Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

г П. Сорокин (Иконникова)

.docx
Скачиваний:
2
Добавлен:
17.05.2019
Размер:
75.77 Кб
Скачать

П. А. СОРОКИН О ДИНАМИКЕ КУЛЬТУРЫ

Долгий путь

Питирим Александрович Сорокин (1889-1968) — выдающийся рус­ский и американский ученый, талантливый исследователь, энергич­ный и инициативный общественный деятель.

В его судьбе было много крутых поворотов, взлетов и падений, но с неуклонным подъемом на вершину научного авторитета. Труды его получили всемирную известность, собрание сочинений насчитывает около 40 томов, они переведены на многие языки мира. А в России есть всего несколько книг, опубликованных до 1922-1923 гг. и став­ших библиографической редкостью. В 1990-е гг. вышли «Система социологии», сборник трудов «Общество. Цивилизация. Культура», ряд отдельных публикаций, автобиографический роман «Долгий путь», написанный в США еще в 1960-е гг. и многократно издавав­шийся в мире и лишь только в 1991 г. ставший известным русскому читателю благодаря усилиям поклонников его таланта на родине — в Сыктывкаре.

Эта несопоставимость — 40 томов и несколько книг — лишь один из парадоксов его жизни. Впереди еще долгий путь возвращения в историю общественной мысли России, а изучение его наследия при­влечет немало молодых исследователей.

В 1999 г. был проведен Международный научный симпозиум, по­священный 110-летию со дня рождения П. А. Сорокина.

Многое было сделано автором работ по истории социологии про­фессором И. А. Голосенко. Он не только исследовал творчество Сорокина, но и был с ним в переписке. Другой парадокс заключается в том, что всемирно из­вестный и признанный ученый, основатель и декан факультета социологии в Гарвардском университете в США, президент Американской социологической ассоциации не имел доктор­ской ученой степени, лишь защитил в свое вре­мя в Петроградском университете магистер­скую диссертацию. Научные звания и реальный авторитет ученого — отнюдь не всегда совпа­дающие понятия.

Некоторая странность может быть обнаружена и в ответе на во­прос: как назвать Сорокина — русским или американским ученым? Или русско-американским? Что здесь важно — место рождения или страна проживания, язык изданий или проблемы исследования? И еще, хотя это и не главный вопрос, но где его место: в истории рос­сийской, или в истории американской общественной мысли, или в истории всемирной социологии? Вопросы риторические и несущест­венные, возможно, но ведь за ними — драма жизненного пути и науч­ного творчества.

После вынужденного отъезда из России в 1922 г. и нескольких лет пребывания в Европе именно в США он получил признание. А какова была бы его судьба в России, предположить нетрудно: он разделил бы трагическую участь многих.

Наконец, еще одна черта его облика: Сорокина можно назвать че­ловеком, который сделал «себя сам», или, как это звучит по-англий­ски, self-made — человек, обязанный всем самому себе. И об этом свидетельствуют многие факты его биографии. Но в ней есть и дру­гие свидетельства. Они убедительно говорят нам о том, что на его жизненном пути встречались удивительно щедрые сердцем, добро­желательные люди, которые в трудные периоды оказывали ему дру­жескую поддержку и помощь.

Эти и многие другие парадоксы судьбы жизни и творчества отра­зились в биографии Сорокина. Они описаны в автобиографическом романе «Долгий путь», изданном в США на английском языке в 1963 г., а на русском опубликованном в 1991 г. В этой книге первые три части воспроизводят дневниковые записи молодого Сорокина, сразу после высылки из России, а две последние с оценкой всех со­бытий жизни написаны за несколько лет до смерти. Сорокин был склонен к самоанализу: в разное время публиковались его «Листки из русского дневника», «Социология моей духовной жизни», есть подробные записи событий 1917 г.

Питирим Александрович Сорокин родился 21 января 1889 г. на севере России, в Вологодской губернии, в селе Турья среди народа коми (зырян), принадлежащего к одной из ветвей угро-финской язы­ковой группы. В этой «лесной стране» с прозрачными водами рек Вычегды и Печоры, благоухающими лугами, щедрыми природными богатствами, большими крестьянскими избами, дивными по красоте храмами он провел первые 15 лет жизни.

Отец был русским, родом из Великого Устюга, мастер золотых, серебряных и чеканных работ, чаще всего занятый реставрацией хра­мов, церковной утвари. Мать — из крестьянской семьи коми, она умерла, когда Сорокину было около 5 лет. Это скорбное событие изменило привычную жизнь семьи. Отец вскоре запил, стал подав­ленным, раздражительным, жалел свою загубленную «как тростинку жизнь», никогда более не женился и вскоре умер. В семье осталось трое мальчиков, и они нашли приют и заботу у родственников в де­ревне Римья. Это были дружелюбные, умные, честные и работящие люди, и теплые воспоминания о них Сорокин хранил всю жизнь. Вместе со старшим братом он вел бродячую жизнь сельских мастеро­вых, получая заказы на изготовление окладов для икон, починку церковной утвари, ремонт храмов. Так продолжалось два года, затем П. Сорокин поступил сначала в обычную школу, а потом — в учи­тельскую семинарию в Костромской губернии. Он бережно хранил воспоминания о первой учительнице, простой крестьянке из села, которая учила детей в своем доме. За успехи в учебе он получил пер­вую и самую дорогую награду. Это была обертка от леденца:

До сих пор я отчетливо вижу желто-зеленое изображение груши на фан­тике и вспоминаю ту радостную гордость, с которой принимал награду. Я показал ее тете и дяде и, в конце концов, прикрепил картинку на стене дома рядом с иконами. Ни один из дипломов, премий и почетных званий, данных мне большими учебными заведениями и научными институтами, не окрыляли меня так сильно, как эта простенькая награда. Не этот ли первый успех, столь важный для отношения к учебе, сыг­рал роль в формировании будущего ученого? Во всяком случае, «эф­фект успешности» был интуитивно разгадан сельской учительницей. Воспоминания Сорокина опровергают миф о беспросветной не­грамотности российской деревни. В селах были школы двух ступеней, преподавались основы знаний, в том числе церковное пение, ис­тория церкви, столярное и переплетное дело. Занятия вели священ­ники или утвержденные епархиальным архиереем светские учителя. В домах было много книг, в селах — общественные библиотеки. Со­рокин вспоминал, что в эти ранние годы он прочел Пушкина, Гоголя, Тургенева, Толстого, Достоевского, Марка Твена, Диккенса, волшеб­ные сказки, жития святых, Священное Писание, исторические труды и книги о природе. Именно в это время его так увлекло самообразо­вание, продолжавшееся всю жизнь. «Раннее культурное просвеще­ние» — так Сорокин написал об этом периоде.

Коми были православными, но вместе с христианской религией сохраняли многие верования, легенды язычества, что позволяло на­звать их мировоззрение «языческим христианством», или «христиа­низированным язычеством». Религиозность служила стимулом и ос­новой развития творческих наклонностей Сорокина. Он был пре­красным певчим, регентом церковного и руководителем школьного хоров, знал псалмы и тексты молитв, детали и тонкости церковной службы, понимал мудрость и красоту обрядов, таинственную зага­дочность икон.

«Религиозная атмосфера ранних лет сыграла важную роль в становлении моей личности, целостной системы ценностей и кристаллизации ранних философских взглядов», — писал Сорокин.

Впоследствии он неоднократно возвращался к изучению и описа­нию антропологических и этнических особенностей народа коми, ко­торый в тот период насчитывал около 180 тыс. человек. Это были в основном сильные, здоровые, высокие люди, «смесь нордического и азиатского расовых типов»; наряду с угро-финским они владели и русским языком. Просвещению народа содействовал православ­ный миссионер Стефан Пермский.

По массовой грамотности они занимали четвертое место среди различ­ных этнических групп царской России, уступая только русским, немцам и евреям.

Питирим Сорокин посвятил своему народу ряд трудов: «Пере­житки анимизма у зырян», «К вопросу об эволюции семьи и бра­ка у зырян», «Современные зыряне» и др. В воспоминаниях он не­обыкновенно тепло и с глубокой благодарностью писал о своем народе.

Следующий этап в образовании Сорокина был связан с учитель­ской семинарией. Здесь он прошел трехлетнюю программу обучения, его занятия шли успешно, он стал лидером в литературной, научной и политической деятельности студентов. Там возникла, и долгое время продолжалась дружба с Н. Д. Кондратьевым, впоследствии выда­ющимся экономистом, специалистом в области экономических цик­лов. Судьба последнего сложилась трагично. Кондратьев был осужден в 1931 г. по фальсифицированному обвинению в принадлежности к Трудовой крестьянской партии и расстрелян в 1938 г. После реаби­литации его труды стали вновь публиковаться.

Эти годы для Сорокина стали решающими в становлении его мировоззрения. Религиозность сменилась «полуатеизмом», монар­хизм — демократизмом, политическая индифферентность уступи­ла место революционному порыву. Он стал руководителем эсеров (социал-революционеров) в школе и округе, за агитационную дея­тельность был арестован в Кинешме, затем освобожден под «глас­ный надзор полиции», но изгнан из школы. В эти годы он знакомится с трудами революционных классиков: Н. К. Михайловского, П. Л. Лав­рова, М. А. Бакунина, К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, Г. В. Пле­ханова, В. М. Чернова. Но предпочтение он отдает научной теории эволюции, роли созидательных идей и личности, поэтому выбирает партию эсеров и отвергает марксизм. Он становится «бродячим мис­сионером революции», ведет пропагандистскую работу под псевдо­нимом «товарищ Иван».

Осенью 1907 г., когда ему минуло всего лишь 18 лет, он уезжает в Санкт-Петербург.

С этого момента начинается новый, необычайно насыщенный и сложный петербургский этап в жизни Сорокина. Начинать надо бы­ло буквально «с нуля». Не было аттестата о среднем образовании, не было денег, не было жилья, но было страстное желание поступить в университет. Ему надо было сдать экстерном экзамен за все восемь классов гимназии, но он не знал ни латыни, ни иностранных языков, ни математики.

Он находит новых друзей, особенно ему помогает семья К. Ф. Жакова, первого из коми, получившего звание университетского про­фессора. Сорокин поступает на бесплатные курсы; получает место репетитора «с проживанием и едой». Шесть раз в неделю в течение двух лет он пешком (15 верст) ходит на вечерние занятия. В 1909 г. Сорокин успешно сдает экзамены на аттестат зрелости в Великом Устюге. Путь к высшему образованию — заветной цели Сорокина — был открыт. К этому времени его интересы сосредоточились на двух, казалось бы, противоположных науках: химии и социологии.

Наиболее полное их совмещение было в частном Психоневроло­гическом институте, созданном В. Бехтеревым и М. Ковалевским, где была единственная в России кафедра социологии.

Сорокину был присущ интенсивный ритм жизни, он стремился изучать науки с огромной экономией времени и сил, предпочитая са­мостоятельные занятия. В институте расширяется круг его знакомств, возникают новые дружеские отношения. Социологи М. М. Кова­левский и Е. В. Де Роберти, правовед Л. Петражицкий, историк М. О. Ростовцев, физиолог И. П. Павлов, а также студенты института, вскоре ставшие литературными критиками, В. Полонский и В. Спи­ридонов, М. Кольцов — все они образовали интеллектуальную среду общения.

Будучи еще студентом, Сорокин получил должность ассистента и секретаря М. М. Ковалевского, начал читать лекции и писать науч­ные труды. Такой ранний старт в профессиональной деятельности вполне соответствовал его энергичной и деятельной натуре.

В 1910 г. он поступает в Санкт-Петербургский университет на юридический факультет и даже получает стипендию, которой, по воспоминаниям Сорокина, «хватало не только на покрытие платы за обучение, но и на жизненные расходы. Госпожа Удача продолжала улыбаться мне».

В университете он встретился с целым созвездием ученых. С не­которыми он уже был знаком, других слушал впервые. Известный экономист М. Н. Туган-Барановский, занимавшийся циклами дело­вой активности, выдающиеся криминологи, специалисты в области теории наказаний Н. Розин и А. Жижиленко, философ Н. О. Лос-ский были его учителями.

Еще на III курсе, в 1913 г., Сорокин опубликовал свой первый ос­новательный труд «Преступление и кара, подвиг и награда», стано­вится редактором ряда научных журналов. В 1914 г. он окончил уни­верситет, получив диплом I степени, и был оставлен при кафедре для подготовки к степени магистра и званию приват-доцента.

Успешность академической карьеры не отвлекала его от полити­ческой деятельности, встреч с лидерами партий, выступлений на политические темы. Он приобретает репутацию заметного идеолога и молодого лидера эсеров, участника студенческих демонстраций, находившегося под надзором царской охранки. Впоследствии он окажется со многими по разные стороны революционных баррикад.

Но однажды «подрывная» работа Сорокина среди заводских рабо­чих спасет его от расстрела большевиками.

«Человек редко представляет себе последствия своих действий, но в ко­нечном итоге хорошие дела приносят человеку добро, тогда как злые дела возвращаются ему страданиями. Вероятно, какой-то закон сохранения энергии человеческих деяний, подобно физическому закону, действует в мире людей. Возможно, что ни одно наше действие не исчезает бесследно и все поступки продолжают свое бытие в форме близких и отдаленных последствий», — пишет Сорокин.

В своих воспоминаниях он очень высоко оценивает российскую систему подготовки магистров по сравнению с американской. Она была более самостоятельной, требовала значительной эрудиции и признанных научных достижений. Для подготовки требовались годы, чтобы изучить обширный список работ по специальности (около 1000 наименований), а экзамен длился несколько дней. Публичная защита была настоящим «праздником мысли», обнаруживала глубо­чайшие знания предмета, отличную логику, юмор, мудрость и блестящую оригинальность. Сорокин выполнил программу как всегда в ускоренном темпе, за два года (1914-1916) вместо четырех, но насту­пившие революционные события многое изменили.

Он защитил диссертацию лишь 22 апреля 1922 г., представив два тома «Системы социологии», опубликованных в 1920 г. Было бы не­верным ограничиться лишь сухой констатацией этого факта. Исто­рия публикации этих томов близка к детективной. Друзья Сорокина, руководители издательства «Колос» и двух национализированных типографий в Санкт-Петербурге, пошли на огромный риск. Они тай­но осуществили набор книг, подделали разрешение цензуры, отпеча­тали тираж в 10 тысяч и быстро его распространили. Когда об этом узнали, последовало распоряжение о конфискации и привлечении к ответственности. По счастливой случайности (опять «госпожа Уда­ча») этого удалось избежать. Только в 1991 г. «Система социологии» вновь вернулась к читателям.

Но защита диссертации была лишь эпизодом в череде напряжен­ных и трагических лет (1917-1922). Сорокин все эти годы находился в «пекле» событий, о чем свидетельствуют и его дневниковые запи­си. Он обсуждает многие политические проблемы с П. Милюковым, И. Церетели, Н. Чхеидзе, Н. Авксентьевым, В. Набоковым, В. Черно­вым, М. Спиридоновой и другими лидерами партий.

Керенский предложил ему ряд должностей во Временном прави­тельстве, он стал секретарем комитета по науке. Публикует ряд ста­тей об отношении к войне, о свободах, о формах правления. Сорокин становится главным редактором новой эсеровской газеты «Воля на­рода», участвует в подготовке и проведении I Всероссийского съезда крестьянских депутатов.

Временный компромисс большевиков, эсеров, меньшевиков бли­зился к финалу. Вокруг Сорокина сжимается кольцо репрессий. «Я был в царстве смерти»1, — вспоминал Сорокин.

Но и в этой почти безнадежной ситуации к нему неожиданно пришло спасение. Среди чекистов оказался рабочий, который когда-то слушал его лекции. Он посоветовал Сорокину написать письмо о сложении с себя депутатских полномочий и выходе из партии эсе­ров. Это письмо напечатала газета «Крестьянские и рабочие думы». Комиссар послал экземпляр статьи в Москву. Статья была перепеча­тана в «Правде», и В. И. Ленин написал ответ на нее — «Ценные при­знания Питирима Сорокина». В ней он представил позицию эсера, отказавшегося от дальнейшей политической деятельности, как по­каяние и поворот от вражды к сотрудничеству.

Сорокин был освобожден и даже продолжил научную и препода­вательскую деятельность в Петрограде. Но новая власть не прекра­тила преследования. Как вспоминал Сорокин, утром никто не знал, будет ли он на свободе к вечеру.

Опасения за жизнь усиливались еще и тем, что в 1917 г. Сорокин женился. Его женой стала Елена Петровна Баратынская (1894-1975), дочь поместного дворянина. Она окончила Бестужевские курсы в Пе­тербурге, была ботаником, работала в Сельскохозяйственном институте в Царском Селе. В эмиграции защитила докторскую диссерта­цию; преподавала в вузах США. Верная помощница и нежная подру­га, она переносила все трудности вместе с мужем.

Положение интеллигенции было особенно тяжелым. Голод, раз­руха, жесткая цензура, преследования, неопределенность будущего, невозможность творческой работы создавали невыносимую атмо­сферу в обществе.

«Что бы ни произошло в будущем, я знаю теперь три вещи, которые со­храню в голове навсегда. Жизнь, даже самая тяжелая, — это лучшее со­кровище в мире. Следование долгу — другое сокровище, делающее жизнь счастливой и дающее душе силы не изменять своим идеалам. Третье: жестокость, ненависть и несправедливость не могут создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном отноше­нии», — писал Сорокин1.

«Лед под моими ногами стал опять тревожно тонок», — вспоми­нал он. Вновь навис та опасность ареста. На основе своих поездок в Поволжье он написал книгу «Влияние голода на человеческое пове­дение, социальную жизнь и социальную организацию». Но она была запрещена цензурой. В типографии отпечатали 280 из 560 страниц, сохранилось лишь 10 корректурных гранок. Большое исследование фактически погибло. После смерти Сорокина в США реферат его книги «Голод как фактор» был напечатан.

1922 г. стал последним годом жизни Сорокина в России. Поста­новлением ВЦИК РСФСР от 10 августа и затем от 16 ноября 1922 г. правительство приняло решение о высылке за границу лиц, подо­зреваемых в антисоветской деятельности, без судебного разбиратель­ства. Этому предшествовали серия статей в газетах, разоблачающих иллюзии демократии, обвинения в контрреволюционной и шпион­ской деятельности. Стали публиковаться списки тех, кто подлежит высылке за границу и в созданные лагеря.

Среди высланных были философы Н. Бердяев, С. Булгаков, Н. Лосский, И. Лапшин, Г. Федотов, С. Франк, И. Ильин, Л. Шестов. Только в 1990-е гг., когда начали публиковать их научные труды, стало понятным, как много потеряла Россия в своем духовном насле­дии. Больше 120 человек принудительно покинули Родину. Возмож­но, это спасло им жизнь, ибо гибель в лагерях или расстрел были не­минуемы.

23 сентября 1922 г. Сорокин с женой покидали Россию. «"Все свое ношу с собой" — это я мог бы сказать и про себя. В туфлях, присланных чешским ученым, костюме, пожертвованном Американской ор­ганизацией помощи, с пятьюдесятью рублями в кармане я покидал род­ную землю», — вспоминал Сорокин.

Заканчивался навсегда российский период его жизни и творчест­ва. Начиналась новая жизнь в эмиграции. Но и здесь мир был не без добрых людей.

Президент Чехословацкой республики Т. Масарик предоставил в соответствии с программой помощи русским эмигрантам специаль­ную стипендию семье Сорокиных. Оба получили работу в Карловом университете в Праге. Это избавило их от многих трудностей, вернуло ощущение свободы и безопасности. «Госпожа Удача, казалось, снова улыбалась нам», — писал Сорокин. В Праге были созданы Русский свободный университет, Русский педагогический, коммерческий, сель­скохозяйственный институты, Высшая школа железнодорожных ин­женеров. Возникли литературные, музыкальные, театральные, поли­тические и иные организации, издавались на русском языке газеты и журналы. Интеллектуальный и духовный потенциал русской интел­лигенции получил большие возможности для самореализации.

В 1923 г. Сорокин издает в Праге ряд книг: «Современное состоя­ние России» и «Очерки социальной педагогики и политики». Он на­писал черновой вариант книги «Социология революций» (издана в США в 1925 г.). Богатая творческая жизнь, полная новых впечатле­ний, помогла восстановить энергию, ментальные способности и об­рести душевное равновесие. «Мы чувствовали себя намного более молодыми, чем прежде», — вспоминал Сорокин.

После 1922 г. начался новый период жизненного пути. В эмигра­ции он мог не выдержать разлуки с Россией, утратить интерес и воз­можность заниматься наукой, сменить профессию, раствориться в мно­гомиллионной русской диаспоре. Но этого не произошло.

Причину нового подъема нужно искать в необычайной энергети­ке личности Сорокина, его мировоззрении и характере, в его при­вычке опираться на собственные силы. Но немалое значение имели и иные обстоятельства: европейский авторитет ученого, приглашение американских социологов в 1923 г. читать лекции в университетах США. В своих воспоминаниях Сорокин пишет, что в жизни он обя­зан великодушной помощи друзей, «Госпоже Удаче», которая про­должала свое покровительство, а также собственным силам и стара­нию, что и определило успех.

Годы спокойной жизни были целиком отданы работе, вышли в свет книги «Отрывки из русского дневника», «Социология революций», «Социальная мобильность», «Современные социологические теории», «Социология села» и ряд других. Последовали восторженные отзы­вы ученых, книги переиздавали, переводили на другие языки. «Мое имя, — писал Сорокин, — появилось на мировой социологической карте»1.

В 1929 г. Сорокин получил приглашение возглавить первую в США кафедру социологии, а в 1931 г. стал деканом социологического факультета в Гарвардском университете, самом престижном высшем учебном заведении США. Он обосновал и разработал проект созда­ния факультета, учебный план был ориентирован на широкую гуманитарную подготовку. Сорокин возглавлял факультет до 1942 г.

В это же время Сорокин начал большой научный труд «Социаль­ная и культурная динамика», и в 1937 г. увидели свет первые три то­ма, а четвертый — в 1941 г. Впоследствии он изложил основные по­ложения этого труда в книге «Кризис нашего века» и в однотомной монографии в сокращенном варианте. Все перечисленные труды Со­рокина получили всемирное признание, изучались во многих уни­верситетах.

«Почти все последние работы по истории общественных теорий, теории культуры, философии истории, социальной философии, общей социоло­гии, а также в ряде работ по искусствоведению, психологии, политиче­ским наукам, философии в специальных главах разбирают положения "Динамики"», — отмечал Сорокин.

Мировое сообщество признало высокий научный авторитет уче­ного. Он стал членом королевских академий изящных искусств и наук Бельгии, Румынии, был избран президентом Международного социологического института и Социологического конгресса, Меж­дународного общества сравнительных исследований цивилизаций, Американской социологической ассоциации. В эти годы Сорокин не­обычайно энергичен и творчески продуктивен. Он публикует ряд крупных научных работ: «Человек и общество в условиях бедствий» (1942), «Социокультурная причинность, пространство и время» (1943), «Россия и Соединенные Штаты» (1944), «Общество, культура и лич­ность: их структура и динамика», «Система общей социологии» (1947), «SOS — смысл нашего кризиса» (1951).

В этих работах звучит предостережение о страшных последстви­ях войн, революций, голода, эпидемий и других социальных катаст­роф, их гибельном воздействии на человека, культуру, образ жизни.

В 1949 г. Сорокин организовал Гарвардский исследовательский центр по созидательному альтруизму, который привлек ученых раз­ных специальностей. Уже в работе «Восстановление гуманности» (1948) он приходит к выводу, что преодоление кризиса зависит в не­малой степени от сознания людей. Ни демократия, ни образование, ни религия не способны утвердить мир и гуманность, если они не подкреплены альтруизмом и созидающей любовью между людьми.

Исследователи изучали «темные» стороны социальной и культур­ной жизни — явления ненависти, преступности, патологии, но со­всем не придавали значения изучению «светлых» феноменов — дружбы, любви, гармонии, согласия, считая их объектом теологической проповеди. В действительности именно любовь обладает той таинственной энергией, которая наделена исключительными созида­тельными и терапевтическими возможностями.

Общая концепция центра была опубликована в книге «Разработ­ки в области альтруистичной любви и альтруистичного поведения» (сборник статей, 1950) и в работах «Альтруистичная любовь» (1950), «Пути и сила любви» (1954), а также в коллективной монографии «Симпозиум: формы и техника альтруистического и духовного рос­та» (1954).

Эта работа привлекла всемирно известных ученых: конструктора И. Сикорского, теоретика системного анализа Л. фон Берталанфи, философа Э. Фромма, культуролога Ф. Нортропа, психолога А. Маслоу и многих других.

В 1955 г. Сорокин уходит на пенсию, оставаясь лишь почетным профессором, продолжая руководить центром. Получив свободу от повседневных обязанностей, он много путешествует, читает курсы лекций в университетах США, участвует в научных конференциях.

В 1966 г. его самочувствие резко ухудшилось. Но и в этих обстоя­тельствах он оставался верным жизненным принципам: «Держи свои беды при себе», «Не поддавайся отчаянию».

Умер Питирим Александрович Сорокин 10 февраля 1968 г. В не­крологе, подписанном ведущими американскими социологами, отме­чались многочисленные научные и педагогические заслуги П. А. Со­рокина, но особенно было подчеркнуто, что любовь к России и рус­скому народу была постоянной в течение всей его жизни.

Ценности как основа типологии культур.

Теперь обратимся к культурологической концепции П. А. Сорокина. Его теоретическое наследие настолько объемно и многогранно, что можно очертить лишь основные контуры его взглядов на культур­ные процессы.

Наиболее полно культурологическая концепция изложена в мно­готомном сочинении «Социальная и культурная динамика». Сущно­стью, основой культуры любого общества являются ценности, значе­ния, нормы, символы.