1591 Г. Можно было предвидеть бездетную смерть Федора и с ней связывать

какие-нибудь расчеты. Этот вопрос очень спорный. Да, наконец, 3) если бы

такие расчеты и были возможны, то один ли Годунов мог их тогда иметь? Разве

никто, кроме Годунова, не имел интереса в смерти Дмитрия и не мог рискнуть

на убийство?

Вот сколько темных и неразрешимых вопросов заключается в

обстоятельствах смерти Дмитрия. Пока все они не будут разрешены, до тех пор

обвинение Бориса будет стоять на очень шаткой почве, и он перед нашим судом

будет не обвиняемым, а только подозреваемым; против него очень мало улик и

вместе с тем есть обстоятельства, убедительно говорящие в пользу этой умной

и симпатичной личности.

Царствование Бориса Годунова. Умирая, Федор не назначил себе преемника,

а только оставил на всех "своих великих государствах" жену свою Ирину

Федоровну. Тотчас после его смерти Москва присягнула царице; ее просили

править с помощью брата Бориса Федоровича. Но от царства Ирина наотрез

отказалась, съехала из дворца в Новодевичий монастырь и постриглась там под

именем Александры. Вместе с сестрой поселился и Борис, а царством правил

патриарх и бояре именем царицы. Все понимали, что управление временное и что

необходимо избрать преемника покойному царю. Но кто же мог ему наследовать?

По общему складу понятий того времени, наследовать должен был родовитейший в

государстве человек: но родовые счеты бояр успели к этому времени так уже

перепутаться и осложниться, что разобраться в них было не так легко. Род

Рюриковичей был очень многочислен, и относительное старшинство его членов

определить вряд ли можно было с точностью. К тому же многие из очень

родовитых членов были затерты при дворе менее родовитыми, но более

счастливыми по службе родичами, а с другой стороны, среди московского

боярства было много очень родовитых людей не Рюриковичей. В то время из

Рюриковичей особым значением пользовалась родовитая семья князей Шуйских.

Она была старше даже князей московских, а рядом с ней стояли во главе

боярства очень знатные князья чужого рода -- Гедиминовичи, Мстиславские и

Голицыны. Наиболее талантливой из этих княжеских фамилий была фамилия

Шуйских: не раз давала она государству выдающихся деятелей, отмеченных

крупным воинским или административным талантом. Менее блестящи были

Мстиславские и Голицыны, но они, как и Шуйские, всегда занимали первые места

в рядах московского боярства. По понятиям этого боярства, право быть

выбранным на престол принадлежало одному из этих княжеских родов более чем

кому-либо другому. А между тем были в Москве два рода не княжеского

происхождения, которые пользовались громадным значением при последних царях

и по влиянию своему ничем не уступали знатнейшим Рюриковичам и

Гедиминовичам, раздавленным и загнанным опричниной. Это старые слуги князей

московских: Романовы и Годуновы. Предок Романовых, по преданию, выехал в XIV

в. из "Прусс", как выражаются древние родословные. Его потомки были

впоследствии известны под именем Кошкиных, Захарьиных и, с половины XIV в.,

Романовых (от имени Романа Юрьевича Захарьина). Дочь этого Романа Юрьевича в