символ современного тупикового прогресса, конечный облик той самой автомобильно-виски-винно-сигаретной цивилизации, к которой мы стремимся с упорством, достойным лучшего применения!
“Во всем хочу дойти до самой сути…” Никто не сомневается в том, что прогресс Homo Sapiens является не прихотью, а проявлением биологической особенности человека, связанной с уникальными видовыми характеристиками его мозга и психики. Поэтому прогресс – с экономическим ростом или без него – будет сопровождать человека всегда. Однако также несомненно, что пределы экономического роста существуют и альтернативой материальному прогрессу должен выступить прогресс духовный, означающий качественно новую глобальную цивилизацию — если, конечно, благополучие потомков нам не безразлично.