Романтический стиль прозы Марлинского
В своих романах и повестях Марлинский явился настоящим «романтиком». В них мы видим стиль и приёмы, очень близко напоминающие немецкий Sturm und Drang 70-х годов прошлого столетия и «неистовую» французскую беллетристику школы В. Гюго (которым Марлинский всего больше увлекался). Как там, так и здесь — стремление рисовать натуры идеальные в добре и зле, чувства глубокие, страсти сильные и пылкие, для которых нет иного выражения, кроме самого патетического; как там, так и здесь — игра сравнениями и контрастами возвышенного и пошлого, благородного и тривиального; во имя презрения к классическим теориям и правилам — усиленная погоня за красивой, оригинальной фразой, за эффектом, за остроумием — словом, за тем, что на немецком языке Герои Марлинского выражают свою душевную бурю блестящим, риторическим языком, в театрально-изысканной позе; в них «всё, о чём так любят болтать поэты, чем так легкомысленно играют женщины, в чём так стараются притворяться любовники, — кипит, как растопленная медь, над которой и самые пары, не находя истока, зажигаются пламенем… Пылкая, могучая страсть катится, как лава; она увлекает и жжёт все встречное; разрушаясь сама, разрушает в пепел препоны, и хоть на миг, но превращает в кипучий котёл даже холодное море»…
Оценка Белинского и упадок славы Бестужева
Белинский определил Марлинского как талант внешний, указав этим и на главную причину его быстрого возвышения и ещё более быстрого падения в литературе.
В конце XIX века, в эпоху реализма и публицистического подхода к литературе, преобладало критическое отношение к прозе Марлинского.
Совершенное пренебрежение к реальной житейской правде и её требованиям и полная искусственность, сочиненность и замысла, и его выполнения. Марлинский первый выпустил в нашу литературу целую толпу аристократически-изящных «высших натур» , которые живут только райским блаженством любви или адскими муками ревности и ненависти, — людей, «чело» которых отмечено особой печатью сильной страсти. <…> И ни в том, ни в другом, ни в десятом из этих эффектных героев в действительности нет ни капли настоящей крови, нет настоящей, реальной жизни, характера, типа. Все они — бледные и бесплотные призраки, созданные фантазией беллетриста-романтика и лишь снаружи прикрытые яркими блёстками вычурного слога.
Влияние на литературу
Лучшими из повестей Марлинского считаются: «Фрегат Надежда», «Аммалат-бек», «Мулла-Нур» и «Страшное Гадание». В его повестях из кавказской жизни заслуживают внимания интересные картины природы и нравов, но действующие среди этой обстановки дагестанцы (горцы и равнинные тюрки) наделены чрезвычайно «неистовыми» байроновскими чувствами.
Стиль и характер Марлинского имели в своё время большое влияние на нашу изящную литературу. Не говоря о толпе бездарных подражателей, которые скоро довели отличительные особенности Марлинского до пошлой карикатуры, нельзя не заметить, что его манера до известной степени отразилась и в повестях Пушкина («Выстрел»), и в «Герое нашего времени»Лермонтова, и ещё более — в драмах последнего. «Творчество Марлинского сыграло немаловажную роль в истории русской лит-ры. Оно сильнейшим образом воздействовало на аристократическую часть дворянской литературы 50-х гг. и на творчество ряда писателей, только начинавших свою литературную деятельность.
Билет 7. Возникновение русского романтизма.
Романтизм - это художественное направление, которое возникает в начале XIX
в Европе и продолжается до 40-х годов XIX века
Непосредственной причиной, вызвавшей появление романтизма, была Великая
французская буржуазная революция. Как это стало возможно?
До революции мир был упорядочен, в нем существовала четкая иерархия, каждый
человек занимал свое место. Революция перевернула “пирамиду” общества,
новое еще не было создано, поэтому у отдельного человека возникло чувство
одиночества. Жизнь - поток, жизнь - игра, в которой кому- то повезет, а
кому- то нет. В эту эпоху возникают и приобретают огромную популярность
азартные игры, в всем мире и в частности в России возникают игорные дома,
публикуются руководства по игре в карты.
В литературе возникают образы игроков - людей, которые играют с судьбой.
Можно вспомнить такие произведения европейских писателей, как “Игрок”
Гофмана, “Красное и черное” Стендаля (а красное и черное - это цвета
рулетки!), а в русской литературе это “Пиковая дама” Пушкина, “Игроки”
Гоголя, “Маскарад” Лермонтова.
РОМАНТИЧЕСКИЙ ГЕРОЙ - это игрок, он играет с жизнью и судьбой., ведь только
в игре человек может почувствовать силу рока.
Первая половина XIX в. в России отмечена мощным подъемом культурыво всем ее многонациональном разнообразии. Свое проявление он находит прежде всего в успешном развитии философии, литературы и научной мысли. Причины подъема – в прогрессивном воздействии идей Просвещения, в событиях Отечественной войны 1812 г., в смелом, патриотически воодушевленном выступлении дворянских революционеров-декабристов. Острота положения в общественной жизни побуждала передовую интеллигенцию к борьбе за демократические преобразования, за свободу труда, мысли и творчества. Велика зависимость культурного подъема и от многих экономических перемен в стране. Россия встала на путь развития буржуазных отношений. Обычно считается, что в России романтизм появляется в поэзии В. А. Жуковского (хотя к предромантическому движению, развившемуся из сентиментализма, часто относят уже некоторые русские поэтические произведения 1790—1800-х годов). В русском романтизме появляется свобода от классических условностей, создаётся баллада, романтическая драма. Утверждается новое представление о сущности и значении поэзии, которая признаётся самостоятельной сферой жизни, выразительницей высших, идеальных стремлений человека; прежний взгляд, по которому поэзия представлялась пустой забавой, чем-то вполне служебным, оказывается уже невозможным.Ранняя поэзия А. С. Пушкина также развивалась в рамках романтизма. Вершиной русского романтизма можно считать поэзиюМ. Ю. Лермонтова, «русского Байрона». Философская лирика Ф. И. Тютчева является одновременно и завершением, и преодолением романтизма в России.
В России оно было связано с борьбой защитников феодально-крепостнического строя с представителями возникающего революционно-освободительного движения. В такие моменты обострения классовой борьбы особенно остро ощущается неудовлетворенность настоящим, современной действительностью. Эта неудовлетворенность порождает мечты о должном, о желанном. Писатель-романтик стремился уйти от современности в прошлое или будущее или, если он изображал настоящее, он противопоставлял ему своё представление о желаемой действительности. Но это желаемое, то, что хотелось бы видеть в жизни, представлялось писателям-романтикам (в зависимости от их убеждений) по-разному. Поэтому в романтизме, прежде всего, различают два основных течения – консервативное (реакционное) и прогрессивное. Романтизм прогрессивныйустремлен в будущее, полон освободительных идей, связан с борьбой за свободу и счастье людей. У нас идейное содержание прогрессивного романтизма наиболее полно выразилось у поэтов-декабристов (Кондратий Рылеева, А. Одоевского, А. Бестужева и др.), в ранних поэмах Пушкина и у Лермонтова (в Англии – Байрон, во Франции – Гюго, в Германии - Шиллер, Гейне).Представителиконсервативного романтизма брали сюжеты своих произведений преимущественно из прошлого, обращались к старине, с ее бытом и преданиями, особенно к средневековью (когда верили во все чудесное), или предавались грезам о каком-то загробном мире. Консервативные романтиков ясно выступала личность поэта, его переживания; 3. романтики уводили читателя от общественной борьбы в мир воображения, мечтательности. представителем такого романтизма был у нас Жуковский.Основные черты романтизма: 1. борьба против классицизма, за свободу творчества; 2. в произведениях характерен интерес к народному творчеству (в нем они видят свободное поэтическое творчество народа); 4. романтические произведения отличаются красочностью языка (широко применяются средства худож выразительности). Лотман показал, что основные черты романтизма характеризуются действованием, соединенным с «витийством» и «разговорчивостью»; резкостью и прямотой суждений, безапелляционностью приговоров; слиянием «игрового» и «серьезного» отношения к жизни, независимостью поступков от обстоятельств, «литературностью» и «театральностью» общения, пренебрежением к конспирации, высокой рыцарственностью. Очень точную характеристику русского романтизма дал В.Г.Белинский: "Романтизм - это желание, стремление, порыв, чувство, вздох, стон, жалоба на несвершенные надежды, которым не было имени, грусть по утраченном счастье, которое Бог знает в чем состояло".Новый этап развития романтизма в России начинается после восстания декабристов. Особую роль в русской романтической поэзии играет М.Ю.Лермонтов - прямой наследник Пушкина и декабристов, поэт своего поколения, "разбуженного пушечными выстрелами на Сенатской площади" (А.И.Герцен). Его лирику отличает бунтарский, мятежный характер. Его произведениям присущ острокритический взгляд героя на современность, тоска по идеалу и "пламенная защита человеческих прав авободу"(В.Г.Белинский).Западноевропейский и русский романтизм взаимопроникали друг в друга и взаимообогащались в этом процессе. Особо значимым в это время становится развитие литературного перевода и значение деятельности Жуковского как переводчика и популяризатора шедевров европейской литературы
Билет 8. Жанровое многообразие поэзии Батюшкова.
Задача изображения психологической жизни человека обусловливает систему жанров в поэзии Батюшкова. Поэт неоднократно вспоминал вольтеровскую мысль: «Все роды хороши, кроме скучного» В своей известной «Речи» Батюшков доказывал равноправие всех жанров как «серьезной», так и «легкой» поэзии. Батюшков ограничивает себя лирикой; в этой области лежат два его любимых жанра: дружеское послание и элегия.
Классицистическая ода, несомненно, являлась для Батюшкова «умирающим» жанром. Для зрелого Батюшкова обращение к жанру классицистической оды становится психологической и литературной невозможностью.
В поэзии Батюшкова, как мы видели, почти отсутствует сатира с общественной направленностью, И эпиграмма не заняла видного места в поэзии Батюшкова.
Гораздо более удачны эпиграммы Батюшкова на литературные темы («Совет эпическому стихотворцу», «На поэмы Петру Великому» и др.).
Сложнее обстоит вопрос с жанром басни в поэзии Батюшкова.Как известно, Батюшков относил басни к видам «легкой поэзии» В трех появившихся в печати баснях Батюшкова («Пастух и соловей», «Сон могольца» и «Филомела и Прогна») широко развит лирический элемент; в частности, в них значительное место занимает эмоционально окрашенный пейзаж. Между тем батюшковские басни совсем не нравоучительны. Так, переведенная Батюшковым из Лафонтена басня «Сон могольца» лишь утверждает преимущества мирной жизни в уединении и не содержит никаких моральных «правил». Басни Батюшкова не принадлежат к его лучшим достижениям.
Наконец, к сатирическим жанрам относится сказка Батюшкова «Странствователь и домосед» (1815). Батюшков считал сатирическую сказку одним из видов «легкой поэзии»
В сатирических жанрах деятельность Батюшкова не дала больших художественных результатов. Справедливым приговором сатире Батюшкова явилась заметка Пушкина на полях «Опытов»: «Как неудачно почти всегда шутит Батюшков! Но его «Видение» умно и смешно».
Батюшков добивается наивысших творческих достижений в жанрах, позволяющих раскрыть психологическую жизнь человека. Батюшков хочет использовать жанры, дающие возможность выразить глубокое психологическое содержание. Главным жанром лирики Батюшкова являлась элегия. Однако именно у Батюшкова элегия стала отражать взаимопроникновение и борьбу сложных эмоций, не умещающихся в мертвых схемах. В элегиях же зрелого Батюшкова дано остро драматическое развитие лирического чувства.
Друг милый, ангел мой! сокроемся туда,
Где волны кроткие Тавриду омывают...
(«Таврида»)
На крае гибели так я зову в спасенье
Тебя, последний сердца друг!
Опора сладкая, надежда, утешенье...
(«Элегия»)
Он освобождает элегию от сентиментальной монотонности, но и наполняет ее тонкими психологическими нюансами. У Батюшкова в его элегиях выдвинуты на первый план эмоции, отражающие богатство психологической жизни человека. Очень характерна в этом плане уже упоминавшаяся нами батюшковская элегия «Выздоровление», где умирающий поэт воскресает для «сладострастия» и переходит из «области печали» в мир ярких праздничных переживаний. Батюшков так далеко уходит от традиционной «плачевности», что основной психологический колорит ряда его элегий становится мажорным и жизнеутверждающим.
Таким образом, Батюшков значительно расширяет эмоциональный диапазон элегии, отказываясь от шаблонных сентиментальных схем.
Наконец, исключительно важную роль в жанровой системе Батюшкова играло дружеское послание. Батюшков обогатил этот жанр и наполнил его новым содержанием. У зрелого Батюшкова послание стало обращенным к друзьям непринужденным рассказом о частной жизни поэта. Послания Батюшкова, в свою очередь, иллюстрируют равнодушие поэта к жанровой системе классицизма, подготовившее ее полную отмену в творчестве романтиков.
Таким образом, Батюшков, продолжая дело Державина, смело сплавлявшего элементы разных видов поэтического творчества, подготовил крушение жанровой системы классицизма, окончательно отвергнутой романтиками. После Отечественной войны Батюшков хорошо понял, его, все усложнявшееся поэтическое сознание уже не укладывалось в «малые» жанры и требовало более монументальных форм.
Вводя и усиливая эпические элементы, «послевоенный» Батюшков создавал так называемые исторические элегии. С нашей точки зрения, исторические элегии Батюшкова распадаются на две категории. Первую составляют те, где центр тяжести лежит в изображении какого-либо исторического события или цепи этих событий. Например, батюшковский «Переход через Рейн Что же касается элемента лирического, то он в основном сводится к патриотическим размышлениям автора о мужестве и героизме русских войск. К тому же типу можно отнести элегию «На развалинах замка в Швеции».
Но более всего занимает «послевоенного» Батюшкова, утверждающего, что ему надоели «безделки», что они «с некоторого времени» потеряли для него «цену», — жанр поэмы . Батюшков рассматривает задачу создания поэмы нового неклассицистического типа не только как свое личное дело, но и как цель всех одаренных и передовых русских писателей. Батюшков ступает на путь работы над большой поэмой с русским национальным сюжетом, «послевоенного» Батюшкова все больше увлекал русский фольклор. В своем обращении к сказочной художественной стихии Батюшков предвосхитил эстетические позиции русских романтиков 20-х годов — Пушкина, , и Вяземского. Но недостаточная напряженность и слабая целеустремленность этих романтических тенденций Батюшкова не позволили ему довести до конца ни один из замыслов поэмы в народном духе. Батюшков так и не написал большой поэмы и ограничился созданием ряда монументальных исторических элегий.
На последнем этапе своего эстетического развития Батюшков снова обратился к малым жанрам. Написанные в это время антологические стихотворения могут быть названы одним из художественных шедевров Батюшкова. И в то же время они не знаменовали собой творческого движения Батюшкова в жанровом отношении; по своему типу они примыкали к стихотворениям «д Константин Николаевич Батюшков вошел в историю русской литературы XIX в. как один из зачинателей романтизма. В основу его лирики легла «легкая поэзия», которая в его представлении ассоциировалась с развитием малых жанровых форм, выдвинутых романтизмом на авансцену русской поэзии, и совершенствованием литературного языка. В «Речи о влиянии легкой поэзии на язык» (1816) он так подытожил свои размышления: «В легком роде поэзии читатель требует возможного совершенства, чистоты выражения, стройности в слоге, гибкости; он требует истины в чувствах и сохранения строжайшего приличия во всех отношениях <…> Красивость в слоге здесь нужна необходимо и ничем замениться не может. Она есть тайна, известная одному дарованию и особенно постоянному напряжению внимания к одному предмету: ибо поэзия и в малых родах есть искусство трудное и требующее всей жизни и всех усилий душевных; надобно родиться для поэзии; этого мало: родясь, надобно сделать поэтом <овоенного» Батюшкова — к его лирическим миниатюрам.
Билет 9. Элегии Батюшкова.
Со времен нежного, но непреклонного Карамзина наша лирика уходит от «государственности» и имперского официоза, от од и сатир. Здесь отразились не только новые громкие победы русского оружия, народный подвиг, патриотические восторги и первые радости. В образованных сословиях после победы над Наполеоном зрело чувство разочарования и негодования, ибо Отечественная война не дала ожидаемой политической свободы, простодушный народ-победитель оставался безграмотным, нищим и крепостным, дворянство же лишь высокомерно поблагодарили за службу и наградили, но к реальной власти не допустили. Сами поэты пережили ужас смерти, раны, болезни, жизненные катастрофы и разочарования и выразили чувство трагизма, неустроенности бытия. Отсюда расцвет русской романтической лирики, и, прежде всего элегии.
И первым здесь надо назвать имя Константина Николаевича Батюшкова (1787-1855), в чей созданный Белинским образ изящного и галантного стихотворца-эпикурейца и певца земной, чувственной любви с живописной «итальянской» пластикой поэтического слова лишь исследования последних лет внесли существенные уточнения. Гармония, ясность и определенность его жизнерадостной поэзии скрывают глубокую светлую печаль. Поэт мягок и нежен в своем чувствительном стиле, но он умеет страдать и скорбеть.
Белинский писал о поэте: «Батюшков столько же классик, сколько Жуковский романтик; ибо определенность и ясность – первые и главные свойства его поэзии. Светлый и определенный мир изящной, эстетической древности – вот что было призванием Батюшкова. В нем первом из русских поэтов художественный элемент явился преобладающим элементом. В стихах его много пластики, много скульптурности… Страстность составляет душу поэзии Батюшкова, а страстное упоение любви – ее пафос».
Однако не надо видеть в Батюшкове только певца любви, давшего романтической поэзии «красоту идеальной формы». Лирика его весьма содержательна; ее темы, мысли и чувства разнообразны, понятны и близки человеку той переходной эпохи. Это тот же романтизм что и у Жуковского, только в гармоничных классических формах и античных одеждах.
Этот хрупкий, тонко чувствовавший любую житейскую неудачу человек был угнетен ранами, военными бедствиями, неурядицами чиновничьей службы, потерей близких, одиночеством, "бурей бед", жил воспоминаниями о юношеском безоглядном празднике жизни:
Я же – всюду бесполезный,
И в любви, и на войне;
Время жизни в скуке трачу
(За крилатый счастья миг!),
Ночь зеваю… утром плачу
Об утрате снов моих.
(«К П<>етину», 1810)
Поэзия стала для Батюшкова убежищем и единственным утешением, утраченным раем. Его замечательный цикл «Из греческой антологии» (1817-1818) неожиданно возрождает античную простоту и цельность глубоких любовных чувств и размышлений о преходящем и вечном среди страшной, беспощадной реальности, где грохочет «медная челюсть» пушек и гибнут люди. Элегия как романтический жанр – это всегда светлое воспоминание о былом счастье, и поэт создает свою идиллию, райскую утопию, куда спешит уединиться уставший от вечной борьбы и страданий человек нового времени. В простодушном мире условных, стилизованных пастушков и страстных вакханок у Батюшкова находится место бесчеловечному образу «железной судьбы»:
Земное гибнет всё… и слава, и венец…
Искусств и муз творенья величавы…
Его, жизнерадостного поэта страстного любовного чувства, ждали и разочарования и неудачи в любви, мрачные мысли, тяжелые переживания:
Скитаяся как бедный странник,
Каких не испытал превратностей судеб?
Где мой челнок волнами не носился?
Где успокоился? Где мой насущный хлеб
Слезами скорби не кропился?
Поэт добровольцем пошел в ополчение, сражался в Пруссии с наполеоновскими войсками, где получил тяжелую рану в битве при Гейльсберге, и Финляндии со шведами, видел сожженную французами Москву, принял участие в победоносном зарубежном походе русских войск в 1813 года и вместе с ними вошел в Париж. Лучшие друзья его погибли в боях. Поэт-воин видел «сто смертей» и пережил неисчислимые бедствия. Это были тяжкие испытания для нежной, ранимой души. Потрясенное ужасами войны, собственными ранами и несчастьями поэтическое сознание боевого офицера Батюшкова было куда болезненнее и трагичнее, нежели у его современника Жуковского:
Развалины на прахе строит
Минутный человек, сей суетный тиран…
Эта постоянная нота элегической печали, воспоминаний о былом невозможном счастье являла очевидный контраст с батюшковским жизнелюбием, живописностью, ясностью и "античной" пластикой его "конкретного" стиля. Не случайно поэт стал одним из первых наших переводчиков Байрона: его лучшая, так понравившаяся Пушкину элегия «Есть наслаждение и в дикости лесов…» (1819), где говорится о «холоде годов», является вольным переложением отрывка из поэмы «Странствования Чайльд-Гарольда». Но в полной личными признаниями элегии Батюшкова «Умирающий Тасс» (1817) трагизм соединяется с надеждой:
Муз сладостный восторг не гас в душе моей,
И гений мой в страданьях укрепился.
Знаменитое послание "К Дашкову" (1813) показывает жизнь как "море зла", где одинокого, беззащитного, несчастного человека преследуют враги, война, смерть, огонь. И это не человек вообще, а русский, война – Отечественная, с Наполеоном, гибнут и страдают соотечественники, близкие и друзья, горит наша древняя столица. В романтическую лирику приходит весьма суровый реализм, он делает ее строже, конкретнее, помогает выразить общие, всем близкие и понятные чувства и мысли. Потрясают реальные картины сожженной Москвы, страдания ее жителей. Конечно, здесь отразились и известные метания, служебные и любовные неудачи Батюшкова.
И этот же поэт создал "Тень друга" (1814), шедевр русской элегической лирики, поэтический автопортрет души мятущейся, страдающей, печальной, занятой глубокими мыслями и точными наблюдениями, прошедшей через войну и смерть и, тем не менее, просветленной. Рождается волшебная движущаяся картина. Море, звездная сквозь туман ночь, мерный ход парусного корабля, очарованные мечты и удивительное видение – вдруг явившаяся поэту тень погибшего в Лейпцигской битве друга-офицера… Это элегическое воспоминание человека о человеке, воина о воине, русского о русском, живущего об ушедшем. Но, прежде всего это воспоминание о самом себе: «И все душа за призраком летела».
Это подлинное лирическое богатство чувств и составляет главное содержание и смысл поэтического наследия Батюшкова. В нем сохранена жизнь сердца русского человека того времени и великого поэта. Он так и писал другу-лирику:
Жуковский, время все проглотит,
Тебя, меня и славы дым,
Но то, что в сердце мы храним,
В реке забвенья не потопит!
Нет смерти сердцу, нет ее!
Доколь оно для блага дышит!..
«Элегия его – это ясный вечер, а не темная ночь, вечер, в прозрачных сумерках которого все предметы только принимают на себя какой-то грустный оттенок, а не теряют своей формы и не превращаются в призраки», - писал о Батюшкове Белинский. Гармония элегических чувств сливается здесь с гармонией лирического стиля. Этот многое переживший, страдающий поэт и воин сравнивает свою неблагополучную судьбу одинокого скитальца с утлым челноком в опасном бурном море бытия и все же находит доброе слово напутствия и ободрения своему будущему читателю:
О юный плаватель, сколь жизнь твоя прекрасна!
Вверяйся челноку! плыви!
Батюшков навсегда останется в русской поэзии как певец радости, жизни, любви, дружбы, красот природы. Его светлая и гармоничная русская античность появится потом у Тютчева и Фета, но главный ученик Батюшкова – юный Пушкин. Поэт понимает самоценность богатого внутреннего мира, жизненного опыта, считает свою поэтическую исповедь законной, всем интересной. Блестящий, живописный стиль не заслоняет картину страдающей души, помогает высказаться богатой переживаниями личности:
О память сердца! Ты сильней
Рассудка памяти печальной,
И часто сладостью своей
Меня в стране пленяешь дальной.
Билет 10. Лирический психологизм жуковского.
Предметом своего творчества Василий Андреевич Жуковский избирает мир человеческой души. Он обогащает русскую поэзию особым качеством – психологизмом. Лирика поэта носит глубоко личностный характер. В жизни Жуковского было много страданий. Их он отразил в творчестве.
Любимый жанр поэта – элегия. Часто здесь лирический герой на фоне природы размышляет о жизни, о судьбе человека. Так, в первом своем стихотворении «Сельское кладбище» поэт изображает романтический пейзаж: луна, черные сосны и вязы, дикая сова, могилы. Вся атмосфера этой картины призвана передать особый эмоциональный настрой героя. В меланхоличной задумчивости приходит он на сельское кладбище, чтобы наедине с собой посетовать на жизнь, полную слез и страданий. Однако после долгих размышлений герой заключает, что к этому нужно относиться спокойно и принимать свою судьбу такой, какая она есть. Ведь рано или поздно жизнь закончится, а перед лицом смерти все равны:
Так, в первом своем стихотворении «Сельское кладбище» поэт изображает романтический пейзаж: луна, черные сосны и вязы, дикая сова, могилы. Вся атмосфера этой картины призвана передать особый эмоциональный настрой героя. В меланхоличной задумчивости приходит он на сельское кладбище, чтобы наедине с собой посетовать на жизнь, полную слез и страданий. Однако после долгих размышлений герой заключает, что к этому нужно относиться спокойно и принимать
свою судьбу такой, какая она есть. Ведь рано или поздно жизнь закончится, а перед лицом смерти все равны: И здесь спокойно спят под сенью гробовою - И скромный памятник, в приюте сосн густых, С непышной надписью и резьбою простою, Прохожего зовет вздохнуть над прахом их. Этот вывод рождает у героя душевный всплеск, и он уходит в дубраву лить слезы. В первом произведении Жуковского много сентиментального, но впоследствии он работает в романтическом
направлении. Одно из ранних стихотворений поэта о человеке и природе – «Вечер». Здесь, общаясь с прекрасным окружающим миром, герой размышляет о творчестве. Природа выступает его вдохновительницей. Увидев дивную красоту вечера, герой зовет Музу: Ручей, виящийся по светлому песку, Как тихая твоя гармония приятна! С каким сверканием катишься ты в реку! Приди, о Муза благодатна… …И, звуки оживив, туманный вечер пой
Билет 11. Баллады жуковского.
решительной перестройке, как и лирические жанры, подверглись и лироэпические, в частности баллада – жанр, непосредственно связанный с исторической жизнью народа.
Романтики сразу же обратили внимание на жанр баллады. В нем было удобно опереться на происшедшую в средневековье историю и раскрыть психологические мотивы поведения действующих лиц, обусловленные не только личной логикой персонажей, но и независимыми от них внешними законами. Баллада предоставляла поэту широкую возможность выразить внутренний мир личности.
У Жуковского встречаются три типа баллад – «русские» (некоторым балладам он дает такой подзаголовок; среди них – «Людмила», «Светлана», «Двенадцать спящих дев»; вслед за Жуковским такими же подзаголовками снабжали свои баллады и другие отечественные авторы), «античные» («Ахилл», «Кассандра», «Ивиковы журавли», «Жалобы Цереры», «Элевзинский праздник», «Торжество победителей»; античный, мифологический сюжет – приобретение литературной баллады, поскольку народная баллада основана на средневековом предании) и «средневековые» («Замок Смальгольм, или Иванов вечер», «Баллада о старушке…», «Поликратов перстень», «Рыцарь Роллон» и др.).
Все названия баллад условны и связаны с тем, какой сюжет развивается в балладе. Подзаголовок «русская баллада» подчеркивал также переделку средневековой баллады в национальном духе. В «русских балладах» Жуковский воскрешает старинный мотив народных исторических и лирических песен: девушка ждет милого друга с войны. Сюжет разлуки влюбленных необычайно важен, потому что в нем живет народная мораль, принимающая часто наивно-религиозную форму. Все баллады объединяются гуманным миросозерцанием, общим для жанра в целом.
В литературной балладе любое историческое или легендарное предание может стать сюжетом, в том числе современное (например, «Ночной смотр» Жуковского и «Воздушный корабль» Лермонтова). Историческое время и историческое место действия в балладе условны. Все действие совершается вне истории и вне конкретного пространства. Время и пространство баллады – это вечность, живущая по постоянному графику: утро, день, вечер, ночью Все временное, исторически преходящее отступает на второй план. Человек в балладе поставлен лицом к лицу с вечностью, со всей судьбой. В таком сопоставлении главную роль играют не его социальное или материальное положение, а коренные свойства и всеобщие чувства. В большинстве баллад Жуковского герой, героиня или оба персонажа недовольны судьбой и вступают с ней в спор. Человек в балладе отвергает свою судьбу, а судьба, становясь еще более свирепой, настигает его и является в еще более страшном образе.
Жуковский начал с русских баллад. В них господствовал тон меланхолической любви, наслаждения печалью, который распространился затем на античную и средневековую баллады. постепенно тема любви уступила место нравственно-гражданским, моральным мотивам, выдержанным, однако, в лирическом ключе.