Тема 12. Демографическая ситуация и трудовой потенциал

По численности населения (142 млн. человек в 2008 г.) Россия занимает восьмое место в мире после Китая (около 1,33 млрд.), Индии (около 1,13 млрд), США (304 млн.), Индонезии (246 млн.), Бразилии (192 млн.), Пакистана (166 млн.) и Бангладеш (148 млн.). В ближайшее время Россию должна обогнать по числу жителей ещё и Нигерия.

От бывшего СССР в России остался 51 % населения, в том числе в ев­ропейской части (включая Урал) – 57 %, а в азиатской – 47 %. В ре­зультате Россия по числу жителей стала несколько более «европейской» страной. В европейской части СССР проживал 71 % населения, а в евро­пейской части России – почти (78 %). По территории доля азиатской части России осталась такой же, как была в СССР, - 75 %.

Из 208 млн. человек, проживавших в европейской части бывшего СССР, России «досталась» большая часть – 112 млн. В азиатской части ситуация другая: из 82 млн. жителей бывшего СССР России «осталось» лишь 30 млн.

Доля России в населении мира составляет 2,7 % (а по площади суши - 11,5 %). Доля населения европейской части России во всём насе­лении Европы – 18 % (а в территории Европы – 42 %). В Азии доля ази­атской части России – лишь 1% населения, но 29 % территории.

По данным Первой всероссийской переписи 1897 г., численность населения в пределах современных границ Российской Федерации составляла 67,5 млн. человек из 124,6 млн. всего населения Российской импе­рии. Перед Первой мировой войной (в 1913 г.) население России составило уже около 90 млн. человек. На протяжении последующих десятилетий социальные потрясения несколько раз приводили к снижению числен­ности населения России.

Первый демографический кризис (1914–1922 гг.) начался во время Первой мировой войны и резко обострился в ходе революции, Гражданской войны и интервенции, эпидемий и голода 1921–1922 гг. Большие масштабы приобрела эми­грация из России. В 1920 г. число жителей России было даже несколько меньше, чем в 1913 г., и составляло 88,2 млн., несмотря на то, что естественный прирост за прошедшие 7 лет был не менее 5 млн. человек. Если за 7 лет население естественным образом увеличилось на 5 млн. человек, а его общая численность при этом уменьшилась почти на 2 млн., это озна­чает, что «неестественная убыль» (погибшие на фронтах, в тылу и эми­грировавшие) только за 1914–1920 гг. составила не менее 7 млн. человек. Общие демографические потери в России за 1914–1921 гг. (включая потери от снижения рождаемости) оцениваются от 12 до 18 млн. человек. Такой была цена войны и революции для населения России.

После окончания Гражданской войны начинается довольно быстрый рост населения. По переписи 1926 г. оно составляет уже 92,7 млн., а к 1939 г. – 108,4 млн. человек. Однако с конца 20-х годов темпы роста на­селения резко замедляются из-за свертывания нэпа, резкого форсирова­ния индустриализации и особенно коллективизации, сопровождавшейся массовыми выселениями и репрессиями. Апогеем второго демографиче­ского кризиса стал голод 1933–1934 гг. Общие потери населе­ния России за этот период оцениваются от 5 до 6,5 млн. человек.

Третий демографический кризис приходится на годы Великой Отече­ственной войны. Численность населения в 1946 г. составила всего лишь 98 млн. человек, тогда как в 1940 г. – 110 млн. Естественный прирост населения за 6 лет составил не менее 6 млн. человек, поэтому потери на­селения, включая погибших на фронте и в тылу, составили около 18 млн. человек. С учётом снижения рождаемости общие потери России в этот период оцениваются от 21 до 24 млн. человек.

Послевоенный рост населения России был в целом довольно медлен­ным. Во многом это было связано с переселением в другие союзные рес­публики СССР. В 50 - 60-х годах шёл отток населения из России практически во все союзные республики, но с 70-х годов он сменился возвратным потоком из Закавказья и Средней Азии. «Демографический взрыв» в Средней Азии и Азербайджане привёл к «вытеснению» русских из этих республик. Приток российского населения на Украину, в Молдавию и Прибалтику продолжался вплоть до второй половины 80-х годов.

Демографический переход от традиционного к современному типу воспроизводства в России начался позднее, чем в странах Западной Ев­ропы, и проходил под большим воздействием социально-экономических потрясений, нарушавших обычный ход демографических процессов.

В конце XIX в. в России господствовал традиционный тип воспроизводства. На 1000 жителей ежегодно рождалось около 50 человек, а умирало около 35. Следовательно, естественный прирост составлял 15 человек на 1000 жителей.

Одна женщина в течение жизни рожала в среднем 7–8 детей. До 15-летнего возраста доживала лишь половина всех родившихся, а до 60 лет–примерно 1/4.

Демографический переход в России начался в конце XIX – начале XX в. Период «демографического взрыва» для населения России в це­лом практически не проявился. Теоретически он должен был бы произойти в начале XX в., но социальные потрясения того времени помешали этому. На рис. видно, что период высокого естественного прироста населения в конце 20-х годов – почти в 20 %о, или 2 % в год (как в современной Индии), – был очень кратковременным.

Начиная с 60-х годов в России в целом и в большинстве её регионов завершился переход к современному типу воспроизводства. Одна жен­щина в среднем рожала двух детей, из которых до 15 лет доживало 95 %, а до 60 лет – 90 % женщин и 66 % мужчин.

Для изменения рождаемости большое значение имели «демографические волны», вызванные, прежде всего, резким снижением числа родившихся в годы Великой Отечественной войны. «Дети войны» становятся родителями в конце 60-х годов, а их дети – в начале 90-х годов.

В настоящее время к чисто демографическим факторам снижения рождаемости («второе эхо войны») добавляются и социально-экономиче­ские, прежде всего – снижение уровня жизни в переходный период и неуверенность в завтрашнем дне.

Кризисная ситуация в России вызвала с начала 90-х годов рост смерт­ности. В совокупности это привело к четвёртому демографическому кризису в России в XX в., когда вновь происходит естественная убыль населения.

Самой распространенной причиной смертности в России являются сердечно-сосудистые заболевания (55 % всех умерших в 2007 г.). Второе место занимают новообразования (15 %), на третьем месте - несчастные случаи, отравления и травмы (14 %).

Совокупные потери населения России в результате крупных демогра­фических кризисов XX в. огромны. По расчётам Центра демографии и экологии человека при «нормальном» демографическом развитии в XX в., т.е. без потерь от войн, голода, эмиграции и репрессий, числен­ность населения России к 2000 г. составила бы около 270 млн. человек (вместо 142 млн. человек фактически). Таким образом, в результате различных социальных потрясений Россия «недосчиталась» 128 млн. человек (почти население современной Японии).

Региональные различия в естественном движении населения обус­ловлены, прежде всего, пространственным ходом «демографической рево­люции» (демографического перехода). Новые образцы демографического поведения (и прежде всего - планирование семьи) появились в конце XIX в. в центральных и северо-западных губерниях (тогда наиболее ур­банизированных и индустриально развитых регионах России), а затем распространились на юг и восток.

Наиболее быстро шло снижение рождаемости в Московском и Санкт-Петербургском регионах и ряде других областей Центра. Медлен­нее происходил демографический переход в Поволжье, на Севере и Ура­ле и особенно медленно – в Калмыкии и республиках Северного Кавка­за, Тыве, Бурятии и Якутии.

Но по мере развертывания демографического перехода региональные различия уменьшались: все больше регионов достигали современного ре­жима воспроизводства. В конце XIX в. коэффициент суммарной рожда­емости изменялся по регионам от 5,9 до 8,7, в середине 20-х годов – от 5,5 до 6,9. В конце 60-х годов его минимальное значение составляло 1,4 (в Москве), максимальное – 4,2 (в Тыве); в начале нового века – 1,5 и 2,7 соответственно, а в 2007 г. – уже только 1,2 и 2,1.

Ярким показателем демографической ситуации и одновременно «запе­чатленной демографической историей» является половозрастная струк­тура населения. Структура населения России хранит следы всех демографических потрясений. Численность населения в возрасте 63 - 64 лет (т.е. родившихся в 1933 - 1934 гг. во время спада рождаемости и высокой детской смертности вследствие голода) гораздо меньше, чем в соседних возрастных группах. Во второй половине 30-х годов демографические процессы несколько стабилизировались, об этом свидетельствует большое число живущих в возрасте 58–60 лет (т.е. родившихся в 1937–1939 гг.).

Следующий «обвальный» спад рождаемости приходится на 1942–1945 гг., в результате чего пирамида 1998 г. имеет самый сильный «шрам» в возрасте 52–55 лет. Поколения военных лет рождения стали образовывать семьи во второй половине 60-х годов, что вызвало очеред­ное снижение рождаемости (с минимумом числа родившихся в 1968 г.). В свою очередь, родившиеся в конце 60-х годов вступают в брак в начале 90-х, что вызывает новый спад рождаемости, к тому же усиленный эко­номическим кризисом и снижением уровня жизни.

Региональные различия в половозрастной структуре населения определяются различиями в естественном и механическом движении населения. В Дагестане наивысшая рождаемость в России, поэтому поло-возрастная пирамида имеет самое широкое основание. Пирамида Псковской области – типичный пример «постаревшего» региона с невысокой рождаемостью и оттоком молодежи. Магаданская область, где большую часть населения со­ставляют не местные уроженцы, а приехавшие на время работы, имеет наименьшую долю населения пенсионного возраста.

Семейный состав населения России (по переписи 2002 г.) характе­ризуется следующими показателями. Подавляющая часть населения России (88,4 %) живёт в семьях, остальные – одиночки и члены семей, живущие отдельно. Максимальна доля одиночек и живущих отдельно в районах с наиболее постаревшим населением (Нечерноземье) и в райо­нах с большей долей временного населения (районы Крайнего Севера).

Наиболее многочисленными являются небольшие семьи из двух человек. Из 1000 человек, проживающих в семьях, 342 проживают в семьях из двух человек, 280 – из трёх, 252 – из четырёх, 83 – из пяти, 28 – из шести человек.

Средний размер семьи в России – 3,2 человека. Наименьшее значение этот показатель имеет в районах с наиболее постаревшим населени­ем (в сельской местности Псковской и Новгородской областей – 2,8 – 2,9 человека), а наибольшее – в районах с наибольшей рождаемостью (Дагестан – 4,3 человека).

Главная тенденция изменения семейного состава – уменьшение доли многочисленных и сложных семей и рост доли малых и простых, особен­но «нуклеарных», т. е. состоящих из одной брачной пары с детьми.

Размещение населения России. Населе­ние России размещено неравномерно. Средняя его плотность составляет 8,7 человека на 1 км² (это в 4 раза меньше средней плотности населения земного шара). В то же вре­мя в европейской части России она меньше среднемировой (29 человек на 1 км²), а в Сибири – в 15 раз ниже (2,5 человека на 1 км²). В Московской области плотность населения достигает 354 человек на 1 км², а в Эвенкийском автономном округе она состав­ляет 0,03 человека на 1 км².

Основная зона расселения (и хозяйственного освоения), отличающаяся старым освоением, высокой плотностью населения (в среднем 50 человек на 1 км²), большим чис­лом крупных городов и городских агломера­ций, занимает почти всю европейскую часть страны, за исключением Севера. В азиатских районах она сужается и тянется полосой по югу Сибири и Дальнего Востока. Эта широт­ная зона охватывает 3 4% территории стра­ны. В её пределах проживает почти 138 млн. человек.

К северу от основной зоны расселения и хозяйственного освоения простирается зона Севера, которая охватывает почти 64% территории России. Здесь концентрируются важнейшие ресурсы страны, а проживает всего 11,5 млн. человек при средней плотности 0,9 человек на 1 км². Расселение в зоне Се­вера выборочное, очаговое, т.е. вблизи круп­ных ресурсных баз, по долинам рек и вдоль транспортных путей, близ портов. Жизнь в зоне Севера требует больших затрат на одеж­ду, питание и др.

К югу от границ России с Казахстаном в новых государствах Центральной Азии в засушливых районах пустынь и полупустынь простирается аридная зона (от лат. aridus – сухой). Постоянные поселения создавались там, куда приходила вода, а крупные города формировались близ месторождений полезных ископаемых.

Исследования в области географии населения в России проводили В.П. Семенов-Тян-Шанский, P.M. Кабо, Л.Н. Гумилёв, В.В. Покшишевский, Г.М. Лаппо.

Миграция (migratio) – переселение, перемещение. В русском языке это слово употребляют в основном применительно к собственно пересе­лениям – перемещениям людей из одного населённого пункта в другой со сменой постоянного места жительства (смена квартиры в пределах одного города или села миграцией не является). Но говорят также о се­зонных и маятниковых миграциях, когда люди, не меняя постоянного места жительства, переезжают в другое место на какой-либо сезон года, либо, живя в одном населённом пункте, ежедневно ездят на работу в другой.

Видимо, степень подвижности населения отражает и общий уровень развития страны. В традиционных аграрных обществах (и в глубинных, неурбанизированных сельских районах) подавляющая часть населения не только не меняет своего места жительства, но и никогда не уезжает далеко от своей родной деревни – разве что в ближайший город на ры­нок.

Типичным для такого общества является человек, живущий «по обы­чаям отцов», во всём придерживающийся вековых традиций. Понятно, что любые нововведения (новые образцы поведения, новые технологии, новые занятия) в такое общество внедряются с большим трудом. С дру­гой стороны, таким обществом гораздо «удобнее», «проще» управлять, чем современным, состоящим из людей, самостоятельно принимающих решения и более различающихся по своему поведению.

История миграций в России. Территория между Волгой и Окой (нынешняя Центральная Россия) начала осваиваться славянами ещё с VIII - IX вв., будучи долгое время дальней северо-восточной перифе­рией Киевской Руси.

Однако после монголо-татарских завоеваний XIII в. здесь формируется новый центр русских земель, во главе которого становится Москва. Именно вокруг этого центра начинается территориальное приращение Российского государства, и именно за счёт его жителей заселяются но­вые территории. Изначальное направление колонизации – на север и северо-восток: заселение бассейнов Северной Двины, Печоры, верховьев Камы, выход к побережью Белого моря.

С середины XVI в., после присоединения Казанского и Астраханского ханств, Российское государство включает в свой состав весь бассейн Вол­ги и выходит к Каспийскому морю и Уралу. В 1581 г. русский отряд под командованием Ермака пересекает Уральский хребет, а в 1639 г. русские появляются уже на берегах Охот­ского моря. Огромные территории Сибири и Дальнего Востока, очень слабо заселённые в то время, с лёгкостью присоединяются к России, и местное население начинает платить дань пушниной – именно это стало началом освоения огромных ресурсов Сибири.

Массового заселения восточных районов в то время не происходило, поскольку основной поток переселенцев направлялся на слабо освоенные земли к югу от Оки – так называемое «Дикое поле» (нынешний Цент­рально-Чернозёмный район), которое по частям отвоевывалось у ко­чевников (прежде всего - у крымских татар) в XVI - XVIII вв. Присо­единение Крыма к России в конце XVIII в. позволило начать массовое освоение так называемой Новороссии – южных степных районов европейской части России и Украины.

Широкомасштабное сельскохозяйственное освоение Сибири начина­ется в конце XIX в. Но наибольший приток населения происходит в на­чале XX в. после строительства Транссибирской железной дороги. В отличие от землепроходцев XVII - XVIII вв., идущих за пушниной по севе­ру Сибири, её массовое сельскохозяйственное заселение в XIX - XX вв. наблюдалось в наиболее плодородных южных степных и лесостепных районах. Последняя волна массового сельскохозяйственного переселения на восток – освоение целинных земель в 50-х годах нынешнего столетия. Все эти волны переселенцев размещались как собственно в Сибири, так и на территории, ныне отошедшей к Казахстану.

Миграционные потоки советского периода между регионами России в целом продолжали долгосрочные тенденции: шло заселение Урала, Си­бири, Дальнего Востока, Европейского Севера; увеличивалась доля рус­ского населения бывших союзных республик СССР.

Но советский период отмечен и огромным ростом насильственных пе­реселений. Они были и до 1917г., например заселение ссыльными о. Сахалин. Но после революции их масштабы возросли на несколько по­рядков. Первым крупным потоком такого рода является высылка рас­кулаченных крестьян в 1930 – 1932 гг. Сотни тысяч их были высланы за пределы своих регионов, большей частью в районы с суровыми кли­матическими условиями (тайга, тундра, сухие степи и полупустыни). Во многом именно руками заключённых (не только раскулаченных, но и других «врагов народа») были возведены первые «стройки пятилетки» – Беломорско-Балтийский канал, канал Москва – Волга, Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты и др. В середине и конце 30-х годов к потоку крестьян добавились репрессированные горожане – остатки «бывших эксплуататорских классов» (дворянство, духовенство, буржуазия), бывшие члены любых политических партий (анархисты, эсеры, кадеты и др.), бывшие нэпманы, значительная часть интеллиген­ции, все «оппозиционеры» и др.

В 1937 г. был опробован первый вариант «переселения народов»: все корейцы, живущие в Приморском крае (их насчитывалось тогда около 200 тыс. человек), были в течение двух недель вывезены в Среднюю Азию и Казахстан. После присоединения к СССР Западной Украины и Западной Белоруссии (входивших до 1939 г. в состав Польши) несколько сотен тысяч поляков были выселены из новой приграничной полосы во внутренние районы страны, в том числе в Сибирь.

После начала войны в 1941 г. были выселены в восточные районы страны все немцы, проживающие в СССР. Но наибольших масштабов эта практика достигла в 1943–1944 гг., когда в Сибирь, Казахстан, Сред­нюю Азию были выселены калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы, кара­чаевцы, крымские татары, турки-месхетинцы, а несколько позже – гре­ки и ряд других народов. Эти переселения сопровождались очень большими демографическими потерями (только при перевозке и в первые дни и недели после неё погибало до 30 % всего населения) и, конечно, надолго ослож­нили межнациональные отношения в России.

В 1956 - 1957 гг. народы Северного Кавказа и Калмыкии были воз­вращены на свою родину, но полностью ситуация 40-х годов не была вос­становлена. В конце 40-х – начале 50-х годов земли, с которых были выселены эти народы, активно заселялись другими, соседними наро­дами – вплоть до использования сохранившихся жилых домов. Не все эти земли и дома были впоследствии возвращены, что породило новые конфликты, принявшие местами форму открытых столкновений в 90-х годах.

Помимо переселений между районами, огромный поток мигрантов двигался из сельской местности в города. Первыми в него включились сельские жители Центральной России, давно связанные с городами (работая там, в межсезонье, торгуя на рынках и пр.), позже – жители других русских районов, а затем население национальных республик: вначале Севера европейской части, Урала и Поволжья, затем Северного Кавказа и Сибири. Замыкает этот список Тыва, где процесс переселения тувинцев из сёл в города находится в самой начальной стадии.

За 60-летний период, с 1927 по 1988 г. (в СССР в целом), деревня отдала городу в порядке миграций более 82 млн. человек, и ещё 22 млн. селян стали за эти годы горожанами вследствие преобразования сельских поселений в городские или террито­риального поглощения их сёл растущими городами. Это даёт представле­ние о масштабах перераспределения населения между городом и селом и масштабах убыли сельского населения за тот же период, если вспом­нить, что за эти же 60 лет численность сельского населения бывшего СССР сократилась со 121 до 98 млн. человек (а по России - с 76 до 39 млн. человек).

С начала 90-х годов картина внутренних миграций в России смени­лась почти на противоположную. При общем снижении миграционной подвижности (поскольку в условиях кризиса переезд и устройство на но­вом месте – ещё более сложная проблема, чем в «спокойные» годы) большинство бывших регионов притока мигрантов стали регионами от­тока и наоборот. Начался сильный отток населения из регионов Крайне­го Севера и Дальнего Востока, которые раньше привлекали население высокой оплатой труда («северными коэффициентами» и «полярными надбавками» к зарплате). Большая часть мигрантов ехала туда на время, чтобы заработать деньги, а затем потратить их в более благоприятных для жизни районах (например, купить дом или квартиру, автомобиль и т. д.). Однако инфляция «съела» их сбережения, а нынешние доходы населения Севера отнюдь не компенсируют ни жизни в суровых условиях, ни расходов на питание. Например, стоимость минимального продуктового набора в Магадане вдвое выше средне-российской и втрое выше, чем в областях Центрально-Чернозёмного района.

Бывшие регионы миграционного оттока, наоборот, стали центрами притяжения мигрантов. Это, прежде всего Центральная Россия и Урало-Поволжье. Сюда возвращаются многие из тех, кто уехал ранее в се­верные и восточные районы.

С начала 90-х годов изменились и миграции между городом и селом. Миграционный отток из села в город резко сократился. Более того, отмечались даже переселения горожан в сельскую местность (правда, очень незначительные по объёму). Зато массовыми стали сезонные миграции горожан в деревню: к родственникам, на садово-огородные участки, в доставшиеся по наследству деревенские дома и т. д. Особенно велики её масштабы вокруг городов, наиболее поражённых безработицей: некоторые предприятия даже закрываются на лето, отправляя своих работников в административные отпуска, чтобы дать им возможность запастись продуктами на зиму.

С конца 80-х годов в России (как и во многих других республиках бывшего СССР) появился и новый тип мигрантов – беженцы и вынуж­денные переселенцы, главным образом из охваченных войнами и (или) экономическим кризисом стран ближнего зарубежья – Закавказья, Средней Азии и Казахстана. Появились беженцы и из регионов России – Северной Осетии и Чечни. Общее число зарегистрированных беженцев и вынужденных переселенцев – более 1 млн. человек (на нача­ло 2007 г.). Но большинство их не регистрировалось. Большая их часть размещается в южных регионах России, в Центрально-Черноземном районе, а также на юге Сибири.

Городское и сельское население. Древняя Русь была страной городов (Гардарики), как её называли Скандинавские саги. Ещё до нашествия монголов на Руси насчитывалось до 300 городов. Наиболее круп­ные из них создавались на реках – вдоль торговых путей – это и Новгород, и Смо­ленск, и Муром, и Белоозеро (Белозёрск).

По данным переписи 1897 г. в Российской империи было всего два города-миллионера (Санкт-Петербург и Москва). Немногим более десятка городов превышали 100 тыс. жителей (Киев, Ростов-на-Дону, Казань, Саратов, Одесса, Харьков, Баку, Рига, Тула, Нижний Новгород, Астрахань и др.)

Города создавались по мере колонизации новых территорий первоначально в виде острогов-крепостей.

Много городов было основано в период царствования Петра I и особенно в конце XVIII в., когда при Екатерине II было изме­нено территориальное деление страны, а для укрепления вновь созданных 500 уездов по­требовалось учредить центры управления. Опорные государственные пункты – горо­да – в XIX в. были образованы на грани­цах империи: на Дальнем Востоке (Владиво­сток, Благовещенск), на Кавказе (Владикавказ, Грозный, Петровский порт), в Южном Казахстане (Верный). Постройка портов, проведение железных дорог дали жизнь новым городам. Среди них современная столица Сибири – Новосибирск.

В Советское время было образовано более 600 городов, прежде всего промышленных центров. Много городов на Севере, в районах Сибири и Дальнего Востока. Близ крупней­ших городов появились научные центры. Вы­росли города-курорты (Сочи, Ялта, Кисло­водск). Образовано много закрытых городов–центров военного производства.

В 1989 г. в России насчитывалось 3 230 городских поселений, в том числе 1 037 городов, в 1993 г. – 3 58 городских поселений, в том числе 1 064 города, в 1996 г. – 3 109 городских поселений, в том числе 1 087 го­родов, в 2006 г. – 3 005 городских поселений, в том числе 1 086 городов (остальные - так называемые посёлки городского типа).

В начале 90-х годов быстрый и крупномасштабный рост городского населения России резко замедлился. Если в 1959 - 1979 гг. он составлял около 1,5 млн. человек ежегодно, в 1979 - 1989 гг. – около 1,3 млн., то в 1989 - 1996 гг. – менее 100 тыс. человек, в 1996 - 2006гг. динамика стала отрицательной. Однако, по-видимому, эти процессы, отчасти отра­жающие долговременные демографические последствия войны и труд­ности переходного периода, возможно, носят временный характер и, конечно, неоднозначны для разных регионов и типов городов.

В настоящее время на территории России 11 городов-миллионеров (Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Новосибирск, Екатерин­бург, Самара, Челябинск, Омск, Казань, Уфа, Ростов-на-Дону,) и пять городов близки к этому порогу (Пермь, Волгоград, Красноярск, Саратов, Воронеж). В Москве проживает 9 млн. жителей, в Московской агломерации – более 13 млн., в Санкт-Петербурге – 5 млн., в агломера­ции – около 6 млн. жителей. Стремительно растут другие большие горо­да и их агломерации.

С начала 70-х годов мощный и, казалось бы, необратимый процесс урбанизации в ряде развитых стран приостановился и в целом в мире приобрёл сложный асимметричный характер: нарастающий по масшта­бам в развивающихся странах, где сохраняются прежние тенденции, и весьма своеобразный в развитых, где наряду с интенсивными сдвигами в новые районы (например, юг и запад США) происходит как бы «расте­кание агломераций» – развитие городских поселений на неметрополитенских пространствах, особенно вокруг агломераций. При этом пери­одические призывы и усилия по реанимации городских центров (в том числе с учётом больших энергетических потерь при «расползании» горо­дов) постепенно, возможно, смогут стимулировать сосредоточение насе­ления в центрах городов и прилегающих к ним городских зонах.

В целом новейшие тенденции урбанизации противоречивы, а в раз­ных странах и даже регионах одной страны – нередко противоположны по содержанию, количественным характеристикам и географическому рисунку.

Под воздействием нарастающей концентрации общественного произ­водства, для которой границы автономного города становятся недостаточными, происходит формирование групповых форм расселения, образующихся при сближении поселений и развитии между ними интенсивных связей. Таковы городские агломерации – скопления населённых мест, состоящие из десятков, а иногда из сотен населённых пунктов (включая и сельские), тесно связанных друг с другом. Их формирование – одна из характерных черт современного размещения производительных сил и расселения.

В настоящее время в России в городских агломерациях сосредоточено более половины городского населения страны. Сущность развития городских агломераций отражает процесс роста и концентрации производительных сил, усиления контрастности рассе­ления, сосредоточия многих видов деятельности в наиболее эффективных для их развития ареалах. Автономный город не отвечает масштабам и ин­тенсивности этого процесса. Следовательно, городская агломерация – система территориально сближенных и экономически взаимосвязанных населённых мест, объединённых устойчивыми трудовыми, культурно-бытовыми и производственными связями, общей социальной и техниче­ской инфраструктурой, – качественно новая форма расселения. Для го­родских агломераций характерны: наращивание обширных городских скоплений, включающих активно развивающиеся ядра, вовлекающие в свою орбиту всё новые территории; концентрация в них больших масс населения; быстрое развитие пригородов и постепенное перераспределе­ние населения между городами-центрами и пригородными зонами; при­влечение сельского населения к несельскохозяйственному труду, особен­но из близко расположенных сёл и посёлков; массовые маятниковые миграции в пределах агломерации на работу, к местам учёбы, культур­но-бытового обслуживания и отдыха трудящихся.

Границы городской агломерации подвижны во времени благодаря из­менению важнейшего их параметра – дальности ежедневных передви­жений от места жительства к местам приложения труда. В рамках про­странственной самоорганизации этих передвижений их дальность растёт пропорционально увеличению скорости средств транспорта, а затраты времени увеличиваются относительно незначительно.

Дальнейшая эволюция форм расселения под воздействием процессов развития и концентрации производства приводит в ряде мест к террито­риальному сближению и даже срастанию агломераций, возникновению урбанизированных зон, формирующихся на обширных территориях.

По мере исследования и практической разработки проблем расселе­ния становится всё более сложной и многослойной иерархическая орга­низация расселения. По-видимому, формируются две взаимосвязанные иерархии расселения:

1. Соответствующая интегральному экономическому районированию. Системы расселения здесь – это подсистемы экономических районов, являющиеся главным объектом проектирования, планирования и управ­ления. В соответствии с таксономией экономического районирования следует различать следующие системы расселения («снизу вверх»):

1.1. внутриобластные, внутрикраевые (экономического микрорайона, окру­га);

1.2. областные (краевые);

1.3. региональные (экономического района);

1.4. макрорегиональные (макрорегионов страны);

1.5. единые для всей страны.

2. Формирующаяся на основе качественно иных системообразующих связей: транспортной доступности для некоторых деловых и эпизодиче­ских культурно-бытовых передвижений населения, некоторых произ­водственных связей, плотности размещения населённых мест и инфраст­руктуры и т. п.

Исследования систем расселения второго порядка (городских агломе­раций, урбанизированных зон и др.) весьма важны в целях оценки их эффективности для развития производительных сил, расселе­ния, а также предупреждения нежелательных последствий концентра­ции и использования её положительных сторон.

Функции городов. Каждый город выполняет определённые хозяйственные функции, которые могут быть подразделены на экономические и неэкономические. К первым относят деятельность в сфере производства и обращения: промышленность, транспорт, финансовую деятельность, торгово-распределительные, заготовительные и снабженческие функции. Промышленный город представляет собой своеобразный производственный комплекс предприятий, подчиненный общим закономерностям территориальной организации производительных сил. Наиболь­ший хозяйственный эффект дают те города, в которых сконцентрированы предприятия, взаимосвязанные друг с другом путём комбинирования и кооперирования производства.

Транспортные и торгово-распределительные функции, хотя и в мень­шей степени, присущи и многим сельским населённым пунктам – цент­рам небольших сельскохозяйственных районов. Экономическое значе­ние транспорта, обслуживающего межрайонные связи, в жизни любого города очень велико, особенно тех городов, в которых он – основной градообразующий фактор.

Города осуществляют экономические, административно-политиче­ские, культурные, научные и организационные функции, и тем шире и многообразнее, чем больше город как экономический центр. Взаимосвязь экономических и неэкономических функций – характерная особенность городов. В некоторых странах (США, Канаде, Австралии, ЮАР и др.) административно-политические функции стремятся придать городам, лишенным промышленности и специализирующимся на роли столиц.

Любая функция города – и экономическая, и неэкономическая – имеет градообразующее и градообслуживающее значение. Экономическая, культурная, административная деятельность города, распространяющаяся за его пределы, – градообразующая. Удовлетворение потребностей самого города, в том числе промышленных и транспортных, отно­сится к градообслуживанию. Практически трудно определить значение функций в чистом виде, так как все они взаимосвязаны.

Соотношение различных сторон деятельности городов определяет их функциональную структуру. Города делятся на поли- и монофункци­ональные. Первые сочетают различные функции, вторые выполняют од­ну функцию (например, административный центр, курортный посёлок, специализированный промышленный посёлок – рудничный, шахтный или фабричный). Города такого типа встречаются сравнительно редко, преимущественно среди мелких городских поселений.

Экономико-географическое положение (ЭГП) города – основа ана­лиза тенденций и прогноза перспектив его развития. Н. Н. Баранский определял ЭГП города как отношение города к вне его лежащим даннос­тям, имеющим то или иное экономическое значение (всё равно, будут ли эти данности природного порядка или созданы в процессе истории).

ЭГП городов – одна из наиболее сложных категорий экономической географии. Рассмотрим ее наиболее характерные черты.

ЭГП – категория историческая. Оно изменяется во времени и не предопределено на все времена «богом и историей» (как писал один из австрийских геополитиков о географическом положении Вены). Вместе с тем в конкретный период под влиянием сочетаний экономических, по­литических и природных факторов (самого города, тяготеющих террито­рий и средств связи с ними) возникает «исторический императив», властно определяющий действие ЭГП именно в данной географической точке и вызывающий в ней рост города.

Уникальность, индивидуализирующая роль ЭГП, – важнейшая характеристика города (два города могут быть одинаковы по численности населения, промышленному профилю, природным условиям, характеру застройки, но их индивидуализирует ЭГП).

Город вырастает на территории, которая создаёт ЭГП, но, развиваясь, и сам в большой мере формирует и усиливает его, особенно если он выполняет столичные функции.

Категория ЭГП интегральна («работает» вся совокупность его компо­нентов), поэтому необходимо логически расчленить понятие ЭГП на от­дельные компоненты и анализировать их действия. Это позволяет вы­явить все связи, существенные для города, и их взаимообусловленность, показать его положение в системе других городов.

ЭГП города включает взаимосвязанные, взаимодействующие макро-, мезо- и микроположение. Но нередко их воздействие на развитие города неодинаково: блестящее макроположение может сочетаться с малоудобным микроположением. Поэтому часто оттесняются города, первенство­вавшие ранее в данном районе. Так, Ростов стал первым в Приазовье, во­зобладав над Таганрогом и Новочеркасском; Самара выдвинулась, опе­редив Казань и Симбирск (ныне Ульяновск). Особенно способствует утверждению ведущего города в районе создание или смещение транспортных путей, например, сооружение Сибирской железной дороги при­вело к росту Новосибирска, Красноярска, Хабаровска, оттеснивших каждый в своём районе на второй план Томск, Енисейск, Благовещенск.

Лишь в редких случаях макро-, мезо- и микроположение города по­чти одинаково благоприятны (Нижний Новгород, Новосибирск, Красно­ярск и др.), но и в этих случаях различные их стороны неоднозначно вы­являются в те или иные периоды его истории: например, обширная ровная территория на правом берегу Енисея, оказавшаяся впоследствии идеальной для промышленной застройки, вовсе не требовалась основателям Красноярска, построившим укрепленный острог на высоком левом берегу Енисея, у впадения в него р. Качи.

ЭГП тесно связано и с такими факторами, определяющими возмож­ности развития города, как качество площадки, возможности комбини­рования и комплексного развития промышленных предприятий, нали­чие стройбазы, инженерной инфраструктуры и т.п. Ряд этих факторов взаимосвязан с микроположением города.

Наибольший потенциал роста свойствен городам, расположенным в фокусах мощных связей, скрепляющих воедино крупные территории (Москва), в центрах быстроразвивающихся промышленных (Екатерин­бург, Кемерово) или сельскохозяйственных (Краснодар, Ставрополь) ареалов, на осях межареальных связей, в точках контактов различных зон, перепадов экономических потенциалов (города Урала, Кузбасса), уз­лах международных связей (Санкт-Петербург, Владивосток, Находка, Новороссийск), в опорных узлах районов нового освоения (Братск, Сургут, Тында).

Очень важно при выборе мест основания новых городов и определении перспектив развития существующих в полной мере учитывать и прогнозировать ЭГП. Методы его оценки и особенно количественного измерения остаются ещё не решенной проблемой экономической географии.

Типы городов. Несмотря на большое разнообразие городских поселений России, среди них выделяются многочисленные группы, объединяемые рядом общих признаков, что позволяет выработать единые принци­пы решения научно-практических задач для городов определённого ти­па. Экономико-географическая классификация городов проводится и по отдельным признакам, и по их совокупности:

1. Классификация по численности населения широко применяется не только в экономической географии. Для последней она имеет немало­важное значение, несмотря на то, что даёт лишь статистическую характе­ристику. От величины города зависят темпы его роста, некоторые эле­менты демографической и функциональной структуры, планировки. При разработке типологии городов численность населения учитывается как неотъемлемый их признак. В статистических источниках и градо­строительной практике выделяют следующие группы городов: малые – до 50 тыс. человек, средние –50-100 тыс., большие – 100-250 тыс., крупные – 250-500 тыс., крупнейшие – от 500 тыс. до 1 млн. человек, города-миллионеры – более 1 млн. человек.

2. Классификация по ЭГП позволяет определить общие черты эконо­мической структуры и направления дальнейшего развития исходя из по­тенциальных возможностей, которые заложены в районе или какой-то его фокусной точке. В зависимости от географического положения могут быть выделены города, расположенные, например:

• в узлах пересечения транспортных путей – Новосибирск, Красноярск, Нижний Новгород;

• в крупных горнодобывающих районах – Новокузнецк, Кемерово, Магнитогорск, Шахты;

• в районах крупной обрабатывающей промышленности – Ярославль, Иванове, Серпухов;

• в районах интенсивного сельского хозяйства – Краснодар, Ставрополь и др.

3. Классификация по народнохозяйственным функциям, выявляю­щая их наиболее важные особенности, по существу является синтетиче­ской. На основании функциональной классификации города делят на:

– полифункциональные – сочетающие административно-политическую, культурную и экономическую деятельность (промышленность и транспорт). К таким городам относят столицы, все краевые и областные центры, а также многие большие города страны, в которых каждая из перечисленных функций имеет градообразующее значение;

– с резко выраженным преобладанием промышленных и транспортных функций межрайонного значения. Все города можно условно разде­лить на промышленные, транспортные и промышленно-транспортные. Промышленные очень разнообразны, среди них выделяют города узкой производственной специализации, например центры металлургии, ма­шиностроения, химической индустрии, лесной и лесоперерабатывающей промышленности. Типов специализированных городов очень много;

– выполняющие административные и организационные функции «местных центров» в низовых районах, национальных округах, наряду с промышленными и транспортными, - это главным образом небольшие поселения городского типа;

– особую группу составляют города-курорты. В последние годы быстро развиваются научные и научно-производст­венные центры.

4. Классификация по степени их участия в территориальном разделе­нии общественного труда, которая зависит от величины города, функ­ций, связей, которые они поддерживают, - локальные или межрайон­ные. Одни обслуживают небольшие территории, будучи местными цент­рами, другие - крупный район по линии межрайонного разделения труда, значение третьих выходит за рамки страны, так как они участву­ют в международных экономических и культурных связях.

5. Классификация по генетическим признакам. Объективные закономерности развития и качественных преобразований хозяйственных функций оказывают большое влияние на тип современного города. Руд­ничный посёлок, основанный в крупном железорудном бассейне, в про­цессе развития превращается в металлургический город, последний мо­жет стать также центром машиностроения. Нефтепромысловый посёлок, имеет основания превратиться в город с нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленностью при наличии благоприятного ЭГП, необходимых видов энергии, рабочей силы, воды, рынка сбыта и т. д. Всё это следует учитывать при отборе генетических признаков.

Генетический тип города – понятие, включающее совокупность признаков, формирующих его определённые качества. Отбор таких признаков подчинён задаче, для которой проводится классификация. При прогнозировании экономического развития города важно знать генезис его хозяйственных функций и их качественные преобразования. Для решения планировочных проблем необходимо учитывать эволюцию их пла­нировочной структуры.

6. Классификация по типам перспективного развития разрабатывается в районных планировках на основе анализа основных факторов роста городов. Она позволяет комплексно и взаимосвязанно оценить условия и перспективы их развития на обширной территории, учесть проектную величину, изменения функциональной структуры, создание новых городов. Перспективная типология городов способствует целеустремленному развитию и преобразованию систем расселения.

Территориальную организацию города определяют природные усло­вия, характер и масштаб градообразующих функций и определяемая ими численность населения, исторически складывающаяся планировочная структура.

Природные условия оказывают влияние на выбор площадки для раз­мещения городов и основных направлений их территориального роста. Наиболее важны размеры и конфигурации строительных площадок, рельеф, свойства грунтов, гидрогеологические и гидрологические усло­вия, возможности водоснабжения и отвода сточных вод, микроклимат, почвы и растительность, распространение стихийно-разрушительных процессов и явлений (оползни, овраги, карст, сейсмичность, мерзлота, лавины и сели, деформация поверхности при отработке полезных иско­паемых, воздействие вулканов, цунамиопасные зоны и др.).

Для оценки природных условий развития городов важен их перспек­тивный экономико-географический прогноз. Так, в зоне действия крупных комплексов металлургии и химии, сильно загрязняющих атмосферу, особому учёту подлежат условия защиты воздушного бассейна; ме­таллургии и тяжёлого машиностроения – несущая способность грунтов; металлургии, химии и других производств с большой глубиной заложе­ния фундаментов и с подземными сооружениями – уровень грунтовых вод; приморских курортов – наличие пляжей, характер площадок для курортно-санаторного строительства; горных курортов – характер и крутизна склонов, величина снежного покрова, лавинная и селевая опасность и т. п.

Различны критерии оценки: в горных районах приходится довольст­воваться площадками, явно неприемлемыми в условиях относительно спокойных по рельефу районов; вблизи месторождений полезных иско­паемых большую ценность представляют территории, которые счита­лись бы непригодными для застройки в обычных условиях; небольшие речки, не рассматриваемые в Сибири, тщательно учитываются и регули­руются в маловодных районах.

Планировочная структура города определяется и характером природ­ных условий, и функциями города, постоянно изменяющимися в разные исторические периоды. Анализ взаимосвязей между природными условиями, ЭГП, функциями, расселением, планировкой города и его отдельных районов – задача микрогеографического исследования, существенно важного для совершенствования планировочной структуры.

Микрогеография городов особенно тесно связана с планировкой городов – ведущей областью градостроительного проектирования.

Основная задача формирования планировочной структуры населён­ных мест – рациональное разделение территории проектируемого насе­лённого места на функциональные зоны (промышленные, селитебные, отдыха) и формирование чёткой планировочной структуры селитебных территорий, предусматривающей их членение на жилые районы и мик­рорайоны. Очень важны архитектурно-пространственная композиция, архитектурно-художественные качества застройки. Необходимо эконо­мично использовать территорию, размещая новые и реконструируя сло­жившиеся жилые районы. При этом должны быть соблюдены социаль­ные, экономические, санитарно-гигиенические и технические требования и нормы. В центральных зонах больших городов в условиях дефицита территории использование подземного пространства может оказать су­щественное влияние на совершенствование территориальной структуры, преодоление «паралича» транспортных и инженерных систем, улучше­ние экологической ситуации.

Сеть городов рассматривается в экономической географии историче­ски как целостная совокупность взаимосвязанных городских поселений, различных по генезису, размерам, функциональной структуре и произ­водственному профилю. Её основные признаки – размер, густота, сте­пень разрежения или сосредоточения городских поселений. Все они не­маловажны, но не сами по себе, а как отражение исторического процесса заселения страны и размещения производства.

Индустриализация вызвала большие сдвиги в географии городов. В результате развития промышленности, транспорта, энергетического строительства в районах Сибири, Дальнего Востока образовались новые городские поселения. Этот процесс охватил всю страну, и сеть городов сгустилась за счёт расширения старых ареалов городских поселений, а также возникновения новых групп городов.

Сеть городов России географически неоднородна вследствие разнооб­разия природных, исторических и экономических условий отдельных частей страны. Формы городского расселения в каждом регионе зависят от специализации, масштабов и уровня его развития. Так, в Сибири и на Дальнем Востоке плотность населения и густота сети городских поселений примерно в 25 раз ниже (при очень больших внутрирегиональных различиях, особенно в южной и северной зонах региона), чем в Центральном районе. Основные процессы и направления формирования здесь сети населённых мест: укрепление каркаса освоения территории по мере развития транспортных магистралей и интенсивного развития крупных агломераций в фокусных опорных центрах; продвижение расселения в новые районы, богатые природными ресурсами; охват городскими посе­лениями всей энергично осваиваемой территории; общий рост городско­го населения.

Этнический состав. Изучение национального состава также относится к важнейшим аспектам географии населения, поскольку Россия является многонациональным государством, в ней проживают представители более 100 народов. Этнические особенности во многом определяют существенные территориальные различия демографических процессов, половозрастной струк­туры и размеров семьи, подвижности населения, форм ведения хозяй­ства и расселения. В последние годы национальный состав населения существенно влияет и на политические процессы в стране.

Этнос – исторически сложившаяся на территории устойчивая общ­ность людей, обладающих, как правило, единым языком, общими особен­ностями культуры, психики, самосознанием, зафиксированным в само­названии (этнониме). С течением времени культура, география расселе­ния, политические и социально-экономические условия существования этноса могут меняться, но для сохранения этноса должен быть неизменным его важнейший признак – этническое самосознание.

Разработка теории возникновения этносов (этногенеза) ещё не завер­шена. В советской науке долгое время было принято выделять стадиаль­но-исторические разновидности этносов – племя, народность и нацию, связывая их с общественно-историческими формациями. В настоящее время эта типология пересматривается. В работах Л. Н. Гумилёва этно­генезом называется вся этническая история – от появления до исчезно­вения этноса.

В составе любых, даже достаточно консолидированных, народов име­ются группы, культура и быт которых сохраняют некоторые особенности (они имеют свои диалекты, культовые обряды). Такие этнические группы называют субэтносами. Они нередко формируются при длитель­ном отрыве части народа от основного этнического массива.

Основную роль в формировании этносов играют этнические процессы. Объединение этносов осуществляется в форме консолидации и ассими­ляции. Консолидация проявляется в слиянии близких по языку и куль­туре этносов и этнических групп в более крупную общность. Процесс консолидации проявляется также в сглаживании культурных и языко­вых различий между этническими группами, усилении однородности этноса. Ассимиляция – это «растворение» одного народа в другом, утрата этнического самосознания, что особенно характерно для этнических меньшинств и обусловлено численным и социально-культурным нера­венством этносов. Наряду с этим существуют разделительные этниче­ские процессы, приводящие к распадению этноса или отделению его части. Они чаще всего связаны с миграциями (особенно в ранние истори­ческие периоды) или с разделением этнической территории межгосудар­ственными границами.

Этнический состав определяется по результатам переписей населе­ния, включающих вопросы о национальности, определяемой по самосо­знанию, и родном языке. Население России принадлежит в основном к четырём языковым семьям: индоевропейской (87 % населения), алтайской (8 %), уральской (2 %) и кавказской (2 %), которые, в свою очередь, делятся на группы. Крупнейшей по численности является славянская группа индоевропей­ской семьи, к ней относится 86 % населения России.

Численность самого большого среди славянских народов – русских –составляла в 2008 г. 115,9 млн. человек, или 81,5% населения России. Русские расселены повсеместно, но основная их часть сосредоточена в пределах главной полосы расселения. Наиболее мононациональными яв­ляются центральные и северо-западные районы европейской части, где зародилось русское государство. Здесь доля русских в составе населения превышает 93 %. В результате длительных миграций русские расселились в ареалах проживания других народов России, и теперь в большинстве республик и почти во всех автономных округах русское население численно преобладает.

Ареал расселения русского этноса не совпадает с государственными границами России. При распаде Советского Союза за пределами РФ на территории других союзных республик осталось довольно большое число этнических русских, в разное время переселившихся из России или родившихся уже на новом месте. Из 145 млн. русских, учтённых при последней переписи (2002 г.), около 25 млн., т.е. приблизительно 17 % , проживали вне РФ.

Более всего их оказалось на Украине (11 млн., или 22 % населения), главным образом в её восточных областях с развитой тяжёлой промыш­ленностью, куда ещё в царское время шёл поток крестьян из Центральной России на рудники, шахты и заводы, что продолжалось и в советское время. Поэтому доля русских в Донецкой обл. составляет 44 %, в Луганской - 45, в Харьковской – 33 %. История завоевания и заселения Крыма определила высокую долю русского населения в Крымской обл. (ныне Республика Крым) – 67 %. Но нужно отметить, что и в России живет немало украинцев: свыше 4 млн., т. е. 10 % живших на территории бывшего СССР.

Много русских и в Казахстане (6,2 млн., или 38% населения), глав­ным образом в его северных областях и в новых крупных индустриаль­ных центрах, образовавшихся в советский период. Значительная часть русских в Казахстане – потомки переселенцев ещё царского времени, распахивавших плодородные земли Северного Казахстана, или приехав­шие в 50-х годах осваивать целинные и залежные земли в этих же облас­тях. Поэтому русские составляют 62 % населения в Северо-Казахстанской обл., 66 % - в Восточно-Казахстанской. Кроме того, много их и в такой индустриальной области, как Карагандинская (52 %).

В Белоруссии оказалось 1,3 млн. русских, в Узбекистане - 1,6 млн., в Киргизии - 0,9 млн. Особая ситуация сложилась в Латвии, где из общей численности населения 2,6 млн. человек немногим менее 1 млн. со­ставляют русские. В связи с этим правительство республики стремится сохранить ряд преимуществ коренного населения и ограничить пра­ва «мигрантов». Большинство русских (так же как украинцев и белору­сов) появилось в Латвии в послевоенные годы в связи с нехваткой мест­ных трудовых ресурсов для развивающейся разнообразной промышлен­ности и мощного портового хозяйства для нужд всего СССР. Сходная ситуация сложилась и в Эстонии, хотя русских там меньше (0,5 млн., или 30 %).

В других республиках бывшего СССР число оказавшихся там русских колеблется от 50 тыс. (Армения) до 500 тыс. (Молдавия), и их доля в на­селении значительно меньше.

Приведённые выше цифры за период после переписи, конечно, изме­нились, причём в сторону уменьшения, но в очень разной степени по отдельным республикам, и достаточно точных данных об этом пока нет. В настоящее время масштабы и темпы оттока русского населения в реги­оны России находятся в прямой зависимости от политической и экономической ситуации в каждой республике и возможностей трудоустрой­ства в России.

К славянской группе индоевропейской семьи относятся также 2,9 млн. украинцев, 0,9 млн. белорусов и 73 тыс. поляков, проживающих в Рос­сии. Значительная часть украинцев проживает в приграничных с Украи­ной областях Центрально-Чернозёмного района и в Краснодарском крае. Аграрные переселения начала века сформировали повышенную долю украинцев в населении Приморского края, в советский период основным направлением миграций стали северные районы нового освоения – от Воркуты до Магадана. Самой массовой была миграция в нефтегазодобывающие регионы Западной Сибири: в населении Ямало-Ненецкого автономного округа доля украинцев составила 17 %, Ханты-Мансийского – 12 % при среднероссийском уровне – 3 %.

К индоевропейской семье относятся также народы германской группы –немцы (597 тыс.), проживающие в основном на юге Западной Сибири, и евреи (229 тыс.), живущие преимущественно в крупных го­родах европейской части страны (в населении Еврейской АО их доля составляет менее 5%). Численность этих народов за последние пять лет сократилась в связи с эмиграцией; для евреев также характерна и ас­симиляция. В отдельную языковую группу выделены армяне, которых в России 1,13 млн., 2/3 из них проживают на Северном Кавказе. Круп­нейшим народом иранской группы на территории России являются осетины (514 тыс.). На языках иранской группы говорят таджики (их в России только 120 тыс.), живущие на Северном Кавказе таты (2,3 тыс.) и горские евреи (3,3 тыс.). Численность народов балтийской группы (латыши, литовцы) в России относительно невелика (72 тыс.), несколько больше молдаван (173 тыс.), язык которых относится к романской группе.

Алтайская языковая семья представлена несколькими группами, крупнейшая из которых – тюркская. Ареалы расселения народов тюркской группы расположены в Урало-Поволжье, в Сибири, на Северном Кавказе. К этой группе относится второй по численности народ России – татары (5,5 млн.). Только четверть российских татар живёт в Татарстане, значительная их часть расселена в Башкирии, где они по численности превышают башкир, в регионах Поволжья и на юге Западной Сибири. Почти 1 млн. татар проживает в Средней Азии (в основном в Узбекистане) и Казахстане. К этой же группе относятся чуваши (1,6 млн.), живущие на Средней Волге, башкиры (1,6 млн.), заселяющие юг Предуралья.

На Северном Кавказе к тюркским народам относятся кумыки (422 тыс.) и ногайцы (90 тыс.), проживающие в основном в Дагестане, а также карачаевцы (192 тыс.) и балкарцы (108 тыс.). В Сибири и на Даль­нем Востоке тюркская группа представлена якутами (443 тыс.), тувин­цами (243 тыс.), значительно меньшими по численности хакасами (75 тыс.), алтайцами (67 тыс.), шорцами, а также живущими на Край­нем Севере долганами.

Из тюркских народов ближнего зарубежья в России больше всего казахов (654 тыс.), они сосредоточены в пограничных с Казахстаном регионах Урало-Поволжья и юга Западной Сибири. Среднеазиатские на­роды представлены в основном узбеками (123 тыс.), киргизов и туркмен в 3 раза меньше. Заметно выше численность живущих в России азер­байджанцев - 621 тыс., весьма широк и ареал их расселения.

Монгольская группа алтайской языковой семьи представлена двумя родственными народами – бурятами (445 тыс.) и калмыками (174 тыс.), откочевавшими с юга Сибири на Нижнюю Волгу в XVII в. К тунгусо-маньчжурской группе этой же семьи относятся малочисленные народы Сибири и Дальнего Востока – эвенки (35 тыс.), эвены и амурские на­роды (нанайцы, ульчи, орочи, удэгейцы и др.). Корейцы (148 тыс.) составляют отдельную языковую семью, основная их часть проживает на Дальнем Востоке.

Народы уральской семьи проживают в основном на севере европей­ской части России, в Волго-Вятском районе и Приуралье. В финно-угор­ской группе крупнейшим и наиболее широко расселённым этносом явля­ется мордва (0,8 млн.), численность которой сокращается из-за ассимиля­ции. К этой группе относятся также удмурты (637 тыс.), марийцы (604 тыс.), коми (293 тыс.), коми-пермяки (125 тыс.) и карелы (93 тыс.). Численность карел за 30 лет сократилась на 1/3 из-за быстро идущей ассимиляции, а доля их в Республике Карелия составляет всего 10 %. В России проживают 28 тыс. эстонцев и 34 тыс. финнов, совсем немного венгров, вепсов и саамов, также относящихся к этой языковой группе. За Уралом финно-угорскими народами являются ханты (28 тыс.) и манси (11 тыс.), доля которых в своём автономном округе уменьшилась до 1,5 % после массовой миграции славянского населения в ходе освое­ния крупнейших нефтегазовых месторождений. К самодийской группе уральской семьи относятся проживающие на Крайнем Севере ненцы (35 тыс.) и совсем малочисленные селькупы и нганасаны.

Народы северокавказской языковой семьи представлены двумя груп­пами. В северо-западной части проживают адыгейцы (128 тыс.) и родст­венные им кабардинцы (519 тыс.), черкесы (60 тыс.) и абазины (37 тыс.). Все они относятся к абхазо-адыгской группе. В неё входят также живу­щие в основном в Закавказье абхазы. Нахско-дагестанская группа объ­единяет народы юго-восточной части региона. Вайнахами называют себя крупнейший народ Северного Кавказа – чеченцы (1,3 млн.) и ингуши (413 тыс.). В дагестанской подгруппе самым большим по численности народом являются аварцы (814 тыс.), затем идут даргинцы (510 тыс.), лезгины (411 тыс.), лакцы (156 тыс.) и табасараны (131 тыс.), помимо них Дагестан населяют многие малочисленные этносы и субэтносы (рутульцы, агулы, цахуры, удины и др.).

Крайне малочисленна чукотско-камчатская языковая семья, в неё входят чукчи (15 тыс.), коряки и ительмены. Ещё меньше в России эски­мосов и алеутов (2 тыс.), объединённых в отдельную семью. Некоторые небольшие по численности народы (кеты, нивхи и др.) не относятся ни к одной из существующих языковых семей и выделяются как изолиро­ванные.

Быстрые темпы урбанизации, миграционные процессы и рост числа межнациональных браков способствовали ассимиляционным и интегра­ционным процессам. Особенно это заметно в смене родного языка у наци­ональных групп, живущих за пределами своих государств. Русский язык считают родным 90 % евреев, 75 % поляков, 63 % белорусов, более половины украинцев, греков, латышей и эстонцев, живущих в России. В наименьшей степени языковая ассимиляция коснулась народов Северного Кавказа и Тывы (97 % тувинцев считают родным язык своей национальности).

Миграционные процессы и ассимиляция привели к сокращению сферы применения родного языка, частичной утрате национальной культуры, превращению многих народов в этнические меньшинства на территории своих республик. Из 21 республики в составе РФ только в Чувашии, Тыве и республиках Северного Кавказа (за исключением Адыгеи и Карачаево-Черкесии) коренные народы составляют более полови­ны населения, в многонациональном Дагестане доля их достигает 80 %.

В конце 80-х годов появились многочисленные национальные движе­ния, поставившие своей целью возрождение родного языка и культуры. Но нередко их деятельность сопровождалась усилением этноцентризма и национализма, этническими конфликтами. В борьбе российских респуб­лик за суверенитет и повышение статуса далеко не всегда главными бы­ли этнические причины. Чаще всего основной движущей силой конфликта с федеральными властями становилось стремление республиканских элит к большей независимости от центра, для чего и разыгрывалась национальная карта.

Реальные проявления сепаратизма наиболее сильны в Чечне, здесь конфликт дошёл до военной фазы. В начале 90-х годов заметным был се­паратизм и в Тыве, которая несколько десятилетий имела собственную государственность и только в 1944 г. была присоединена к Советскому Союзу. Позитивным примером достижения компромисса между феде­ральными и республиканскими властями стала Республика Татарстан, первая заключившая договор о разграничении полномочий, который положил конец противостоянию.

Ещё одной причиной возникновения конфликтов являются межэтнические противоречия, ставшие следствием депортаций некоторых наро­дов в годы войны и неоднократного передела границ республик. Наиболее острыми стали вооруженные столкновения ингушей и осетин за Пригородный район, принадлежа­щий Северной Осетии, но ранее входивший в состав Чечено-Ингушской Республики. Сходные противоречия существуют и между народами Да­гестана, но они разрешаются мирным путём. Перекройка границ республик привела к передаче в их состав части равнинных земель, заселённых казачеством. Растущая аграрная перенаселённость республик Северного Кавказа усилила конкуренцию за землю, что приводит теперь к вытесне­нию казаков из этих районов, нарастанию противоречий между русским и коренным населением республик.

Депортация советских немцев в годы войны и до сих пор не решённая проблема восстановления их автономии – республики немцев Поволжья –стали одной из важнейших причин массовой эмиграции этого народа на свою историческую родину, начавшейся в конце 80-х годов.

Конфликты, связанные с численным преобладанием одного из двух этносов и концентрацией власти в руках его представителей, существуют в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии. Несколько иные проблемы характерны для Башкирии, где башкиры являются только третьей по численности после русских и татар группой.

Большинство межэтнических конфликтов имеют корни в давней и недавней российской истории, обострены этнодемографическими, экономическими проблемами, поэтому простых путей к согласию не существует. Для разрешения межэтнических проблем необходимы совершенст­вование национальной политики, укрепление реального федерализма, создание условий для свободного развития национальных языков и культур, укрепление гарантий, исключающих ущемление прав граждан по национальному признаку, воспитание взаимного уважения наци­ональных традиций, внимательный учёт жизненных интересов малых народов при осуществлении крупных проектов на основной территории их проживания.