C. Опыт расового и коллективного бессознательного

Эти переживания еще дальше отступают от истории индивидуальной жизни. Здесь протагонистами являются не предки, с которыми человек связан кровным родством, а любые представители той же расы. В случае опыта коллективного бессознательного процесс выходит даже за пределы расы, затрагивая все человечество как целое, подтверждая вызвавшие столько противоречий представления К. Г. Юнга (Jung, 1959).

Если человек в необычном состоянии сознания настраивается на подобНые переживания, он принимает участие в драматических, чаще всего коротких, но иногда и более развернутых эпизодах, имеющих место в более или менее отдаленном историческом времени различных стран и культур. Человек может быть наблюдателем, но чаще эмпирически отождествляется с одним из протагонистов. Обычно он получает при этом ряд сведений — иногда общего характера, а иногда очень специфических и детальных — относительно социальной структуры, религиозной практики, ритуалов, морали, искусства, технологии соответствующих исторических периодов и культур.

Воспоминания коллективного бессознательного могут относиться к любой стране, расовой групп" мли культуре, к любому историческому периоду, хотя кажется, что определенные преимущества имеют древние цивилизации с высоко развитыми духовными, философскими и художественными традициями. Удивительно часто появляются эпизоды из Древнего Египта, Древней Индии, Тибета, Китая, Японии, доколумбовой Мексики и Перу, Греции и Рима. Выбор культуры и географического ареала может совершенно не зависеть от собственной расовой, этнической и культурной принадлежности человека, от его образования и интересов.

Так, славянин может принять участие в набегах монгольских орд Чингисхана, отождествиться с африканским бушменом в трансовом танце, пережить ритуальную инициацию среди австралийских аборигенов или оказаться ритуальной жертвой ацтеков. Человек англосаксонского происхождения может пережить эпизод афроамериканского рабства или поучаствовать в истреблении американских индейцев во времена Дикого Запада, что приведет его к пониманию расовых проблем современной Америки. Еврей может настроиться на культуры Дальнего Востока и в результате получить глубокий опыт и удивительное понимание японской, китайской или тибетской души, определенных аспектов даосских или будпийских учений, военных искусств или восточной музыки и театра.

Иногда подобные переживания могут сопровождаться сложной жестикуляцией, позами и движениями, которые точно отображают определенные специфические аспекты соответствующей кулътурной традиции. Мы неоднократно наблюдали во время психоделических и холотропных сеансов, как совершенно не обученные люди принимали в нужные моменты и в правильном контексте позы (аспны) и выполняли жесты (мудры) йогической традиции и спонтанно обнаруживали их значение. В некоторых случаях люди, эмпирически настроенные на определенный культурный контекст, чувствуют силъную потребность в танце. Без всякой предварительной подготовки и даже без знания соответствующей традиции человек может спонтанно исполнить различные танцы и правильно воспроизвести последователъность движений, например, в трансовых танцах кунг бушменов, индонезийских танцах Явы или Бали, символических танцах индийских школ Катхакали или Манипури, или показать вращения дервишей суфийской традиции.

Во время воспоминаний из области коллективного бессознательного человек чувствует, что переживает один из эпизодов человеческой истории, отображающий культурное разнообразие человечества или показывающий момент космической драмы и божественной игры (лилы). Эти переживания не связаны с "чтением кода ДНК", как в случае опыта предков, с принадлежностью к определенной расе или с чувством личных воспоминаний или духовной и кармической непрерывности, как в случае кармических феноменов.

Следующий пример расовых переживаний принадлежит сеансу без наблюдения исследователя-еврея, который поделился со мной своим опытом.

Внезапно я понял, что стыд — это общее переживание всего человечества. Я стыжусь своего отца, так же как стыдился мой отец! Я ясно ошущал, что стыд передается при рождении и имеет какое-то важное отношение к половым органам. Я чувствовал себя старым и усталым, как мой отец, и как его отец, и как отец его отца. Это была смертельная усталость и желание умереть.

Я чувствовал глубокую связь с моим еврейским наследием по всей линии предков-мужчин — и через тысячи лет раввинов.

Затем я почувствовал жжение и острую боль в районе пениса и понял, что надо мной совершают обряд обрезания. Сущность церемонии.и присутствие отца казались связанными с чувством усталости. Это и был глубокий источник стыда! Все люди, участвовавшие в церемонии, были подсознательно пристыжены и смущены происходящим и передавали ребенку свое чувство боли, стыда и усталости вместе с религиозной традицией.

Я глубоко стыдился себя. "Как тебе не стыдно? Стыдись! так говорили мне отец и мать сотни раз. Мне так стыдно, что я стыжусь собственного стыда! Я стыжусь своих потребностей, своих чувств. То общее, что связывает еврейский народ, — это стыд. Свадебная песня в "Скрипаче на крыше" содержит пожелание: "Храни тебя Бог от стыда!" Адам съел яблоко и узнал стыд. Наследие, передаваемое от отца к сыну со времен Авраама, — это стыд. Завет Авраама, передаваемый наследникам по мужской линии четыре тысячи лет!

Я обнаружил, что держусь руками за пенис и яички. Внезапно пришло видение, которое все мне объяснило. Обрезание было заменой принесения ребенка в жертву! Авраам был готов пожертвовать сына Богу, но получил повеление вместо этого подвергнуть его обрезанию. Обрезание — это символическая кастрация. Жертвование лучшей части мальчика Богу, принесение в жертву его мужественности вместо жизни. Синдром кастрирующей еврейской матери! Отец предлагает меня в жертву, чтобы заслужить одобрение матери. Жертва первородного! Иисус был Сыном Божьим и был пожертвован. Как будто бы Бог первоначально позволил сыну Авраама жить, но все его потомство принадлежит богу и будет востребовано в последние дни. Вот почему евреи — "избранный народ": избранные для жертвы!

Позже я решил провести исторические исследования, связанные с этими прозрениями. Местный учитель-еврей уверял меня, что ничего подобного принесению в жертву первородного сына в еврейской традиции не было. Он отослал меня к Еврейской Энциклопедии и Посту Первородства. Однако я смог найти многочисленные свидетельства принесения в жертву первородных сыновей, которое практиковалось в течение двух тысяч лет, до времен Судей. Мое переживание глубокого отождествления с этим наследием убедило меня, что оно оставило неизгладимый след в расовом сознании евреев и других средиземноморских народов.