Теодор Гомперц. Греческие мыслители. Т 2. Сократ и сократики

драматурга и писателя, автора исторических драм, комедий и рассказов, или Адольфа Вильбрандта — занимавшего в 1881—1887 годах должность придворного драматурга венского императорского театра, — благодаря именно этим чертам ее характера. Так в уже семидесятилетнюю Жозефину был платонически н глубоко влюблен Хуго фон Гофмансталь — выдающийся австрийский поэт, представитель неоромантизма, — а позднее он перенес эти чувства на ее дочь Франциску. Собственно в этой духовной среде, — несколько оперетточно-фривольной (знакомой нам по столь популярным всегда в России произведениям Кальмана и Оффенбаха) и вместе с тем болезненно-экзальтированной среде венской культуры, породившей 3 . Фрейда, Стефана Цвейга и Ф. Кафку, — формировался облик Теодора Гомперца, этого довольно странного представителя своего поколения, который всю свою профессиональную жизнь посвящает развитию одной, по большому счету, идеи — осмыслению античной классики с точки зрения современного ему естественнонаучного прогресса. Из младших родственников Т. Гомперца следует назвать рано умершего брата Карла, сестру Минну, которая позднее жила в доме Вертхаймиггайнов, была всесторонне образована н, как и Жозефина, поддерживала постоянный контакт со своим братом Теодором, а также — сестру Софи, которая состояла замужем за крупным промышленником н финансовым бароном Эдуардом Тодеско. Отсюда видно, что «пять франкфуртцев», сыновья Майера Аншеля Ротшильда, которые держали банковское предприятие во Франкфурте, а затем основали н сеть банков в Париже, Лондоне, Неаполе н Вене, напоминали семью Гомперц н своим происхождением и тесными родственными связями. Но во втором случае речь идет даже не о строительстве некоей экономической власти дома, а о том, что он породил второе поколение, которое, начиная с Теодора Гомперца, уже не стремилось к торгово-промышленной деятельности — что было в большей мере свойственно уже для сыновей н дочерен Т. Гомперца. Характерным для этого нового поколения либеральной буржуазии становится отсутствие безудержного стремления к приобретению внешних благ, в которых они, правда, никогда не знали недостатка.

Теодор Гомперц, младший из восьми детей семьи, до однннадцатилетнего возраста воспитывался дома, затем в 1843—1847 годах посещал гимназию в Брюнне с третьего по шестой класс. Без формального свидетельства об ее окончании в 1847 году он поступает на двухгодичный философский факультет в родном городе, который оканчивает в 1849 году, а 1848 год — время европейских революций — сильно подвинул его в сторону национально-либеральных убеждений, которым Т. Гомперц остается верен всю свою жнзнь. Разумеется, его внимание было направлено прн этом скорее на события в европейских столицах и Вене, где в течение весны 1848—осени 1849 годов прошли три крупных антиправительственных восстания, чем на его моравскую родину, которая совершенно не испытала никакой революционной активности. В октябре 1849 года Т. Гомперц сдает вступительный

экзамен на юридической факультет в Вене. Однако вскоре его внимание привлекает философия н классическая филология — две области знания, в занятиях которыми пройдет вся его дальнейшая жнзнь. Здесь его учителями становятся философ Роберт Цнммерманн (1824—1898), последователь Гербарта н Лейбница, развивавший нден «философии реализма» в эстетике, н выдающийся историк Древней Греции Германн Бонитц (1814—1888) — в эти годы помощник министра образования Лео Туна по проведению реформы средней школы. Еще более важными были контакты, поддерживаемые Т. Гомперцем в Вене со своими коллегами во время учебы, благодаря той общительности, которая являлась его характернейшей чертой в течение всей его жнзни. К ближайшим друзьям студенческих и более поздних венских лет жнзни Т. Гомперца принадлежали адвокат и либеральный парламентарий X. Яквес, выдающийся юрнст, позднее министр, Иозеф Унгер,

ипрежде всего — Эдуард Вессель, филолог-классик н либеральный политический журналист. В 1853 году произошли два важнейших события в жнзни Т. Гомперца: он знакомится с системой позитивной фнлософнн Дж. Ст. Мнлля и принимает решение перенести свою учебу в Лейпцнг. Под непосредственным впечатлением от чтения главного философского труда Дж. Ст. Милля «Система дедуктивной и индуктивной логики» Т. Гомперц начинает перевод этого сочинения на немецкий язык, — работу, которая заняла его время на многие годы вперед и оказала сильнейшее влияние на все его дальнейшее мировоззрение, поскольку все его последующие научные труды, включая главный — «Греческие мыслители», — находятся под влиянием прагматизма н позитивизма Милля. Так в этом духе он истолковывает, например, космологические спекуляции ранних досократиков как первый расцвет позитивизма, а поздних досократнков и софистов рассматривает как представителен эпохи Просвещения. Этот перевод привел к переписке, а затем

ик разносторонним личным контактам с английским философом. 1853 год, проведенный Т. Гомперцем в Лейпциге, привел также к тесной дружбе с историком литературы и редактором известного в эти годы издания «Гренцботен» («Пограничный вестннк») Юлнаном Шмидтом н позднее к тесным дружеским взаимоотношениям с Густавом Фройтагом, романистом н драматургом, представителем литературного направления «молодая Германия». Годы учебы в Вене проявили научные интересы Т. Гомперца, а пребывание в Лейпциге — еще больше сблизило его с национально-либеральными политическими кругами.

В1855 году Т. Гомперц возвращается в Вену, где в конце пятидесятых годов заводит дружбу с молодым английским дипломатом Робертом Литтоном, позднее лордом Литтоном, будущим вице-королем Индии, а также — с известным английским историком древности Георгом Гротом, ссылками на труды которого насыщены «Греческие мыслители», а шестидесятые годы становятся для него временем интенсивной научной работы, посвященной филологическому изучению Еврнпнда н Демокрита, а также знаменитых Геркулановских папирусов. В 1867 году

Теодор Гомперц — историк «античного позитивизма» XI

он избирается приват-доцентом классической филологии в Венском университете, хотя к этому времени еще и не имел формальных условий для докторской степени. В это время Т. Гомперц самостоятельно, на основе прекрасного знания классических древних языков, овладевает французским, английским и итальянским, на которых в результате свободно объяснялся и писал. Однако английский дух н английский менталитет оставался для него более близким, чем французский н итальянский, в течение всей его жнзнн. «Англия для Т. Гомперца, как н для всего поколения, родившегося между 1830 и 1860 годами н занявшего к концу века твердые позиции в общественной и политической жизнн Австрии, — пишет Роберт Канн в биографическом очерке, — была образцом совершенного рационально обустроенного конституционного государства, занимавшего ведущие мировые позиции бла-

ру по классической филологии в Венском университете. С этого момента он занят не только исследованиями, но н преподаванием, причем не только истории древности н классической филологии, но и исторнн античной философии.

В 1869 году Т. Гомперц женится. Его юная шестнадцатилетняя супруга Элиза (1848—1929) была дочерью Генриха фон Зихровски, ведущего чиновника в банке Ротшильда, который был дружен с семьей Вертхаймштайн (старшей сестры Т. Гомперца). Духовная атмосфера семьи Знхровскн н Гомперц была схожей, н Элиза Гомперц показывала себя столь же высокообразованной и одаренной дамой света, которая, как показывает ее переписка с мужем, во всем разделяла его научные интересы. В этом смысле их брак можно назвать совершенно счастливым на протяжении всех сорока лет, однако Элиза Гомперц, отмечают биографы, была несколько своенравного склада характера и совместная жизнь с ней не всегда казалась легкой н безоблачной. Супруги имели трех детей: старшего сына (впоследствии биографа и духовного наследника Т. Гомперца) Генриха, младшего Рудольфа и дочь Беттину, вышедшую впоследствии замуж за философа, доктора Рудольфа Хольдапфеля. О последующих внешних событиях жнзнн Т. Гомперца можно рассказать в нескольких словах. В 1873 году он получает штатную должность профессора на философском факультете Венского университета и в 1882 году избирается действительным членом Академии наук. Последовали общепринятые почести, как награждение титулом надворного советника, ряд предложений почетных академических званий н членств в родной стране н за пределами Австрии: в 1907 году — к пожизненному членству в Верхней палате парламента, к которому ранее уже был представлен его брат Макс, затем он избирается почетным доктором классической древности в Дублине и членом императорской Академии наук в Санкт-Петербурге и парижской Академии 1ез шаспрйоп е1 Ве11ез ЬеИгез. Таков триумфальный послужной список Т. Гомперца, за которым стояли десятилетия

кропотливой исследовательской работы. Итогом этой плодотворной деятельности стал ряд публикаций филологических и отчасти историко-философских исследований из истории античной литературы и философии, завершенный фундаментальным трехтомным историко-философским трудом «Греческие мыслители», работе над которым Т. Гомперц посвятил последние годы жизни, поскольку в 1901 году он окончательно отходит от преподавательской деятельности ради этой цели.

Характерными чертами образа жизни Т. Гомперца в эти последние годы его жизни, совпавшие с началом нашего века, стали необычайная для него, заядлого путешественника, привязанность к одному месту жительства — Вене и ее ближайшим окрестностям, — а также интенсивный интерес к самым различным проблемам современного ему мнра. Так, он принимал близко к сердцу обсуждение женского вопроса и реформу образования, в которых он высказывался с несколько консервативных (с точки зрения сегодняшего дня) позиций за развитие специализированного женского обучения н выступал убежденным сторонником утверждения классических форм для среднего образования и вместе с тем — их более глубокой гуманитарной интеграции. Продолжается его интерес к современным течениям в гуманитарной и философской мысли Европы. Круг его общения в это время самый разнообразный: он поддерживает теснейшие контакты с Эдуардом фон Бауэрнфельдом, Фердинандом фон Сааром, Георгом Брандесом — знаменитым датским критиком и сторонником позитивизма Дж. Ст. Милля, автором многих знаменитых эстетических трудов своего времени, Артуром Шнитцером — одним из наиболее ярких представителей «нового направления» в немецкой драматургии, Гуго фон Гофмансталем, известнейшим и значительнейшим историком и филологом Античной древности Теодором Моммзеном, а также с весьма левыми социалистами, к числу которых, например, принадлежали молодые историки Генрих и Лилн Браун, со знаменитым австрийским психиатром н философом, отцом психоанализа Зигмундом Фрейдом. В переписке со своими близкими он интенсивно обсуждает свое и их отношение к идеям малоизвестного еще философа Вильгельма Дильтея, высказывая, кстати говоря, их чистосердечное непонимание. Судя по этой переписке, в вопросах философии Т. Гомперц особенно ценит мнение своего старшего сына Генриха (1873—1942), будущего крупного философа неокантианского направления. Именно Генриху Гомперцу мы, собственно, и обязаны тем, что весь архив его отца был не только бережно сохранен, но и тщательно обработан, систематизирован. В 1935 году политическая ситуация в Австрии побуждает Генриха Гомперца, профессора Венского университета, эмигрировать в США, где он получает профессорскую должность в Калифорнийском университете. Еще до отъезда из Австрии он доводит до конца обработку автобиографического наследия отца и копии этого труда, составляющего в общей сложности свыше 2000 машинописных страниц, вывозит и сохраняет в архиве университета Южной Калифорнии.

* * *

Предлагая отечественному читателю новое издание сокращенной версии главного историко-философского труда Т. Гомперца, отметим его главные концептуальные особенности. Ведущую идею этого сочинения (относительно публикуемой части сочинения) может выразить одна цитата, выбранная из него самого: «Эллинская наука (до времени Платона) имеет перед собой не одну задачу. На ее долю, или, по крайней мере, на долю тех гениальных умов, которые она создала, выпало грезить блестящие спекулятивные сны. Им было дано создать несравненное в области образов и слов. Но более чем несравненным, прямо единственным является другое достижение греческого духа: позитивная или рациональная наука». В этой короткой фразе высказано все, что Т. Гомперц довольно легко и ясно разворачивает иа страницах своего труда. Исходя из достаточно традиционных аргументов в объяснении так называемой проблемы «греческого чуда», Т. Гомперц на протяжении значительного количества страниц сосредоточивает внимание на комментировании предфилософской, мифо-поэтической традиции в древнегреческой культуре, представляя ее в виде до-научного базиса всех дальнейших достижений греческого духа. Отсюда разворачивается и его «позитивистская» демифологизация и сциентизация ранних форм предфилософского европейского самосознания, отталкивающаяся от эволюционистского (т. е. выдержанного в духе дарвиновского подхода) разъяснения истоков возникновения н ближайших путей развития религиозных

имифологических представлений древних греков. Ранние формы религиозного опыта — фетишизм и анимистическая персонификация природы — объяснены Т. Гомперцем с концептуальным дополнением идей современных ему психологических теорий, — в качестве опыта индивидуального сознания (т. е. «опыта», понимаемого в духе Дж. Ст. Милля), сводимого к всеобщим, или общепризнанным истинам, с одной стороны, и — в качестве результата ассоциативной деятельности воображения, понимаемой в ключе «антропологического психологизма», т. е. такой ассоциативной деятельности воображения, которая, связывая воедино внутренние акты сознания, вместе с тем непроизвольно проецирует человеческие черты и свойства на объекты познания, относящиеся к внешнему физическому миру. Согласно этому взгляду, такое «очеловечивание природы есть в свою очередь некий дофилософский внд абстрагирующей рефлексии», которая, по словам Т. Гомперца, «ие только доставила неисчерпаемый материал инстинкту игры, постепенно облагораживающемуся до инстинкта художественного творчества, оно дало вместе с тем

ипервое удовлетворение научному стремлению человека». Отметим, что подобные концепции «психологического антропологизма», воспринятого Т. Гомперцем, видимо, под влиянием близкого общения с Францем Брентано (1838—1917), были, как известно, подвержены (безотносительно к Т. Гомперцу) основательной критике Э. Гуссерлем уже в «Логических исследованиях» (1900—1901), т. е. в самое напряженное время создания «Греческих мыслителей». Похоже, что критика Э. Гус-

серля теории, на которой Т. Гомперц в значительной мере стронт свою концепцию возникновения предфилософского мышления древних греков, осталась незамеченной со стороны Гомперца, что, впрочем, вполне объяснимо из свойственного ему избегания какой-либо метафизической неопределенности и абстрактности мышления, ведь феноменология Гуссерля, собственно, положила начало новому метафизическому «всплеску» европейского самосознания, явив собой крайнюю противоположность конкретно-фактологическому, естественнонаучному методу позитивизма. Далее, с точки зрения главной идеи Т. Гомперца — идеи становления «начал позитивной науки», — ранняя античная философия, продолжающая традиции мифопоэтнческого периода, складывается нз «многочисленных попыток вывести пестрое многообразие мира из начала единого вещества» (первовещества, первоматерии или «материальной сустанции»), благодаря чему были открыты все пути «постижения всеобщих законов природы», «заложена основа точному исследованию природы — сначала астрономами, а вскоре физиками». Отсюда берут начало истоки всех философских парадигм ранней греческой мысли. Т. Гомперца интересует прежде всего та частица «положительного», т. е. «естественнонаучного» (в современном смысле этого слова) знания, которая, по его мысли, предвосхищает фундаментальные научные открытия девятнадцатого века. Таково главное, если изложить его в нескольких словах, содержание предлагаемого нами историко-философского труда выдающегося австрийского ученого. И хотя, на наш взгляд, некоторые оценки, даваемые Т. Гомперцем «научным» достижениям античного мира, носят явно преувеличенный характер, подробное критическое рассмотрение этих его наблюдений было бы неуместным в данном предисловии, поскольку, с одной стороны, оно потребовало бы большего объема, чем предусматривает данный жанр, с другой — труд Т. Гомперца является настолько законченным и целостным концептуально, что представляет несомненный самостоятельный интерес для широкого читателя, интересующегося духом н атмосферой классических античных штудий прошлого столетия.

С О К Р АТ И С О К Р А Т И К И

Оглавление