2. Выход за прелелы линейного времени

В необычных состояниях сознания многие люди вполне реалистично переживают эпизоды внутриутробного существования, отождествляясь с эмбрионом на ранних стадиях развития или даже со сперматозоидом или яйцеклеткой во время зачатия. В некоторых случаях регрессия идет дальше во времени, так что человек убедительно переживает эпизоды из жизни своих предков или даже получает доступ к памяти расового или коллективного бессознательного. Когда подобные переживания воспринимаются как личные воспоминания о своей скорее духовной, чем биологической истории, то это можно назвать кармическими традициями или опытом прошлых воплощений. В некоторых случаях люди переживают отождествление с определеннымц животными — предками на эволюционной лестнице — или со всем филогенетическим деревом. Можно даже пережить историю Вселеиной до зарождения жизни на Земле и оказаться свидетелем драматического Большого взрыва - формирования галактик, рождения Солнечной системы или ранних геологических процессов на нашей планете.

A. Внутриутробные переживания

Я уже упоминал переживания такого рода в контексте первой перинатальной матрицы. Поскольку понятия перинатальных переживаний и перинатальных матриц относятся только к процессам, непосредственно связанным с биологическим рождени- ем, то с БПМ-1 могут быть соотнесены только поздние стадии беременности. Однако систематическое самоисследование с помощью психоделиков, немедикаментозных психотерапевтических техник или медитации может обеспечить эмпирический доступ к любой стадии эмбрионального развития Эти переживания реалистично, конкретно и детально отображают различные пренатальные ситуации, как правило, наиболее драматические и связанные с сильным эмоциональным зарядом. Благополучное внутриутробное существование переживается как эпизоды океанического экстаза, мистической связи с жизнью илй космической творческой силой, а различные кризисы пренатального развития — как состояния мучения, паранойи, физического дискомфорта или нападения демонических сил. Оба типа пренатальных переживаний обычно связываются с другими трансперсональными феноменами, чаще всего с филогенетическими, кармическими и архетипическими переживаниями, а также с сознанием органов, тканей и клеток, о котором речь пойдет дальше.

Многие пренатальные переживания связаны с внутриутробной травматизацией, причиняемой различными вредными или беспокоящими стимулами механической, физиологической или биохимической природы. Наблюдения во время психоделических и холотропных сеансов позволяют предположить, что младенец в матке может не только воспринимать грубые нарушения внутриутробного существования, вроде грозящего выкидыша или попыток прерывания беременности, сильных механических сотрясений или вибраций, громких звуков, токсических воздействий и соматических болезней материнского организма, но и соучаствовать в эмоциях матери. Он может пережить вместе с нею эмоциональный шок, приступ тревоги, вспышку ненависти или агрессии, подавленность, сексуальное возбуждение или,наоборот, чувство релаксации, удовлетворения, счастья и любви.

Этот обмен не ограничивается лишь интенсивными физическими или эмоциональными событиями. Часто он касается эмоциональных нюансов и включает даже телепатическую передачу мыслей и образов. Люди, переживавшие эпизоды внутриутробного состояния, неоднократно сообщали, что ясно сознавали свою нежеланность и отвержение матерью или наоборот — желанность и ее любовь. Они как бы получали ясное послание от материнского организма, выражающее отношение матери к беременности.

Для многих людей воспоминания о внутриутробной травматизации принадлежат к важным факторам, определяющим общую эмоциональную нестабильность или различные специфические формы психопатологии. Желанность или нежеланность для матери оказывается важнейшей темой и требует много времени и усилий в эмпирической психотерапии любого рода. Для людей, вынашивавшихся как близнецы, необходимость разделять пространство утробы с партнером и соперником представляет специальную проблему и может оказать глубокое влияние на будущее психологическое развитие.

Важные практические и теоретические следствия вытекают из вопроса о подлинности эмбриональных воспоминаний в сеансах с психоделиками или без них. Этот вопрос сравним с проблемами, возникающими в связи с воспоминаниями о раннем детстве, но еще более сложен и фундаментален. Перинатальный и пренатальный материал постоянно появляется в психоаналитической литературе, но за немногими исключениями, такими как Отто Ранк (Rank, 1929), Шандор Ференчи (Ferenczi, 1938), Нандор Фодор (Fodor, 1949) и Летерт Перболт (Peerbolt, 1975), не принимается всерьез. Постнатальные события, вспоминаемые или реконструируемые пациентами во время психоанализа, если только они не слишком фантастичны и невероятны, всегда принимаются всерьез как возможно отражающие реальную историю, в то время как упоминания о рождении и внутриутробном существовании привычно считаются фантазиями.

Наблюдая в течение многих лет переживания пациентами внутриутробного существования и пережив несколько таких эпизодов в собственных психоделических и немедикаментозных сеансах, я не могу отнестись к ним просто как к выдумкам. Многие профессионалы из разных областей сообщают о подлинности подобных переживаний и богатстве информации относительно анатомии, физиологии, эмбриологии, акушерства и даже гистологии, которую они предоставляют. Даже непрофессионалы часто описывают такие детали, как определенные характеристики сердцебиения матери и плода, шум крови в венах и шумы в кишечнике, специфические детали положения и поведения плода, обмена веществ, даже кровообращения в ворсинках плаценты. Хорошо образованные люди часто подчеркивают, что переживания такого рода возникают в их сеансах вопреки тому, что прежде они не верили в возможность пренатальных воспоминаний и что это противоречит их научному мировоззрению.

Подлинность пренатальных воспоминаний и богатство появляющейся в них информации убедили меня в важности этого феномена, так что я делал все возможное для независимого от сеанса сбора информации от матерей, родственников, из соответствующих акушерских записей и других источников, сравнивая эту информацию с сообщениями пациента. Часто это давало ошеломляюшие подтверждения тому, что обнаруживалось во время переживания воспоминаний относительно различных кризисов беременности, попыток аборта, эмоциональной нестабильности или физической болезни матери. Эти наблюдения дают более чем достаточное основание для того, чтобы проводить в будущем систематические исследования этого замечательного феномена.

В некоторых случаях переживания пренаталъного существования отображают очень ранние стадии биологической истории индивида, вплоть до отождествления со сперматозоидом или яйцеклеткой на клеточном уровне сознания, воспоминаний о прохождении яйцеклеткой или сперматозоидом фаллопиевой трубы, момента зачатия, имплантации оплодотворенной яйцеклетки в слизистую оболочку матки и ранних стадий роста зародыша. Переисивания такого рода могут сопровождаться прозрениями относительно влияния наследственности, космологических и астрологических энергетических полей, духовных, кармических и архетипических сил, управляющих развитием эмбриона.

Пример, которым я хочу проиллюстрировать феномен внутриутробных переживаний, принадлежит сеансу психоделической терапии Ричарда, юноши, страдавшего хроническими суицидальными депрессиями. Краткая история его лечения описана в моей книге еОбласти человеческого бессознательногоэ (Grof, 1975, рр. 57-60); там же можно найти детальное описание воспоминаний об отождествлении с зародышевыми клетками и о зачатии (рр. 192-193).

Во время одного из ЛСД-сеансов Ричард описывал, по-видимому, подлинное внутриутробное переживание. Он чувствовал себя погруженным в околоплодную жидкость и прикрепленным к плаценте пуповиной. Он сознавал,что питание приходит в его тело через область пупка и переживал чудесное ощущение сим биотического союза с матерью. Они были связаны друг с другом циркуляцией крови в плаценте, которая казалась волшебной жизнедающей жидкостью. Ричард слышал двойной ряд ударов сердца с разной частотой, объединявшихся в одину волнообразную акустическую картину.

Это сопровождалось специфическими глухими ворчащими звуками, которые Ричард не без колебаний объяснил продвиже нием крови через тазовые артерии и током жидкостей и газов во время перистальтических движений участков кишечника, близких к матке. Он хорошо сознавал образ своего тела, не похожего на его взрослое тело. Он был маленьким, а его голова была непропорционально большой по отношению к его общему размеру. На основе различных эмпирических сопоставлений и взрослых суждений он определил, что был зрелым плодом незадолго до рождения.

В этом состоянии он внезапно услышал странный шум, исходящий из внешнего мира. Звуки имели странное качество, как будто отражались от стен большого зала и проходили через слой воды. Это было похоже на звучание, которого добиваются современные музыканты в электронных композициях. Он пришел к выводу, что стенки живота и матки, а также околоплодная жидкость преобразуют таким образом звуки, которые извне достигают младенца.

Ричард попытался понять, что это были за звуки и откуда они исходили. Через некоторое время он узнал человеческие голоса, крики и смех, и что-то вроде звучания карнавальных труб. Ему вдруг пришла в голову мысль, что это могли быть звуки ярмарки, которая ежегодно проходила в их деревушке и пришлась в том году за два дня до его рождения. Соединив все эти фрагменты информации, он пришел к выводу, что его мать пошла на эту ярмарку накануне родов.

Когда я расспрашивал мать Ричарда об обстоятельствах его рождения, ничего не говоря ей о его переживании в ЛСД-сеансе, она рассказала мне следующее. В довольно скучной жизни деревни ежегодная ярмарка была редким развлечением. И хотя женщина была на поздней стадии беременности, она ни за что на свете не хотела пропустить эту возможность. Несмотря на то, что ее мать была категорически против этого, она вышла из дому и пошла на праздник. Родные считали, что шум и суета ярмарки ускорили появление Ричарда на свет. Ни Ричард, ни его мать не помнили, чтобы она когда-нибудь рассказывала ему эту историю.