5. Меры в области народного просвещения при императоре Николае I

отличались двойственностью направления. С одной стороны, очевидны были

заботы о распространении образования в государстве; с другой же стороны,

заметен был страх перед просвещением и старания о том, чтобы оно не стало

проводником революционных идей в обществе.

Заботы распространения образования выразились в учреждении весьма

многих учебных заведений. Учреждались специальные учебные заведения: военные

(кадетские корпуса и академии военная и морская), технические

(Технологический институт и Строительное училище в Петербурге, Межевой

институт в Москве); возобновлен был Главный педагогический институт для

приготовления преподавателей. Все эти учебные заведения имели в виду

удовлетворение практических нужд государства. Для образования общего сделано

также немало. Учреждено было несколько женских институтов. Основывались

пансионы с гимназическим курсом для сыновей дворян. Было улучшено положение

мужских гимназий. По мысли министра народного просвещения графа С. С.

Уварова, среднее образование, даваемое гимназиями, должно было составлять

удел лишь высших сословий и предназначалось для детей дворян и чиновников.

Оно было сделано "классическим", чтобы "основать новейшее русское

образование тверже и глубже на древней образованности той нации, от которой

Россия получила и святое учение веры, и первые начатки своего просвещения"

(т.е. Византии). Для детей купцов и мещан предназначались уездные училища,

причем правительство принимало некоторые меры к тому, чтобы лица из этих

сословий не попадали в гимназии. Однако стремление к знанию настолько уже

созрело в населении, что эти меры не приводили к цели. В гимназии вместе с

дворянами поступали в большом числе так называемые "разночинцы", т.е. лица,

уволенные из податных сословий, но не принадлежащие к дворянам потомственным

или личным. Наплыв разночинцев в гимназии и университеты составлял

интересное и важное явление того времени: благодаря ему состав русского

образованного общества, "интеллигенции", перестал быть, как прежде,

исключительно дворянским.

Опасения правительства относительно того, что учебные заведения станут

распространителями вредных политических влияний, выразились в ряде

стеснительных мер. За университетами должны были наблюдать попечители

учебных округов. Устав университетов, выработанный (1835) графом Уваровым,

давал университетам некоторые права самоуправления и свободу преподавания.

Но когда на Западе в 1848 г. произошел ряд революционных движений, русские

университеты подверглись чрезвычайным ограничениям и исключительному

надзору. Преподавание философии было упразднено; посылка за границу молодых

людей для подготовления к профессуре прекращена; число студентов ограничено

для каждого университета определенным комплектом (300 человек); студентов

стали обучать военной маршировке и строевым уставам. Эта последняя мера была

введена и в старших классах гимназии. Министерство народного просвещения,

которому была в то время подчинена цензура, чрезвычайно усилило строгости,

запрещая всякую попытку в журналах, книгах и лекциях касаться политических

тем. Последние годы царствования императора Николая I заслужили поэтому

славу необыкновенно суровой эпохи, когда была подавлена всякая общественная

жизнь и угнетены наука и литература. Малейшее подозрение в том, что

какое-либо лицо утратило "непорочность мнений" и стало неблагонадежным,

влекло за собой опалу и наказание без суда.

Отношение общества к деятельности императора Николая I. Знакомясь с

правительственной деятельностью изучаемой эпохи, мы приходим к заключению,

что первое время царствования Николая 1 было временем бодрой работы,

поступательный характер которой, по сравнению с концом предшествующего

царствования, очевиден. Однако позднейший наблюдатель с удивлением

убеждается, что эта бодрая деятельность не привлекала к себе ни участия, ни

сочувствия лучших интеллигентных сил тогдашнего общества и не создала

императору Николаю I той популярности, которой пользовался в свои лучшие

годы его предшественник Александр. Одну из причин этого явления можно видеть

в том, что само правительство императора Николая I желало действовать

независимо от общества и стремилось ограничить круг своих советников и

сотрудников сферой бюрократии. На это мы уже указывали. Другая же причина

сложнее. Она коренится в обстоятельствах, создавших попытку декабристов и

репрессию 1825--1826 гг. Как мы видели, умственное движение, породившее

заговор декабристов, имело и другие ветви. Когда одни из его участников

устремились в практику, другие предались умозрению; когда одни мечтали о

немедленной перемене жизненных условий, другие ограничивались критикой этих

условий с точки зрения абсолютного знания и определением идеальных основ

русской общественности. Настроение различных кружков было различно, и далеко

не вся интеллигенция сочувствовала бурным планам декабристов. Но разгром

декабристов болезненно отразился не на одном их круге, а на всей той среде,

которая образовала свои взгляды и симпатии под влиянием западноевропейских

идей. Единство культурного корня живо чувствовалось не только всеми ветвями

данного умственного направления, но даже и самим правительством, подозрение

которого направлялось далее пределов уличенной среды; а страх перед этим

подозрением и отчуждение от карающей силы охватывали не только причастных к