49. Крах колониальной системы в середине хх века. Социалистическое движение в странах Запада и Востока.

К середине XX в. экономическая несостоятельность колониальной системы выявилась окончательно.

Крушение колониальной системы стало одним из крупнейших событий послевоенного времени и XX века в целом. Уже в начале XX века система прямого колониального подчинения исчерпала свои возможности. В межвоенный период и в годы второй мировой войны ряд государств Востока добились отмены неравноправных соглашений и признания их независимости (Афганистан, Иран, Турция, Китай).

После войны распад колониальной системы резко ускорился. Первоначально он охватил Азию и Северную Африку. Здесь к концу 50-х годов образовалось 14 независимых государств. С 1960 года центром освободительного движения стала Африка, к середине 80-х годов здесь обрели независимость 50 стран. В 1990 году получила независимость Намибия, в 1997 году под юрисдикцию Китая вернулся Гонконг. Колониальные империи ушли в прошлое.

Несмотря на то, что причины падения колониального господства были своеобразными для каждой страны, можно выделить ряд общих причин, характерных для всех бывших колоний. Это, прежде всего усиление

недовольства колониальным режимом, вызванное ростом налогов, ввозом иностранных товаров, вывозом продовольствия и сырья, дискриминацией местного населения в повседневной жизни, в сфере образования, при приеме на работу. В сравнительно развитых странах Азии усилилось противоречие между иностранным капиталом и национальным сектором, окрепшим за годы войны. Все это привело к формированию антиколониального союза основных социальных слоев: крестьянства, мелкобуржуазных слоев города, национальной буржуазии,

рабочих, интеллигенции.

Однако далеко не всегда участники движения протеста выдвигали требования независимости. Важная роль в объединении всех антиколониальных сил под знаменем национального освобождения принадлежала местной интеллигенции. Лишенная возможности применять свои знания на родине, обостренно воспринимающая неравноправное положение своих стран, знакомая с жизнью западного мира, она сумела убедить население в том, что только независимость является средством преодоления отсталости и гарантией вхождения в мировое сообщество на равноправной основе. Заслуга интеллигенции состоит еще в том, что ее пропаганда способствовала зарождению национального самосознания и росту чувства национальной гордости. Именно интеллигенция создала национальные политические партии, пользовавшиеся к концу второй мировой войны авторитетом среди всех слоев населения. Тем самым антиколониальное движение получило идеологию и

программу борьбы и располагало структурами, способными ее возглавить. Подъему освободительного движения содействовал разгром фашистского блока. Свое влияние оказало укрепление авторитета СССР и создание

социалистического лагеря, поддерживающего национальные движения, как в политическом, так и при необходимости в военно-экономическом отношении.

Преимущественно деколонизация прошла сравнительно мирно (большинство британских колоний и африканских владений Франции). Однако в ряде стран борьба за независимость приобрела вид либо быстро прекратившихся

(Индонезия), либо продолжительных и кровавых (Индокитай, Алжир) боевых действий.

Это относительная легкость обретения независимости объяснялась изменением отношения к колониям со стороны метрополий. Сохранение колониальных порядков по мере усиления освободительного движения требовало

все больших расходов, что лишало метрополии, и без того ослабленные войной, средств, необходимых для внутреннего развития. Колониальным державам не удалось получить поддержку США, стремящихся получить доступ на рынки

колоний и привлечь на свою сторону освободившиеся страны, а потому активно выступавших за деколонизацию. Военно-политическое господство становилось все более бесполезным и дорогостоящим. Практика показывала, что в выигрыше оказываются страны, делающие упор на внутреннее развитие. Интеграция в Европе становилась более выгодной, чем сохранение связей с колониями. Все это содействовало постепенному преодолению «имперского комплекса» в сознании, как политиков, так и населения метрополий.

Однако деколонизация породила и ряд проблем. Одна из них — проблема границ, часто повторяющих линии колониальных владений (87% государственных границ в Африке и 45% —в Азии). Это стало источником постоянной напряженности и межгосударственных конфликтов.

Крупной внутренней проблемой многих молодых государств стало объединение в их составе народов с разными языками, культурой и религией, что, естественно, привело к внутренним противоречиям (Эфиопия, Нигерия, Судан,

Чад). В Индии такая неоднородность породила в 1947 году раскол страны на две части по религиозному признаку: мусульманский Пакистан и индуистский Индийский союз.

Обретение независимости позволило бывшим колониям стать субъектами мировой политики, вступить в ООН. Однако политическая независимость еще не гарантировала полную самостоятельность молодых государств. Низкий уровень экономического развития большинства освободившихся стран вынудил их идти на сотрудничество с развитыми державами, в том числе и с бывшими метрополиями, что в конечном итоге способствовало трансформации колониализма в неоколониализм — новый вид зависимости, при котором на смену прямому политическому подчинению приходят финансовые, экономические и другие средства подчинения.

Элементами неоколониальной политики стали кредиты и займы, предоставление различных видов помощи, контроль цен на сырье, промышленную и сельскохозяйственную продукцию на мировых рынках, создание филиалов крупнейших западных компаний и смешанных предприятий в бывших колониях, поставки вооружений и т. д. Это позволило экономически развитым странам закрепиться на внутренних рынках бывших колоний, выкачивать из молодых государств ресурсы и валютные средства, использовать дешевый труд местного населения, влиять на внутреннюю и внешнюю политику этих стран, а в некоторых и устанавливать там нужные режимы.

Неоколониализм породил ответные действия молодых государств, направленные на укрепление экономической самостоятельности, среди которых — протекционистские законы, ускоренное развитие импортозамещающей продукции, национализация иностранной собственности, усиление контроля за деятельностью иностранных предпринимателей. На межгосударственном уровне главным проявлением стремления к экономической деколонизации стало Движение за новый мировой экономический порядок (НМЭП), возникшее в 1974 году. Своей целью движение провозгласило равноправное экономическое сотрудничество с учетом особых интересов молодых государств, создание для них ряда льготных условий, расширение доступа к современным технологиям и т. д.

В 70-е годы казалось, что энергетический и сырьевой кризисы позволят освободившимся странам добиться выполнения своих условий. Однако переход развитых стран к сберегающим технологиям, заинтересованность молодых государств в иностранных кредитах, несовпадение интересов освободившихся стран позволили ведущим странам мира полностью блокировать реализацию основных положений НМЭП и сохранить контроль за мировыми экономическими отношениями.

Вместе с тем с начала 80-х годов исследователи все реже говорят о неоколониализме и иногда даже ставят под сомнение само это понятие. Жизнь показала, что экономическое сотрудничество молодых государств с мировыми

лидерами имеет ряд положительных моментов: создание современных отраслей в бывших колониях, ускорение модернизации их промышленности, насыщение рынков товарами, создание новых рабочих мест. Второй этап НТР резко усилил интеграционные процессы в мире и поставил вопрос о переходе от экономического самообеспечения к специализации в рамках единой мировой экономики. Новые индустриальные страны показали, что далеко не всегда использование иностранной помощи ведет к усилению политической зависимости и отсталости. В последнее время большинство специалистов видят главную причину отставания освободившихся государств не в неоколониализме, а в недостаточной модернизированности и неумении правительств проводить

реалистичную политику усиления своих стран.

Неожиданный интерес гражданской общественности вызвали работы теоретиков, исследующих возможности демократического социализма и демократической оппозиции государственному социализму в Центральной и Восточной Европе [Keane 1988, 31]. И, как всегда, этот вопрос быстро оказался в центре внимания западной политичес-

кой теории. С одной стороны, к этому привело неправильное истолкование: под давлением идеологии Холодной Войны демократическими и оппозиционными движениями в Коммунистическом блоке пренебрегали слишком долго, и это пренебрежение стало одной из причин неожиданного разрушения советских режимов в Центральной и Восточной Европе. С другой стороны, несомненный успех движений гражданской общественности как движущей силы смены авторитарных, если не сказать тотолитарных, режимов коммунистического типа вселили теоретические и практические надежды на демократические изменения в западных обществах, которые всегда выступают больше с позиции status quo,

ориентирующей неоконсервативные правительства. С проектами социалистической трансформации, как дискредитированными разрушением взглядов на истинную природу "реально существующих" марксистсколенинских режимов, так и уничтоженными неолиберальными "реалиями" нового мирового порядка, гражданское общество стало, если можно так выразиться, последним шансом демократической теории. В отличие от объяснимого внимания к общественной трансформации в Центральной и Восточной Европе [Rau 1991] очарование теории народного общества на Западе кажется происходящим от большого числа исторических, контекстуальных и умственных предрасположен ностей. Особенно выделялось из них то, что основной потребностью радикальной демократии стало переопределение концептуальных девизов социального прогресса и политические перемены, и более точный ответ на неоконсервативные критические нападки считался вредным обществу. Западный неомарксизм на некоторое время перевел свое внима-

ние от возможностей плановой экономики к государству как орене классовой борьбы [Miliband 1973; Poulantzas 1978]. Однако, многие из надежд неомарксистов могли осуществиться в государстве как по- тенциальный фактор демократического выбора, кажущийся непоправимо дискредитированным совпадением разрушения государственного социализма на Востоке и очевидной невозможностью социально-демократических правительств обмануть реалии нового мирового порядка, продиктованного глобальными производственными и бюджетными кризисами

и неконтролируемыми международными финансовыми кругами на Западе. В то же время левые демократы с трудом смогли со всеобщим энтузиазмом поддержать преимущества либеральной рыночной экономики без

потери интеллектуальной, моральной и теоретической целостности. Спасение пришло от "популярной власти" и "демократического движения" внутри общества [Panitch 1993]. На основе популярной мыслящей оппозиции государственному социализму на Востоке и появления неоконсервативной модели либерализма на Западе [Keane, 1988, 2-11] из истории политической мысли была восстановлена концепция гражданского общества, нацеленная на

"возвращение и изменение старых "буржуазных" рефлексов общества и ограничений государственной власти... как необходимое условие поддержки современного демократического менталитета" [64]. В качестве сферы автономного демократического возобновления независимо от государственных манипуляций и рыночных расчетов гражданское

общество было очень сильно концептуализировано как антикультурный проект. С одной стороны, в этом можно увидеть разумный ответ на клевету неоконсерваторов против демоктатической антикультуры 60-х годов как "противника" модернизации и прогресса либерального государства и рынка [Bell 1978] и попытку дать теоретическое обоснование и оправдание социальным движениям, возникшим из антикультуры. С другой стороны, гражданское общество можно рассматривать как сознательно утопическое представление, направленное против абсолютно пессимистического взгляда на то, что было названо "рискованным обществом" новой постиндустриальной современности [Beck1986].

То, что принесло гражданскому обществу споры о теории ипрактике, в любом случае, есть опыт социальных движений Востока и Запада и их противодействие недостаточности демократического представления вне действительности государства и рынка. Внедряясь в реалии государства и рынка и больше не оспаривая их на своем основном пути, теория гражданского общества в основной его части стала либеральной гражданской общественной теорией.