Глава VII обезьяны или люди?

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Вопрос о происхождении становится самым насущным, поскольку он имеет дело с вопросом о происхождении человека. Является ли человек просто продуктом естественного эволюционного процесса или он — особое создание, подготовленное Создателем для осуществления руководства над всем творением? Эволюционная модель изображает че­ловека, медленно превращающимся из нечеловекоподобного предка. Со­гласно же креационнистской модели человек с самого начала создан непосредственно как человек, с полностью человеческим телом и моз­гом.

Эволюционная история, преподаваемая сейчас в школах, предпола­гает, что и человек, и обезьяны произошли от неизвестного общего предка, который существовал примерно пять-двадцать миллионов лет назад. Линия, ведущая к человеку, шла через различные эволюционные стадии, достигнув наивысшей точки при появлении настоящего челове­ка примерно один-три миллиона лет назад. С того времени физическая эволюция человека уступила место культурной и социальной эволюции.

В поддержку этой идеи, эволюционисты указывают на определен­ное количество ископаемых остатках гоминоидов (термин, который обо­значает и обезьян, и людей) и гоминидов (термин, относящийся к инди­видуумам в линии, ведущей к человеку, но все же еще не человекооб­разным), которые, как считают, являют собой различные стадии эволю­ции до появления на земле человека. Креационисты, с другой стороны, настаивают на том, что эти ископаемые остатки принадлежат обезьянам или людям, а не животным, занимающим промежуточное положение между обезьянами и людьми.

Ученые считают, что это наиболее уязвимая область в преподава­нии учения о происхождения человека. «Пещерные люди» для боль­шинства людей ассоциируются с общей идеей эволюции. Детям почти что с первого класса говорят об очень древних людях, которые жили в пещерах. И о том, как давным давно некий неизвестный примитивный индивидуум, наконец, открыл огонь или изобрел колесо. Даже если такие идеи, когда им обучают, и не называются «эволюцией», то конеч­ный эффект, производимый на ребенка, обусловливает готовность, даже на такой ранней стадии, к принятию позже полной истории эволюции человека.

154

Истинно честные ученные, однако, захотят познакомить своих сту­дентов с обоими рядами доказательств, особенно в том, что касается самого насущного вопроса — происхождения человека и его цели.

Для того, чтобы дать креационистскую интерпретацию этих выво­дов мы кратко обсудим каждый из наиболее важных типов ископаемых остатков, по порядку их предполагаемой эволюционной последователь­ности.

1. Общий предок человека и обезьяны

Это животное не имеет названия, поскольку ни одно из них никог­да не было найдено и существует только под влиянием эволюционного учения. Креационисты предсказывают, что именно это «отсутствующее звено» так и останется отсутствующим.

2. Рамапитек

Суффикс «питек» означает «обезьяна» и о большей части ископае­мых остатков, было сообщено как о вымерших животных — «питеках», некоторые из которых рассматривались в качестве возможных предков человека. Сюда относятся дриопитеки, оропитеки, лимнопитеки, кениа-питеки и другие, существование которых датируется приблизительно 14 миллионов лет тому назад.

Многие антропологи-эволюционисты считают, что рамапитек наи­более важен в этой группе. Его останки были найдены в Индии в 1932 году и состоят из нескольких фрагментов зубов и челюсти. Из-за того, что резцы и клыки этого существа, тоже обезьяноподобные, меньше чем у современных обезьян, некоторые эволюционисты считают, что это гоминидная форма. Однако, д-р Роберт Эккард из Пенсильванского Го­сударственного Университета при тщательном изучении всей группы этих остатков сказал:

«На основе расчетов размеров зубов, по крайней мере, не возникает явного свидетельства для предположения, что несколько разных гоми-нидных видов представлены среди доисторических остатков дриопитека позднего миоценового и раннего плиоценового времени. Нет также и неоспоримого свидетельства о существовании каких-то определенных гоминидных видов во время этого интервала, если только определение «гоминид» означает просто любую отдельную обезьяну, которой посчас­тливилось иметь небольшие зубы и соответственно небольшое лицо. Ископаемые гоминиды такие, как рамапитеки, вполне могут быть пред­шественниками гоминидной линии в том смысле, что они были отдель­ными членами развивающейся филогенетической линии, из которой позже образовались гоминиды. Они сами, тем не менее, по-видимому были обезьянами — морфологически, экологически и поведенчески».¹

Все эти разные ископаемые остатки поэтому, вероятно, являются просто отдельными индивидуумами в одном и том же основном виде ископаемых останков обезьян. Они конечно же не могут рассматривать-

ся как предшественники человека. Их особенные зубы, вероятно, след­ствие их особой диеты, а не родства с человеком.

3. Австралопитеки

Это название (означающее «южная обезьяна») было дано значи­тельному количеству различных ископаемых останков, найденных пре­имущественно в Восточной Африке Льюисом Лики и другими. В допол­нение к именующимся австралопитеками, к этой группе отнесены цинь-янтроп, парантроп, плесиантроп, телантроп и гомо габилис.

Австралопитек, считается, жил примерно два-три миллиона лет назад, ходил прямо и пользовался грубыми орудиями труда. Однако он имел объем мозга всего около 500 куб. см., как и некоторые обезьяны. Зубы были схожи с зубами рамапитека.

Многие годы, антропологи были в замешательстве и разделялись во мнении об австралопитеке. Некоторые были убеждены, что он был предком человека, другие были убеждены, что он был эволюционным тупиком. Некоторое время вопрос казалось был решен позднейшими находками Ричарда Лики, сына Льюиса Лики, который продолжил труд своего отца. Несколько новых и почти что полных образцов останков австралопитека потребовали несколько значительных изменений в ин­терпретации.

«Остатки костей конечностей австралопитека были раньше редки­ми находками, но теперь у Лики есть большой образец. Австралопитека изображают длинноруким и коротконогим. Он, возможно, ходил на суставах, а не прямо, как полагают сейчас многие археологи».²

Позже Лики опять изменил свое мнение, решив вместе с Д. С. Йохансоном (тем, кто обнаружил «Люси»), что австралопитек мог хо­дить прямо. Другие специалисты (Окснард, Цукерман и др.) тем не менее оспаривают это.

Причина появления у него особых зубов, как и в случае с рамапи-теком, вероятно была в среде его обитания и пище. В этой связи в Эфиопии в настоящее время живет один вид высокогорных бабуинов, теропитек-галада, который имеет особенности зубов и челюсти очень схожие с рамапитеком и австралопитеком. «Человекоподобные» харак­теристики зубов и челюсти этого бабуина вероятно относятся к среде его обитания, к пище и явно не обозначают что он вскоре станет человеком!

4. Гомо эректус

Некоторое количество ископаемых остатков людей собраны в груп­пу под общим названием Гомо эректус, включающую общеизвестных питекантропа, пекинского человека, хейдельбергского человека и меган-тропа. Считается, что они жили примерно 500 000 лет назад, ходили прямо, имели мозг примерно 1000 куб. см. и развивали исходную куль­туру с простыми орудиями и оружием.

Свидетельство об этом сомнительно, если не сказать более. От питекантропа позже отказался его открыватель, а останки пекинского

человека исчезли во время Второй Мировой войны и стали недоступны для исследования. Хилдебергский человек состоял только из большой челюсти, а мегантроп был представлен двумя костями нижней челюсти и четырьмя зубами, и многие приписывали его к австралопитекам.

Однако, другие ископаемые остатки этого общего вида вероятно были найдены в различных местах по всему миру. Вполне может быть, что гомо эректус действительно был человеком, но в каком-то смысле выродившимся, как по размеру, так и по уровню культуры, возможно из-за родственного спаривания, бедной пищи и враждебного окружения.

В 1984 году в Кении из земли были извлечены остатки 12-летнего мальчика относящегося к гомо эректус, возраст его примерно 1,6 мил­лионов лет. Его скелет почти что не отличался от нашего, его череп и челюсть были очень похожи на неандертальские, за исключением того, что объем черепа был только 800 куб. см. Этот скелет, определенный Аланом Уолкером и Ричардом Лики, считается наиболее полным скеле­том раннего человеческого «предка», когда-либо обнаруженного.³

Некоторые могут поставить под вопрос истинность человекоподо-бия гомо эректуса, основываясь на малом объеме мозга (900-1000 куб. см.). Однако, это определенно в пределах объема мозга современного человека, хотя и на самом нижнем уровне.

Более того, нет обязательной взаимосвязи между объемом мозга и умом:

«Фактически, растущий объем мозга мало о чем говорит нам, поскольку он просто отражает изменения во внутреннем устройстве при разнообразии уровней».⁴

5. Неандерталец

Самый известный из всех так называемых «недостающих звень­ев» — гомо неандерталенсис, в течение более ста лет изображаемый ссутулившимся, со звериным характером, тяжелыми складками бровей и грубыми привычками. Однако, найдены уже многие скелетные остан­ки этих людей, и уже нет сомнения в том, что неандертальский человек был настоящим человеком, гомо сапиенс, не более отличавшийся от современного человека, чем различные племена современных людей от­личаются друг от друга. Объем его мозга был конечно человеческим, как отметил Добжанский:

«Мозговые возможности неандертальской расы гомо сапиенс, были, в среднем, равны или даже больше, чем у современного человека. Воз­можности мозга и объем мозга, однако, не являются решающими кри­териями ума или интеллектуальных возможностей какого-либо рода».⁵

Что касается ссутулившейся скелетной структуры неандертальца, многие антропологи теперь считают, что это было по причине болезни, возможно артрита или рахита.

«Неандерталец, возможно, выглядел именно так не потому, что он был близко связан с большими обезьянами, но потому что у него был рахит, предполагает статья в Британском издании «NATURE». «В пита-

нии неандертальца определено не хватало витамина D в течение 35 000 лет, которые он провел на земле».⁶

Известно, что неадерталец выращивал цветы', изобрел утонченные орудия труда, рисовал и исповедовал некий род религии, погребая своих усопших. Теперь есть даже свидетельство о том, что неандерталец или кто-то из его предшественников имел некую форму письменности.

«Общение с помощью начертанных символов может насчитывать не менее 135 000 лет в человеческой истории, еще до неандертальского человека, которому 50 000 лет. Александр Маршак из Гарвардского музея «Пибоди» недавно выразил такое мнение после тщательного микроскопи­ческого анализа кости быка, возраст которой 135 000 лет и которая была покрыта символической резьбой. Результаты его находок в том, что это — образец «протописьма». Есть определенное сходство в познавательном сти­ле этой резьбы и той, что появилась позже на 75 000 лет, и... это устанавливает традицию резьбы, которая протянулась на тысячи лет».⁷

6. Современный человек

В противоположность общепринятому мнению, есть много свиде­тельств того, что современный человек существовал одновременно со всеми этими гипотетическими и, что весьма сомнительно, обезьянопо­добными предками.

«В прошлом году Лики и его коллеги нашли три челюстные кости, кости ноги и более 400 сделанных человеком каменных орудий. Образ­цы были отнесены к роду Homo и были датированы 2,6 миллионов лет».

«Далее Лики описал общие очертания мозга, необыкновенно напо­минающие современного человека, с отсутствием тяжелых и выступаю­щих вперед бровных дуг и толстых костей, характерных для гомо эрек-тус».

«В дополнение к все еще безымянному черепу, экспедиция выкопа­ла части костей ноги еще двух особей. Эти ископаемые остатки показы­вают, что уникальное передвижение человека на двух ногах развилось по крайней мере 2,5 миллиона лет назад».⁸

Здесь содержится явно хорошее свидетельство того, что современ­ный человек — современный по крайней мере анатомически — жил еще до неандертальца, еще до гомо эректуса и даже до австралопитека! Это могло бы свидетельствовать о существовании человека уже в плиоцено­вую эпоху и для всех практических целей полностью исключило бы его воображаемого эволюционного предка».

В недавней популярной обзорной статье, Рональд Шиллер обратил внимание на замешательство среди антропологов:

«Происхождение человека уже не рассматривается как цепочка с некоторыми пропущенными звеньями, но как спутанная лоза, чьи усы переплетаются вперед и назад, когда виды скрещиваются, чтобы создать новые разнообразия, многие из которых вымерли... Может быть, мы не развились от какого-либо ранее известного типа человека, но произошли по своей собственной прямой линии».⁹

Теперь, когда постепенно начинают признавать, что происхожде­ние человека состоялось намного раньше {геологически выражаясь, в терминах временной системы традиционной геологии), чем считали до того, возможно, антропологи серьезно взглянут на многие другие иско­паемые остатки современного человека, о которых сообщали, как о более ранних формациях, но при этом не обращали внимания или отделывались поверхностным объяснением.

Например, были найдены черепа в Кастендоло и Олмо в Италии соответственно в 1860 и 1863 годах. Оба были определены как современ­ные, хотя и были обнаружены в нетронутом плиоценовом пласте. Кала-верасский череп был найден в Калифорнии в 1886 году, также в плио­ценовых отложениях, и тоже оказался полностью развитым современ­ным черепом. Все они были хорошо документально обоснованы в свое время, но позднее о них более или менее забыли. Были сообщения и о многих других находках, но сейчас трудно найти документацию, под­тверждающую это. В любом случае, как кажется, весь предмет следует рассмотреть заново.

В вышеприведенной дискуссии мы принимали за чистую монету разные данные, приписываемые различным ископаемым остаткам гоми-нидов и людей. Они были получены, в основном, с помощью калиево-аргонового анализа и другими общепринятыми методами, характерными для стандартного геологического подхода.

Из критики этих методов в предыдущих главах ясно, что креаци-онная модель интерпретировала бы все их в контексте последствий катаклизма в период за последние примерно 10 000 лет.

Как бы там ни было, наша цель в том, чтобы показать, что не существует свидетельств, подтверждающих так называемое эволюцион­ное происхождение человека от обезьяноподобного предка.

Даже в терминах стандартной хронологии, приняв за чистую моне­ту свидетельство ископаемых остатков, мы показали, что нет очевидного свидетельства того, что человек произошел от обезьяны или от какого-то другого предка-животного. Что касается действительного свидетель­ства ископаемых остатков, то человек всегда был человеком, а обезьяна всегда была обезьяной. Нет промежуточных или переходных форм, ве­дущих к человеку. Нет и каких-либо переходных форм между любыми другими основными видами животных в зафиксированных данных об ископаемых остатках.

Это, конечно, ясно указывает на креационную модель происхожде­ния человека.

ЯЗЫКИ И РАСЫ

Эволюционисты применяют эволюционную теорию не только к происхождению человека, но и к его дальнейшей истории, интерпрети­руя общество, культуру и даже его политические и экономические сис­темы в смысле натуралистического развития из одной формы в другую.

Фактически именно в сфере социальных наук проявляется самая боль­шая разница между эволюционной и креационной философией, посколь­ку это непосредственно касается поступков человека и его ежедневной деятельности.

То есть, если человек — просто продукт произвольного естествен­ного процесса и по сути своей — животное с отсутствием -какой-то определенной цели или смысла в жизни, тогда его поступки и действия совершенно другие, чем у человека, который считает, что его специаль­но создал его личный Творец, имевший особую цель при его сотворении. Социальные науки, пытающиеся изучать человека и его поведение (как на уровне личность, так и в социальных организациях), склонны совер­шенно иначе подходить к человеческим проблемам, полагаясь на свою философию в вопросе о происхождении человека.

Следовательно, в этих предметах особо важно, чтобы преподаватель давал своим студентам сбалансированное представление об обоих точках зрения. Иначе процесс обучения становится процессом внушения и зау­чивания, а школа превращается в инкубатор для попугаев. В оставших­ся разделах этой книги, мы сравним эволюционную и креационную модели в смысле понятий о происхождении и свойствах человеческой природы, которые наиболее ярко отличают его от всего другого творе­ния, то есть, о языке, культуре и религии.

Имея дело с человеком только как с биологическим организмом в «великой цепи бытия* наряду со всеми другими организмами, человечес­кий «вид» (гомо сапиенс) был разделен биологами-эволюционистами на различные «подвиды» или расы, также как другие виды. В эволюционной терминологии раса — это зарождающийся вид. Если расовое развитие прогрессивно и полезно в «борьбе за существование», тогда такая раса сохранится, а другие могут отмереть. Так что она, в конце концов, стано­вится новым и лучшим видом. Гомо эректус мог развиться в гомо-сапиенс и однажды, теоретически, некая конкретная сильная раса внутри после­днего может развиться, скажем, в гомо-супремус (сверхчеловека).

Эта концепция особенно преобладала среди эволюционистов 19-го века и выражена в нескольких ложных философских системах, таких, как так называемый социальный дарвинизм, милитаристический импе­риализм и ницшеанский расизм. Примечательно, что Чарльз Дарвин дал своей книге «Происхождение видов путем естественного отбора» вызывающий подзаголовок «Сохранение избранных рас в борьбе за жизнь». Хотя в этой книге дискуссия сконцентрирована на расах растений и животных, было ясно, что он считает различные расы людей тем же самым понятием.

Между прочим, он высказался по этому вопросу очень ясно в хорошо известном отрывке в одном из его опубликованных писем, в котором он писал:

«Более цивилизованные, так называемые кавказские расы, полно­стью победили турецкие в борьбе за существование. Смотря на недавнее

прошлое, мы видим какое же нескончаемое число низших рас было уничтожено более цивилизованными расами во всем мире».¹⁰

Также и Томас Хаксли, ведущий защитник эволюционной теории в прошлом столетии, говорил:

«Ни один здравомыслящий человек, знающий факт, не верит, что обычный негр равен, белому человеку, хотя и менее совершенен, чем он»."

Тоже самое мнение разделяли практически все ученые-эволюцио­нисты того времени:

«Ab initio, афро-американцы рассматривались этими учеными как в любом случае безнадежно, неизменно, безвозвратно низшие».¹²

Современные эволюционисты, в большинстве своем, не рассматрива­ют какую-либо человеческую расу как действительно высшую или низ­шую по отношению к другим. Тем не менее, само понятие «расы» неиз­менно является категорией эволюционной биологии, и ведущие современ­ные эволюционисты признают это. Джордж Гайлорд Симпсон говорит:

«Человеческие расы имеют, или, возможно, лучше сказать «име­ли», совершенно одинаковое биологическое значение, такое же, какое имеют подвиды других видов млекопитающих».¹³

Креационная модель, с другой стороны, признает только вид, как основополагающее созданное целое, особенно, в случае человечества. Большое разнообразие собак развилось из одного «вида» предка собаки, и все же они способны к взаимному скрещиванию и в состоянии возвра­щаться к исходной форме. Также и различные племенные группы среди людей развились из первоначально сотворенных мужчины и женщины, и до сих пор, в основе своей, это одно биологическое целое.

Один из наиболее спорных вопросов сегодня среди биологов-эволю­ционистов и антропологов — вопрос о происхождении рас. Если, дей­ствительно, все человечество имеет одних и тех же предков, и ни одна не превосходит другую, как утверждает большинство современных эво­люционистов, тогда почему же они стали такими разными по своему внешнему виду? Могло бы показаться, что каждая определенная раса должна иметь свою собственную особую историю сегрегации, мутации, отбора и адаптации, иначе она бы не приобрела столько различий по сравнению с другими расами. Но, если это так, то почему бы разнице в интеллекте и физических способностях не развиваться в той же мере? Они наверняка имели бы большую «ценность выживания»' в естествен­ном отборе, чем такие безобидные различия, как цвет кожи. Подобные мысли, однако, ведут к расизму, и эволюционисты сегодня достаточно справедливо отвергают расизм из этических соображений, хотя это и оставляет им нерешенную научную проблему.

Креационисты сталкиваются с такой же проблемой при объяснении происхождения различных физических характеристик от одной общей популяции предков. Очевидно, в этой модели необходимо предположить изоляцию в малых группах, чтобы могли возникнуть и стабилизиро-

ваться отличительные характеристики каждой группы. Один из веду­щих антропологов современности Ральф Линтон, работающий в Йеле, изложил это следующими словами:

«Наблюдения за многими разными видами показали, что положе­ние малых, высокородственных групп идеально для закрепления мута­ций и соответственного ускорения эволюционного процесса. В общем, чем меньше узкородственная группа, тем более значимыми становятся любые мутации создания новой разновидности».¹⁴

Проблема, однако, в том, что мутации вредны, а не полезны! Му­тации, распространяющиеся среди малой, узкородственной популяции скорее всего разрушат популяцию задолго до того, как смогут произойти мнимые благотворные мутации.

С другой стороны, креационисты полностью согласились бы с ут­верждением Линтона (конечно же, основной феномен быстрых физиоло­гических изменений в малых узкородственных популяциях вполне уста­новлен наблюдением), если бы термин «рецессивные менделевские ха­рактеристики» был заменен на термин «мутации». Пока существует большая популяция со свободным генетическим потоком, она будет иметь тенденцию к проявлению только достаточно постоянного набора домини­рующих характеристик. Вариационный потенциал каждого вида, на уровне организма присутствующий в его молекулярной структуре ДНК, чрезвы­чайно различен, но для того, чтобы любые «рецессивные» генетические особенности когда-либо смогли стать типичными, малая суб-популяция должна быть каким-то образом изолирована от основной популяции, так чтобы она смогла размножаться только узкородственным спариванием.

Трудно, если вообще возможно, доказать, что новая характерная черта, выраженная в популяции, была истинной мутацией, а не просто рецессивной особенностью. Разница в том, что рецессивная особенность уже неявно присутствует в выстроенной генетической программе этого организма, но до какого-то времени в скрытой форме. Мутация, с дру­гой стороны, представляет собой ошибку или случайный сбой в выпол­нении этой организованной программы.

Мутации почти всегда вредны, поэтому развитие новых подвигов мутационным путем заняло бы неимоверно долгое время — если бы действительно это было выполнимо. Задуманная генетическая структу­ра, однако, несмотря даже на рецессивность, могла бы сразу же полу­чить преимущества в данной окружающей среде.

Поэтому, понятие о быстро развивающихся физических особеннос­тях в малых, узкородственных популяциях идеально подходит к креа-ционной модели. Фактически, его можно рассматривать в качестве ре­альных прогностических возможностей креационной модели, вовлекаю­щей творческую предусмотрительность Создателя, Который снабдил каж­дый организм большим разнообразием потенциальных структур, чтобы он мог быстро адаптироваться к широкому разнообразию потенциально­го окружения для сохранения и сбережения своего основного вида.

Чтобы достичь таких результатов мутацией, понадобился бы чрез­вычайно долгий период изоляции каждой расы и, как отмечалось выше, это естественно и почти неизменно ведет к расизму — концепции, согласно которой каждая раса имеет свою собственную долгую эволюци­онную историю.

Теперь встает вопрос, каким образом предок современного человека разделился на малые, узкородственные группы для того, чтобы процесс изменения, какой бы он ни был, смог осуществиться? Возникнув вмес­те, группа, как единое целое, должна была счесть за благо оставаться вместе, по крайней мере для общения и торговли друг с другом, по­скольку это бы разрушило и свело до минимума узкородственность.

Кажется вероятным, что эффективная изоляция могла быть достиг­нута, только если общение, по каким-то причинам, стало невозможным.

Упоминание об общении тут же ставит вопрос о языке. Действи­тельной основной разницей между одной группой людей и другой явля­ются не расовые различия, а язык. Если две группы не могут разгова­ривать друг с другом, для них нет возможности эффективно трудиться вместе или вступить в брак. Разные языки эффективнее всего (за исклю­чением насилия) обеспечивают изоляцию.

Основной причиной расовых и племенных различий, следователь­но, должны быть различия в языке. Но тогда каким же образом мы можем объяснить происхождение разных языков? Если все племена и расы произошли от одной общей популяции предков, то все они должны говорить когда-то на одном и том же языке. Пока они имели один и тот же язык, они никогда не могли бы разделиться настолько, чтобы раз­вить характерные расовые особенности. Но факт, однако, состоит в том, что каким-то образом такие особенности развились. Это значит, что племена были каким-то образом изолированы. Это значит, что языки каким-то образом стали разными. Что же было раньше: изоляция или язык, курица или яйцо?

Что касается эволюционной теории, вопрос о языке ставит ее в тупик. Креационная модель, однако, предполагает Создателя и целевое создание человека, что позволяет нам рассмотреть в таком контексте и эту проблему.

Во-первых, нам следует рассмотреть происхождение самого языка. Способность абстрактно и персонализированно мыслить, а также способ­ность говорить и передавать эту мысль символическими звуками другим людям, без всякого сомнения, самая очевидная разница между челове­ком и животными. Разница между животными инстинктами и челове­ческим разумом, между хрюканьем, лаем животных и разумной речью человека практически — бесконечна. Даже такой убежденный эволюци­онист, как Симпсон, говорит:

«Человеческий язык совершенно отличен от любой системы обще­ния у других животных. Это наиболее ясно из сравнения с другими животными звуками, которые очень близко напоминают человеческую

речь и чаще всего называются «речью». Но у животных эти звуки являются всего лишь возгласами. Они отражают индивидуальное физи­ческое или чаще эмоциональное состояние. Не являясь истинным язы­ком, они не называют, не абстрагируют и не символизируют».¹;¹

Как могли животные звуки развиться в человеческий язык? Это действительно одна из главных эволюционных загадок. Многие ученые изучали звуки, издаваемые человекообразными обезьянами и мартыш­ками, широко популяризируя полученные данные и обычно переоцени­вая лингвистический потенциал подобного рода вещей. Однако, один из ведущих исследователей в этой сфере сделал такое заключение:

«Чем больше известно об этом, тем менее эти системы, как кажет­ся, могут помочь в понимании человеческого языка».¹⁶

Эволюционная модель по-видимому совершенно не в состоянии объяс­нить происхождение человеческого языка. И все же это, вероятно, самое важное эволюционное расхождение между человеком и животными. Антрополог Ральф Линтон сказал, например:

«Использование языка тесно связано с высшей мыслительной спо­собностью людей. В своей способности общаться человек еще больше отличается от других животных, чем в сфере обучения или мышления... Однако, человек — единственный вид, который развил общение до того уровня, когда он может передавать абстрактные идеи... Любопытно то, что среди млекопитающих только человек подражает звукам... В этом отношении, люди действительно уникальны... Мы абсолютно ничего не знаем о ранних стадиях в развитии языка...*¹⁷

Креационная модель, конечно, ясно утверждает, что человек абсо­лютно четко отличается от животных, и это особенно верно в отношении наиболее важной сферы мышления и речи.

Предположив существование общего языка, мы не решили, однако, вопрос о том, как первоначальный язык породил все разные языки, чтобы смогли развиться определенные племенные физические особенно­сти? Это наверняка не было медленным эволюционным развитием по той ясной причине, что самые «примитивные» племена имеют самые сложные языки,

«Так называемые примитивные языки не могут пролить свет на происхождение языка, поскольку в своем большинстве они в действи­тельности более трудные по грамматике, чем языки на которых говорят цивилизованные люди».¹⁸

Что касается древних языков, Симптон утверждает:

«Самый старый язык, который можно как-то реконструировать, является уже современным, сложным и полным с эволюционной точки зрения».¹⁹

Кажется, что в эволюционной теории нет ключа к происхождению разных языков, поскольку весьма разные и высокосложные языки су­ществовали настолько же давно, насколько давно существуют истори­ческие свидетельства.

Существуют тысячи различных языков, и человеку достаточно трудно учить другой язык, чужой для него. Однако доказано, что все языки могут быть проанализированы в терминах лингвистической науки, и их могут выучить люди, говорящие на других языках. Это показывает, что все языки как-то связаны, как и все разные племена людей.

Кажется, нет способа объяснить существование разных языков, если только это не было специальной целью Творца. Эволюция не может объяснить ни язык в целом, ни отдельные языки. Когда и как Созда­тель разделил первозданный язык первой человеческой популяции на разнообразные языки различных племен и наций (не «рас»!) и вынудил их разбиться на разные группы, возможно совершенно точно определить при тщательном изучении записей предыстории. Но эта проблема не поддается научной оценке.

ДРЕВНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Типичный эволюционный подход к изучению древнего человека это изображение его, жестоким и невежественным, существовавшим за счет охоты на зверей и сбора диких фруктов и орехов, часто живущего в пещерах. Затем мы видим, как медленно развивается грубая форма земледелия и происходит одомашнивание животных. Тут он живет уже в поселках, имея некую социальную организацию, открывает, наконец, как пользоваться металлами, и в завершении развивается в «цивилизо­ванного» человека. Поэтому считается, что биологическая эволюция, ведущая к человеку, в некоторых отношениях уступила место социаль­ной и культурной эволюции человеческого общества. Многие опираются на это предполагаемое основание, защищая дальнейшую бесконтроль­ную эволюцию («вседозволенность» капитализм, экономический или милитаристический империализм или даже анархизм). Другие защища­ют некую форму контролируемой эволюции (социализм, коммунизм, т.д., возможно вовлекая даже генетическую инженерию или детермини­стский контроль социальной структуры).

Креационистский подход, напротив, предполагает, что человек был создан как полностью сформировавшийся, снабженный высокими ум­ственными способностями и возможностями с самого начала. Конечно, ему не были предоставлены уже готовые города и технологическое обо­рудование. Но Создатель дал ему возможность и ответственность разви­ваться и пользоваться землей и ее ресурсами так, чтобы это соответство­вало Его творческим целям.

Очевидный прогресс в человеческом технологическом развитии на протяжении тысячелетий, как может поверхностно показаться, представ­ляет форму эволюционного прогресса, но, напротив, это — свидетельство против эволюции. То есть такой прогресс относится к способностям чело­века, что полностью отделяет его от животных. Имеется в виду способ­ность приобретать знания и умения в одном поколении и затем переда­вать их следующему поколению. Таким образом прогресс в цивилизации

за этот период человеческой истории представляет собой совсем не эво­люцию, а уникальную способность человека передавать знания.

Некоторые животные (например, муравьи, пчелы, луговые собаки), как может показаться, имеют довольно сложные социальные системы, но это — инстинкты, и они остаются неизменными поколение за поко­лением. Некоторые животные могут показаться достаточно разумными, и их можно научить делать удивительные вещи, но это приобретенное знание ни в коей мере не передается их потомству. Только человек обладает данной способностью, и его развивающиеся цивилизации сви­детельствуют об этом факте. Только модель особого творения с самого начала соответствует, вероятно, объяснению такой выдающейся силы.

Недавно принятые данные эволюционной модели ранней истории человека можно приблизительно выразить такой таблицей.

Эволюционная эпоха	Культура	Деятельность	Орудия	Время
Эолит (начало ка­менного века)	анимализм	подножный корм	натуральный камень	3 000 000
Палеолит (древний ка­менный век)	первобытность	сбор пищи	выщербленный камень	1 000 000
Мезолит (средний ка­менный век)	варварство	зарожда­ющееся земледелие	соединение дерева и камня	15 000
Неолит (новый ка­менный век)	цивилизация	деревенс­кая экономика	шлифованный камень	9 000
Медный век	урбанизация	организо­ванное государство	шлифованный камень	7 500
Бронзовый век	урбанизация	организо­ванное государство	металл	7 000
Железный век	урбанизация	организо­ванное государство	металл	5 000

Для эволюционистов указанные даты были общепринятыми до не­давнего времени. Как мы увидим, они, вероятнее всего, будут нуждать­ся в радикальном пересмотре.

Креационисты, конечно, признают, что были люди, жившие в пе­щерах. Они пользовались каменными орудиями и жили за счет охоты и сбора растительной пищи. Они, однако, отрицают, что эти явления представляют ступени эволюции.

Есть, например, много людей которые имеют культуру «каменного века»²⁰ в сегодняшнем мире науки и технологии. Если такие люди живут сегодня, то очевидно, что такие же люди могли жить в этом мире в любом веке. Тем не менее, все они — типичные люди, с соответству­ющими побудительными мотивами и возможностями. Эти люди имеют такой же диапазон потенциальных навыков, как и те, которые родились в более цивилизованных обществах.

Креационная модель объясняет эти же данные, конечно, в совер­шенно другом контексте. Но данные подходят к креационной модели по крайней мере на столько же хорошо, как и к эволюционной модели. В креационной модели различные племена и языки имеют в основе одну популяцию предков, которая произошла из остатка, выжившего после всемирного потопа, который является неотъемлемой частью креацион­ной модели катаклизма в земной истории. Они были вынуждены разде­литься на определенное число субкультур из-за прямого преобразования Создателем их общего языка во многие различные языки.

Каждому племени пришлось мигрировать из центра распростране­ния до тех пор, пока оно смогло осесть в подходящей местности и развивать свою собственную социальную систему. Переселяясь в новый неизвестный район, они были вынуждены существовать какое-то время за счет охоты и собирательства, возможно живя в пещерах (или по крайней мере пользуясь ими), если таковые были. Хотя они и могли быть знакомы с металлами и керамикой, они не могли этим воспользо­ваться, пока не находили рудную массу. Затем они устанавливали пла­вильни, печи и выполняли другие производственные работы, постепенно строя новую цивилизацию.

Поэтому все это является свидетельством не эволюции, а миграции и устроения новых поселений, когда «более старые» культуры на дан­ной территории кажутся похожими на культуру каменного века, а за ними следуют все более цивилизованные общества и способы деятельно­сти. Более того, самые способные и трудолюбивые племена стремились осесть в более подходящих регионах, предположительно ближайших к первоначальному центру рассеивания. Другие продвигались ближе к периферии, чтобы стать настоящими первопроходцами, открывая новые районы. По мере роста населения в более цивилизованных центрах происходили новые волны миграции, которые вытесняли поселенцев-первопроходцев и заставляли их двигаться дальше в неизвестное, до тех пор, пока они не распространились по всему миру.

Это довольно простое и прямое понимание человеческой истории — естественный вывод на основе креационной модели катаклизма. Он обильно подтвержден археологическими исследованиями. Обратите внимание, на-

пример, на некоторые из особых выводов, основывающихся на этой модели:

1. Цивилизация возникла где-то на Ближнем Востоке, недалеко от горы Арарат (откуда по исторической традиции разошлись выжившие после Потопа, возникшего вследствие великого катаклизма) или близ Вавилона (где согласно традиции произошло смешение языков). Этот район располагается близ географического центра тех областей суши, которые возникли после катаклизма,²¹ и поэтому естественно, что Созда­тель именно там поместил человечество. Создатель предусмотрительно сохранил оставшихся во время Потопа, чтобы затем, после Потопа, начать расселение людей.

2. Где-бы ни располагалось новое поселение, оно проявляет себя в-первую очередь кратким интервалом «каменного века».

3. За каменным веком довольно скоро следуют свидетельства об урбанизации и другие знаки цивилизации.

4. Состояние высокотехнологических возможностей в истории каж­дого региона проявляется очень рано, а за ним часто следует вторжение извне или внутренний упадок.

5. Свидетельства цивилизации появляются более или менее одно­временно по всему миру, с небольшим преимуществом во времени, заме­ченном на близких расстояниях от центра рассеивания.

Все вышеизложенные предположения подкреплены подлинными данными археологии, и каждое новое открытие, похоже, все больше подтверждает их. Как было показано в предыдущих главах, все часто приводимые даты цивилизаций вполне могут быть последовательно пе­ресмотрены и сведены к нескольким тысячам лет. Это также согласует­ся с креационной моделью. С этой оговоркой будет дана краткая инфор­мация и подтверждение нескольких предшествующих предположений, рассматривающих некоторые факторы, которые считаются свидетель­ством подлинной человеческой цивилизации.

1. Гончарное дело.

Открытие керамического искусства, строительства и скульптуры произошло довольно рано. Керамика стала по-существу главным инвен­тарем археолога. «На Ближнем Востоке статуэтки наверняка обжига­лись примерно в 9000 году до нашей эры».²²

2. Земледелие.

Одомашнивание растений и животных имело первостепенную важ­ность для человека, благодаря им он мог производить больше продуктов питания, чем ему нужно было просто для выживания. Таким образом, часть людей освободились для развития других необходимых навыков и профессий.

«Таким образом, из настоящего изучения распределения мы можем заключить, что колыбель растениеводства Старого Мира располагалась внутри дуги, образованной, западным подножием горы Загрос (Ирак-

Иран), Таврской горной системы (Южная Турция} и Галилейского наго­рья (Северная Палестина)».²³

3. Скотоводство.

Важно, что одомашнивание и растений, и животных, как считает­ся, возникло почти одновременно в одном и том же месте.

«Предполагается, что в общих чертах доказано то, что и зарожда­ющееся растениеводство и одомашнивания животных, и уровень интен­сивного собирательства достигли своего плато на Ближнем Востоке око­ло 9000 г. до н. э.»²¹

Обратите внимание на непосредственное наложение времени сбора и выращивания пищи. Интересно, что первым одомашненным живот­ным, вероятно, была овца — использовавшаяся не только в пищу и для одежды, но и для религиозных жертвоприношений.

«Овца, на основе статистических данных, обнаруженных в Шани-дарской пещере и неподалеку от Цави Чеми Шанидар, вероятно, была одомашнена примерно в 9000 г. до н. э., задолго до самого раннего свидетельства о собаке или козле».²⁵

4. Металлургия.

Использование металлов началось довольно рано, хотя маловероят­но, что его использование развилось также рано, как использование дерева, камня, кости, рогов или глины.

«Самые рание известные исскуственно обработанные металличес­кие предметы — несколько медных шариков, найденных в северном Ираке и датируемых началом 9-го тысячелетия до н. э.»²⁶

Металлы, такие, как медь, обрабатывались холодным способом, но вскоре уже развилось искусство плавки и создания сплавов.

«В какой-то момент — точно не известный, но вероятно вскоре после 5000 г. до н.э., — в горах, которые формируют северную границу плодородной зоны, кто-то обнаружил, что при разогреве определенных зеленоватых или синеватых минералов в определенном типе огня произ­водится металл — другими словами, была открыта плавка».³⁷

Эволюционисты представляют, что все эти открытия были случай­ными. Однако весьма вероятно, что знанием о металлургии люди обла­дали и до потопа. Использование таких знаний после потопа, однако, не имело места до обнаружения подходящих металлических руд, сооруже­ния шахт и плавилен.

5. Столицы и города.

Практика проживания в постоянно организованных обществах без сомнения была тесно связана с развитием другой, характерной для цивилизации, практики, упомянутой выше.

«В большинстве цивилизаций урбанизация началась рано. Почти нет сомнения в том, что так и было в случае образования старейшей цивилизации и древнейших городов: как, например, в древней Месопо­тамии» .²⁸

Великие города шумеров часто считаются самыми старыми в куль­туре урбанизации. Однако, даже до них существовали города достаточно сложной структуры.

«Теперь мы знаем, что раньше 7500 г. до н.э. люди в некотрых местах Ближнего Востока достигли уровня культурного развития, отме­ченного производством, в противоположность простому собирательству растительной и животной пищи, обитанием в земледельческих поселе­ниях».²⁹

Эти простые «земледельческие поселения», как обнаружили архео­логические раскопки, имели внушительные каменные здания, мощеные улицы, плуги, колесные перевозочные средства и разнообразие глиня­ных орнаментов и утвари.

6. Письменность.

Считалось доказанным, до недавнего времени, что возникновение письменности относится к более познему времени, чем другие характе­ристики цивилизации, упомянутые выше. Но еще раз повторим, что и ее происхождение было в том же районе мира.

«Письменность была также ближневосточным изобретением, и этот вклад в цивилизацию был даже более важен, чем металл... Письмен­ность появилась почти одновременно, примерно 5000-6000 лет назад, в Египте, в Месопотамии и в Индской долине*.³⁰

Разрыв в датах между зарождением цивилизации и первым свиде­тельством о письменности сужается или даже исчезает, если мы призна­ем, что письменностью, очевидно, пользовались с самого начала урбани-зационной стадии в Египте и Шумерии. Д-р Уильяме Ф. Олбрайт, воз­можно самый большой авторитет в ближневосточной археологии, сказал:

«Шумеры... создали древнейшее урбанизированное общество с вы­сокоразвитой культурой в четвертом тысячелетии до н.э.».³¹

Теперь следует отметить, что исторические данные, приписывае­мые началу египетской и шумерской истории, основаны, в первую оче­редь, на реальных письменных памятниках в форме списков царей. Все это относится примерно к 3000-3500 годам до н.э., хотя несколько нерешенных вопросов делают эти даты неточными и, может быть, они сильно преувеличены.

Так или иначе, другие даты, отмеченные ранее (все они концентри­руются около 8000-9000 гг. До н.э.), означающие начало цивилизации, основываются прежде всего на датировке радиоуглеродным методом, которая дает обычно намного более ранние даты.

«Вместо того, чтобы принять ожидаемые даты (примерно 4000 или 4500 годами до н.э.), самые ранние поселения на Ближнем Востоке датируются уже 8000 г. до н.э.»³²

Такие радиоуглеродные датировки основаны на равновесной моде­ли радиоуглерода, которая, как было показано в предыдущей главе, является несостоятельной и дает слишком широкий спектр дат.

При коррекции по неравновесной модели, которую и следует при­нять, радиоуглеродная дата 8000-9000 гг. до н.э. должна быть сведена

примерно к чему-то более позднему, чем 5000 г. до н.э. Тогда при коррекции с помощью данных распада магнитного поля земли, радиоуг­леродный возраст начала производства продуктов питания, металлургии и урбанизации очень близко бы совпал с историческим возрастом начала письменности.

Недавние данные дендрохронологии (датировки по кругам деревь­ев) склонны поддержать или даже преувеличить значимость радиоугле­родной хронологии. Остистая сосна, растущая в Калифорнии и Неваде, является основой для такого вида датировки. Однако, самому старому ныне живому дереву этого вида примерно 4900 лет (предполагается, что каждое кольцо означает один год. Это предположение наверняка даст возраст на 2% больше, поскольку за один год часто случается два или более периода роста). Хронология по древесным кольцам получила рас­пространение из-за слишком большого внимания к тому, что интерпре­тируется как эквивалентные образцы циклов роста у мертвого дерева, начиная от живого дерева, которму 1200 лет, и даже до того, которому 8200 лет.

Древесина, датируемая таким образом, была датирована и радиоуг­леродом, чтобы определить переводную шкалу между данными по ра­диоуглероду и по древесным кольцам. Однако вся эта процедура доста­точно субъективна, и есть еще очень много открытых вопросов. До того, как ее можно будет установить более разумно, чем это есть в настоящее время, ее не следует рассматривать в данном случае. Намного более важно отметить, что самому старому живому предмету на земле менее 4900 лет, а вероятнее всего менее 4000. Это значительно подкрепляет мысль, что теоретически предполагаемый всемирный катаклизм произо­шел довольно недавно.

В общем, креационисты не видят серьезной причины, чтобы не верить, что все свидетельства о древнем человеке и его культуре, сохра­нившиеся в местах археологических раскопок, поддерживают идею о новом начале человечества после глобального катаклизма примерно 4000-6000 лет до н.э.

Что касается других частей мира, помимо Ближнего Востока, даты кажутся соизмеримыми с этой моделью (после корректировки радиоуг­леродных дат для неравновесного состояния).

В Африке, например, почти повсюду встречается свидетельство о миграции одаренных людей.

«Африка уникальна тем, что там есть десятки тысяч наскальных рисунков и надписей... Эти надписи встречаются от северной границы Сахары до мыса Доброй Надежды... Они датируются примерно 8000 г. до н.э. и представляют собой один и тот же художественный стиль от одного конца континента до другого».³³

Дата 8000 г. до н.э. основана на радиоуглеродном анализе и воз­можно может быть перенесена до 2000-5000 гг. до н.э. в терминах истинного возраста, как обсуждалось выше. Это продолженность суще-

ствования доисторического цивилизованного человека по всей Африке, вот что важно.

В Азии и Индии, и Китай имеют очень древние цивилизации. Что касается Китая, то Линтон говорит:

«Самая ранняя китайская дата, которую можно установить, с дос­таточной точностью — 2250 г. до н.э. — основана на астрономической ссылке в «Книге Истории».³⁴

До этого в Китае были неолитные культуры, поэтому первоначаль­ное заселение Китая (как и Сибири, где обнаружено большое количество наскальной и пещерной живописи) и других частей Восточной Азии датируется временем почти сразу после первоначальной цивилизации на Ближнем Востоке.

Последними заселенными землями, как и предполагалось, стали острова Тихого океана.

«122 г. до н.э. был определен как дата заселения человеком Мар­кизских островов в восточной части Полинезии, тогда как 9 года н.э. признан за Самоа, ее западной оконечностью».³³

Новая Зеландия не была заселена до 1000 г. н.э., а Антарктика была заселена уже недавно группами научных исследователей.

Упомянем еще одно недавнее открытие. Оно либо полностью отри­цает стандартные методы датирования, либо полностью революционизи­рует современный традиционный антропологический взгляд на возник­новение цивилизации.

«Недавно за несколько последних лет в Африке были сделаны два феноменальных открытия, которые... бросают вызов обоснованности долго лелеянных теорий о происхождении и эволюции человеческой расы. Одно из них — обнаружение в Кении человеческого черепа и костей ниже пласта, датированного примерно 2,8 миллионами лет. Во-вторых, было обнаружено, что пещера в Южной Африке на границе между Свазилендом и Наталем была заселена людьми современного типа весь­ма вероятно около 100 000 лет назад.

...обитатели Приграничной Пещеры уже знали искусство добычи угля. Они изготовляли различные замысловатые орудия, включая агато­вые ножи с лезвиями до сих пор достаточно острыми, чтобы ими можно было резать бумагу. Они умели считать и вели примитивные расчеты на кусочках костей. Они также имели религиозные убеждения и верили в загробную жизнь».³⁶

Если такое толкование брать поверхностно, то реальная цивилиза­ция началась в Африке не только 9000, но уже 100 000 лет назад! Вспомните также открытия Александра Маршака из Гарварда, который обнаружил свидетельства,³⁷ что 135 000 лет назад люди могли вырезать символические изображения, которые, по существу, были формой пись­менности.

Очевидно, в смысле креационной модели, эти даты следует значи­тельно пересмотреть. Относительные даты без сомнения важны, однако,

они говорят нам, что древний человек (даже живший раньше всех неандерталец) был не только истинным человеком, но и цивилизован­ным, обладающим высокоразвитой технологией. Более того, он распрос­транил свои навыки и цивилизацию почти по всему миру всего несколь­ко столетий спустя после начала рассеивания.

Креационная модель ранней истории, таким образом, кажется, удов­летворяет все действительные факты этнологии, археологии, лингвисти­ки и ряда других наук по крайней мере не хуже — а в действительно­сти намного лучше — чем эволюционная. Поэтому еще раз мы просим школы вообще и преподавателей в частности убедиться в том, что их учащиеся имеют полную информацию об обеих точках зрения на этот важный предмет обсуждения.

Есть еще одно важное свойство человека, которое полностью выде­ляет его и делает уникальным среди живых существ. Это — его религи­озная природа, качество, которое никоим образом не свойственно даже самым высокоразвитым животным. Как уже было отмечено, даже обита­тели 100 000-летней Пограничной Пещеры, имели религиозные убежде­ния. Происхождение и значение этой стороны человека будут рассмотре­ны в заключительной части этой книги.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ РЕЛИГИИ

В этом разделе мы хотим обсудить религию не в религиозном, а в научном контексте. Мы не будем обсуждать библейские цитаты или религиозные доктрины или какую-то определенную религию. Однако, для того, чтобы адекватно разобраться в вопросе о происхождении чело­века, следует рассмотреть все сферы человеческой природы, чтобы по­нять, что это на самом деле.

Факт заключается в том, касается ли это эволюции или сотворе­ния, что человек действительно моральное, эстетическое, идеалистичес­кое, религиозное существо. Животные таковыми не являются. Это — объективный факт, с которым науке приходиться иметь дело. Важно также, что с этим связан и процесс образования. Преподаватели стара­ются внушить определенного рода ценности своим ученикам (то, что дрессировщики никогда не надеются сделать с животными). И сам этот факт заранее предполагает, что их ученики имеют моральную природу. Как может преподаватель осмысленно передать систему ценностей, если его слушатели не обладают природой, которая в состоянии понять и использовать эти ценности?

Мы пользуемся термином «религия» в очень широком смысле, включающем любое понятие этики, системы ценностей или безусловных значений. В этом смысле эволюция, фактически, является религиозным верованием, и атеизм тоже. Фактически, это самая убедительная причи­на, почему креационисты против преподавания в школах исключитель­но теории эволюции, поскольку это равносильно внушению молодежи

определенной религии, с ее собственной системой этики, своих ценнос­тей и безусловных значений.

То, что эволюция имеет в своей основе религиозный характер, официально признано Американской Гуманистической Ассоциацией.

«Гуманизм — это вера в то, что человек формирует свою собствен­ную судьбу. Это конструктивная философия, нетеистическая религия, стиль жизни... Американская Гуманистическая Ассоциация — недоход­ная, свободная от налогообложения организация — зарегистрирована в начале 1940 годов в Иллинойсе для образовательных и религиозных целей».³⁸

Многие известные эволюционисты, такие как Юлиан Хаксли, X. Дж. Мюллер, Хадсон Хагланд и другие, перечислены в качестве веду­щих членов ассоциации. Одним из основателей — Джон Дьювей, чело­век, ответственный, как никто другой, за нашу современную философию общественного образования. Брошюра содействия А. Г. А. приводит следующее высказывание Юлиана Хаксли:

«Я использую слово «гуманист» для обозначения того, кто верит, что человек такой же природный феномен, как животное или растение. То есть его тело, ум и душа не были созданы сверхъестественным образом, но есть продукты эволюции. Он не находится под контролем или водительством какого-либо сверхъестественного существа или су­ществ, но должен опираться на себя и свои собственные силы».³⁹

Никто не ставит под сомнение право Хаксли, Джона Дьювея или любого другого человека верить в это, если он желает, но ничто не дает им право внушать ученикам такие верования, особенно под именем «науки». В креационизм, конечно, тоже следует «верить», но креацион-ная модель, по крайней мере, дает столь же эффективную основу для научных данных, как и эволюционная.

У многих преподавателей создалось ошибочное впечатление, что Верховный Суд США объявил вне закона преподавание учения о сотво­рении мира в средних школах, В действительности запрещено учить исключительно о сотворении, и креационисты честно придерживаются этого правила. Между прочим, оно применимо равным образом и к учению о сотворении. В своем беспристрастном замечании судья Эйб Фортас сказал:

«Наше демократическое... государственное и федеральное прави­тельство должно быть нейтральным в вопросах религиозной теории... Оно не должно поддерживать, способствовать или давать преимущества одной религиозной теории по сравнению с другой».⁴⁰

Таким образом, если надо преподавать учение о эволюции, надо преподавать и учении о сотворении, и наоборот. Более того, их нужно преподавать на равной основе. Не следует давать преимущества одному по сравнению с другим. Мы предлагаем самый лучший и справедливый путь —- просто понять и представить обе модели, с научными свидетель­ствами, оцененными на сравнительной основе. Материал этой книги

подготовлен в первую очередь для того, чтобы дать возможность препо­давателям найти свидетельства, поддерживающие креационную модель. Эволюционной модели их уже, вне сомнения, научили. Все обычные учебники, используемые в средних школах, тоже отдают предпочтение эволюционной модели. Именно для того, чтобы помочь сохранить равно­весие, и сделана попытка написать эту книгу.

Признавая, однако, что некий род религиозной посвященности присущ самой природе человека (и детям в частности), даже если назы­вать это несверхъестественной религией, мы тут же вынуждены задать следующий вопрос — что значит этот факт? Как зародилась религиоз­ная природа человека?

Повторим, что мы можем сравнить объяснения этого феномена эволюционистами и креационистами. Рассмотрим сперва эволюционную модель. Как эволюция объясняет моральную природу человека? Пусть сам Джон Дьювей выскажется по этому поводу:

«Нет сомнения в том, что существуют достаточно глубокие разли­чия между этическим процессом и космическим процессом, насколько он приложим к человеку и образованию человеческого общества. Одна­ко, насколько я знаю, вся эта разница суммируется в том факте, что этот процесс и силы, связанные с космосом, привели к возникновению у человека сознания. То, что было «тенденцией к вариативности» в животном, является сознательным предвидением у человека. То, что было несознательной адаптацией и выжиданием у животного, происхо­дящим, пока не изживает себя, методом «отрежь и попробуй», в челове­ке стало сознательным обдумыванием и экспериментированием. То, что этот переход от бессознательности к осознанности имеет чрезвычайное значение, вряд ли стоит оспаривать. Достаточно сказать, что это означа­ет полное различение морального и неморального».⁴¹

Читая вышеизложенные слова, поражаешься их красноречию, но почему-то выводы не вполне соответствуют предпосылкам. Нерешенный вопрос состоит в том, как животный инстинкт превращается в осознан­ное человеческое побуждение. Как метод «отрежь и попробуй» преобра­зовывает неосознанную адаптацию в осознанное обдумывание?

Здесь существует огромная пропасть, и постулированные причины кажутся абсолютно неадекватными производимым действиям. Тем не менее, это, основа размышлений Джона Дьювея. И его философия про­изводила глубокий эффект на народное образование в течении более полувека. Весь его подход, кажется, представлял своего рода эзотеричес­кое распространение дарвинистской теории на область морального пове­дения человека. «Дьювей был первым философом образования, который ввел систематическое использование идей Дарвина».⁴²

Другая общая для эволюционистов тема такова: поскольку эволю­ция теперь «дошла до сознания человека» и породила моральные и этические ценности, также как и интеллектуальные способности для понимания эволюционного процесса, мы теперь в состоянии планиро-

вать и направлять всю последующую эволюцию. Один из ведущих аме­риканских генетиков-эволюционистов X. Дж. Мюллер сказал:

«Посредством беспрецедентной способности долговременного пред­видения, которое мы сами порождаем, одновременно пользуясь им, мы можем, оберегая и продвигая вперед наши позиции, в большой мере избежать ложных шагов слепой природы, избежать ее жестокости, ре­формировать нашу собственную природу и сделать выше нашу собствен­ную моральную систему».⁴³

Также и Хадсон Хогланд, одно время являвшийся президентом Американской Академии Искусств и Наук, сказал:

«Уникальная черта человека среди животных — его способность направлять и контролировать свою собственную эволюцию. А наука — его самое могущественное орудие для выполнения этого. Мы — продукт двух видов эволюции, биологической и культурной. Мы существуем как результат таких же процессов естественного отбора, которые произвели все другие растения и животные. Второй вид эволюции — психосоци­альная или культурная эволюция. Это свойственно только человеку. Ее история довольно недавняя. Она началась примерно миллион лет назад с наших гоминоидных предков, создающих орудия труда».⁴⁴

Такая вера в то, что человек может контролировать будущую эво­люцию есть просто еще одно свидетельство того, что эволюция сама по себе — религия. Даже предположив, что генетики и биохимики когда-либо настолько поймут генетический механизм, что смогут делать по­добное, надо признать, что кому-то, когда это произойдет, придется решать огромное количество моральных проблем. Каждое решение, ко­торое касается желаемых черт будущей личности или будущего курса эволюции в целом, влечет за собой необходимость широкой системы этико-моральной философии, что, в сущности, явно религиозно.

Повторим, что вопрос в том, как может такой случайный, беспри­страстный, внеэтический процесс как эволюция, произвести столь слож­ное животное, обладающее личным сознанием и моральными принципа­ми, с помощью которых осуществляются подобное планирование и спо­собность к суждениям? Хагланд, скорее ученый, занимающийся соци­альными вопросами, чем ученый-натуралист, сказал просто:

«Но сам человек и его поведение есть неожиданно возникающий продукт чисто случайных мутаций и эволюции путем естественного от­бора, воздействующих на них. Нецелевой естественной отбор произвел целевое человеческое поведение, которое в свою очередь произвело целе­вое поведение компьютеров».^4а

Кто-то может поверить этому, но разве сказать это значит сделать? Это наука, где действия должны иметь соответствующие причины, или же вера в чудеса? Если человек хочет верить, что если бы да кабы, беспорядочно носящиеся частицы в нужное время произведут сознатель­ное, эмоциональное, волевое, моральное, религиозное поведение, тогда такое утверждение нужно просто принимать на веру. Но никто не имеет

права называть фантазии наукой и внушать их под именем науки умам молодежи!

Эволюционной модели приходится не сладко, когда ей нужно объяс­нить моральную и религиозную природу человека бессмысленными кли-ще, подобными утверждениям Хагланда и Дьювея. И все же эти люди являются признанными лидерами в сфере психосоциальной эволюции, и во всей литературе по этому вопросу нет ничего лучшего.

А что же креационная модель? Креационная модель ставит услови­ем всемогущего, всеведущего, личностного, обладающего целями и мо­ралью Творца, Который создал все, включая человека. В противополож­ность эволюционной модели, креационная модель признает научный причинно-следственный закон. Создатель, Первопричина, явно способен сотворить человека религиозным существом, с разумом, целями и эти­ческой мотивацией. Креационная модель подходит ко всем рассмотрен­ным фактам прямо, без колебаний и экивоков.

Теперь ясно показано, что креационная модель, дополненная моде­лью катаклизма, лучше, чем эволюционная модель, коррелирует со все­ми реальными фактами каждой области науки и практического опыта. Ни одну из них нельзя доказать или опровегнуть, поскольку древнюю историю нельзя ни увидеть, ни повторить. Но креационизм соответству­ет фактам реального мира более естественно и непосредственно, чем эволюционизм, что и стремится доказать данная книга.

ЗАПАДНИ ПАЛЕОАНТРОПОЛОГИИ

Прежде чем взглянуть на библейское учение о происхождении мира, стоит, в качестве примечания к данной научной дискуссии, сказать, что интерпретации антропологов-эволюционистов уже и раньше подверга­лись сомнениям. Поскольку до сих пор время от времени обнаруживают новые «гоминидные» ископаемые остатки, и такие находки, вне сомне­ния, продолжат получать особое освещение в средствах массовой инфор­мации, контролируемых либеральными гуманистами, стоит отнестись к ним с осторожным скептизмом. Ошибки экспериментов-антропологов прошлого не следует забывать.

«Нам просто следует помнить такие случаи, как Пилтдаунсктй человек, который оказался мошенническим соединением настоящей ис­копаемой верхней части черепа с челюстью современной обезьяны, или гесперопитека, западной обезьяны, которая в конечном итоге оказалась дикой свиньей-пекари...»⁴⁶

«Древние люди проходят через изменения, которые не может пре­дугадать ни одна теория эволюции. Самый древний известный гоминид (предок обезьян и человека) из Северной Африки был недавно преобра­зован в древний вид дельфина. А в Восточной Африке один из самых ранних двуногих гоминидов, или примитивных людей, изменился в нечто наподобие пляшущего медведя. Поскольку эти изменения без вся-

ких оснований меняют взгляды на древнее человечество, они вызвали обилие дискуссий о чрезмерно усердном преследовании антропологами человеческого предка».⁴⁷

Антрополог Тим Уайт именно поэтому назвал «гоминоида» «Flipperpithecus»!

«Существует долгая традиция неверного истолкования различных костей в качестве человеческих ключиц... Умелые антропологи ошибоч­но описывали бедро аллигатора и палец трехпалой лошади в качестве ключиц».⁴⁸

Одна проблема заключается, конечно, в большой редкости челове­кообразных ископаемых остатков (что странно, если иметь в виду, что они жили миллиарды и миллиарды лет, если теория эволюции права!}.

«Я знаю, что по крайней мере в палеоантропологии, данные все еще настолько редки, что теория оказывает сильное влияние на интер­претацию».⁴⁹

Фактически, палеоантропологов значительно больше, чем образцов для изучения!

«Потрясающе то, что все материальные свидетельства, которые мы имеем о человеческой эволюции, все еще можно разместить в одном гробу, и даже останется место».⁵⁰

Из-за скудости данных некоторые сейчас серьезно предполагают, что не человек произошел из обезьяноподобного предка, а обезьяны произошли от человекоподобного предка.

«Мы думаем, что шимпанзе от человека, и что общий предок их был более похож на человека, чем на обезьяну».⁵¹

Таковы некоторые примеры несогласия, господствующие в сфере палеоантропологии сегодня. Однако, если бы эволюция человека суще­ствовала на самом деле, она была бы самой ясной и лучше всего обосно­ванной!

Посему довольно гуманистических умозаключений о происхожде­нии. Реальные факты содержатся в Библии и являются предметом на­шей последней главы.

ПРИЛОЖЕНИЕ

¹ Robert В. Eckhardt, «Population Genetics and Human Origins» {«Популяционная генети­ка и происхождение человека»), Scientific American, Vol. 226 (January, 1972), p. 101.

² Australopithecus a Long-Armed, Short-Legged Knuckle-Walker» («Австралопитек длинно­рукий, коротконогий, ходящий на суставах»), Science News, Vol. 100 (November 27, 1971), p. 357.

³ Boyce Rensberger, «Human Fossil is Unearthed» («Ископаемый человек приблизился»), Washington Post, October 19, 1984, pp. AI, All.

⁴ D. R. Pilbeam, «Review of The Brain in Hominid Evolution» («Обзор; Мозг в эволюции гоминидов»), New York: Columbia University Press, 1971), pp. 170; Science (March 10, 1972), p. 1101.

^b Theodosius Dobzhansky, «Changing Man» («Меняющийся человек»), Science, Vol. 155 (January 27, 1967), p. 410.

⁶ «Neanderthals Had Rickets» («У неандертальца был рахит»), Science Digest, Vol. 69 (February, 1971), p. 35. (Это краткое содержание статьи Френсиса Иванов в «Nature» за 8 августа 1970 г.)

⁷ Use of Symbols Antedates Neanderthal Man» («Использование символов предшествует неандертальскому человеку»), Science Digest, Vol. 73 {March, 1973), p. 22.

⁸ Leakey's New Skull Changes our Pedigree and Lengthens our Past» («Новый череп, найденный Лики, изменяет наше происхождение и протяженность нашего прошлого»), Science News, Vol. 102 (November 18, 1972). p. 324.

⁹ Ronald Schiller, «The Findings on the Origin of Man» («Новые находки, связанные с происхождением человека»), Reader's Digest (August, 1973), рр, 89-90.

¹⁰ Letter from Charles Darwin to W. Graham, July 3, 1881, «life and Letter» («Письмо Чальза Дарвина В. Грему «Жизнь и письма»), I, р. 316, G. Himmelfard, «Darwin and the Darwinian Revolution» («Дарвин и дарвинистская революция»), (London: Chatto & Windus, 1959), p. 343.

¹¹ Thomas Huzley, «Lay Sermons, Addresses and Reviews» («Мирские проповеди, речи и рецензии»), (New York: Appleton, 1871), p. 20.

^1г Sidney W. Mintz, «Review of Outcasts of Evolution: Scientific Attitudes of Racial Inferiority», («Обзор отбросов эволюции: научный подход к расовому превосходству»), 1859-1900 (Urbana: Universsity of Illinois Press, 1972), p. 387.

¹³ George Gaylord Simpson, «The Biological Nature of Man» («Биологическая природа человека»), Science, Vol. 152 (April 22, 1966), p. 474.

¹⁴ Ralph Linton, «The Tree of Culture» («Древо культуры»), (New York: Alfred A. Knopf, 1955), p. 23.

^ls George Gaylord Simpson, «Biological Nature of Man» («Биологическая природа челове­ка»), Science, Vol. 152 (April 22, 1966), p. 476.

¹⁶ J. B. Lancaster, «The Origin of Man» («Происхождение человека»), Symposium ed. P. L. DeVore (New York: Weener-Gren Foundation, 1965).

¹⁷ Ralph Linton, op. Cit., p. 8,9.

¹⁸ To же.

¹⁹ -George Simpson, op. Cit., p. 477.

^ia Дочь автора книги и его зять, Лесли и Кэтлин Брюс, в течении 15 лет были миссио­нерами-лингвистами в одном таком племени аламблаксов в северо-западной части Папуа-Новой Гвинеи. Эти люди занимаются только охотой и собирательством, имеют деревянный инвентарь. Однако они живут в организованных деревнях. Имеют очень сложный язык, сложную соци­альную структуру, очень умны и дружелюбны.

²¹ Andrew J. Woods and Henry M. Morris, «The Center of the Earth («Центр Земли»), (San Diego: Institute for Creation Research, 1973), 18 pp.

^M Cyrii S. Smith, «Materials and the Development of Civilization and Science» («Материалы и развитие цивилизации и науки»), Science, Vol. 148 (May 14, 1965), p. 908.

"³ Hans Helhaek, «Domestication of Food Plants in Old World» («Одомашнивание съедоб­ных растений в Старом Свете»), Science, Vol. 130 (August 14, 1959), p. 365.

^M Halet Cambel and Robert J. Braidwood, «An Early Farming Village in Turkey» («Древнее земледельческое поселение в Турции»), Scientific American, Vol. 222 (March, 1970), p. 52.

²⁵ Robert H. Dyson, Jr., «On the Original of the Neolitic Revolution», («К происхождению неолитической революции»), Science, Vol. 144 (May 8, 1964), p. 674.

²⁶ Cyril S. Smith, op. cit., p. 910.

²⁷ To же.

²⁸ Robert M. Adams, «The Origin of Cities», («Происхождение городов»), Scientific American, Vol. 203, (September, 1960), p, 154.

²⁸ Cambel and Braidwood, op. cit., p. 51.

³⁰ Ralph Linton, «The Tree of Culture» («Древо культуры»), (New York; Alfred A. Knopf, 1955), p. 110.

³¹ William F. Albright, «Sumerian Civilization» («Шумерская цивилизация»), Science, Vol. 141, (August 16, 1963), p. 623.

³² Colin Renfrew, «Archaeology and Prehistoy of Europe» («Археология и предыстория

Европы»),Scientific American, Vol. 225, (October, 1971), p. 67.

³³ Carleton S- Coon, «The Rock Art of Africa» («Каменное искусство Африки*), Science, Vol. 142, (December 27, 1963), p. 1642.

^M Ralph Unton, op. cit., p. 520.

³⁵ Edwin N. Ferdon, Jr., «Polinesian Orogin» («Происхождение полинезийцев»), Science, Vol. 141 (August 9, 1963), p. 500.

³⁶ Ronald Schiller, «New Findings on the Origin of Man» («Новые находки, связанные с происхождением человека»), Reader's Digest (August, 1973), pp. 86, 87.

³⁷ Use of Symbols Antedates Neanderthal Man» («Использование символов предшествует неандертальскому человеку»), Science Digest, Vol. 73 (March, 1973), p. 22.

³⁸ «Брошюра о членстве» (Сан-Хосе, Калифорния) «Что это такое гуманизм?» Гуманисти­ческая Община Сан-Хосе.

- ³⁹ Там же.

⁴⁰ Эйб Фортас, комментарий в связи с решением Верховного Суда США о запрещении арканзасского антиэволюционного закона.

⁴¹ John Dewey, «Evolution and Ethics» («Эволюция и этика»), The Morist, Vol. VIII (1897-1901), перепечатано в «The Scientific Monthly», Vol. 78 (February, 1954), p. 66.

⁴² Christian 0. Weber, «Basic Philosophies of Education» («Философские основы образова­ния»). (New York: Rinehart Publ., 1960), p. 252.

^4S H. J. Muller, «Human Values in Relation to Evalution» («Человеческие ценности в отношении к эволюции»), Science, Vol. 127, (March 21, 1958), p. 629.

** Hudson Hoagland, «Science and the New Humanism» («Наука и новый гуманизм»), Science, Vol. 143 (January 10, 1964), p. 111.

⁴⁵ Там же, стр. 113.

⁴⁶ Charles E. Oxnard, «Human Fossils; New View of Old Bones» («Ископаемые остатки человека: новый взгляд на старые кости»), American Biology Teacher (Vol. 41: May 5, 1979), p. 264.

⁴⁷ W. Herbert, «Hominids Bear Up, Become Porpoiseful» («Гоминиды превращаются в медведей, становятся дельфинами»), Science New (Vol. 123: April 16, 1983), p. 246.

⁴³ Там же.

⁴⁹ David Pilbeam, «Rearranging Our Family Tree» («Изменения нашего фамильного дре­ва»), Human Nature (June 1978), p. 45.

^M Lyall Watson, «The Water People» («Водяной народ»), Science Digest (Vol. 90; May 1982), p. 44.

⁵¹ John Gribbin and Jeremy Clierfas, «Descent of Man — Or Ascent of Ape?» («Регресс человека — или прогресс обезьяны?»), New Scientist (Vol. 91; September 3, 1981), p. 594.