Скоморох

^{61 Фаминцын А.С. Указ. соч. — С. 74.} 47.         Более отчетливо особая маркированность позиции, дающей право на свободу (слова и поведения) проявляется в образе домашнего (придворного) шута или дурака, исторические сведения о котором дошли до нас с XVI столетия. По своей ролевой функции шут достаточно близок скомороху. его задача — возбуждать смех и веселье, что достигается традиционными приемами — остроумием, пошлыми до циничности шутками и выходками ⁶². Однако, условия его действий — зависимость от «заказчика» — богатого хозяина, боярина или царя, чьим вкусам он обязан потворствовать, делает его положение более сложным и двусмысленным в сравнении со скоморошеским. Именно на этом фоне относительной несвободы парадоксальным кажется позволение выступать «суровым и неумолимым обличителем лжи, коварства и всяких пороков»⁶³. Особенность социального статуса шута объясняется принадлежностью его к миру, от которого исходит смех и «глумовство», к антимиру. В силу церковных осуждений смеховой мир в условиях русского средневековья оказался изолированным, закрытым и запретным, шут же (также как и скоморох) обрекает себя на неблагодарную роль «проводника» — посредника между миром «отверженным» и миром легитимным, и в этом состоит его общественная ценность. По этой же причине он вытесняется в особую социальную группу, — также как скоморохи уподоблялись «бесам», так и шута народная молва отождествила с чертом (например, в поговорках)⁶⁴.

      Поведением скомороха создается гротеск комический, свойственный культуре фольклорной, праздничной. Ввиду простоты и примитивности скоморошеских представлений выделить в их структуре собственно гротескную семантику достаточно затруднительно. Тем не менее, за внешней простотой скрываются основания гротескной конструкции. ------------------------- 62 Фаминцын А-С. Указ. соч. - С. 105. 63 Там же. - С. 105. 64 Фаминцын А.С. Указ. соч. — С. 107. 48           Первое, что следует учесть, — то, что смеховые действия разыгрываются представителем иного, запретного мира, сакральность которого уходит своими корнями в глубокое языческое прошлое. Скоморох — персона, чья странность и чужеродность искупается и преодолевается только за счет откровенного социального служения. Он — представитель иного мира почти в той же самой мере, что и юродивый, поэтому с точки зрения публики, узурпирование им права на нарушение границ и правил поведения вполне естественно. Скоморошеский мир ~ тот же антимир перевернутых норм и связей, что подчеркивается самим носителем антиповедения соответствующей атрибутикой - речью, одеждой, действиями и дает повод к социальному остранению, выраженному, в своей крайности, в приписывании образу скомороха колдовских способностей.

      Сущность скоморошеских действий, соответствующая антиповедению, направлена на деструкцию порядка и стабильности, выступающих в обличье довлеющей над обществом необходимости. Он берет на себя смелость содеять запрещенное. показывает, что свобода возможна даже в условиях жесткого запрета. В этом — катарсис скоморошеского зрелища и квинтэссенция его аттрактивности (здесь также точка соприкосновения с юродством, не случайно юрод часто заимствует скоморошеское поведение). Для своих целей скоморох выбирает тематику максимально противоречащую нормам благочестия: скабрезные шутки, обсценная лексика, пародийное воспроизведение сцен половых актов и телесных отправлений, непристойные выходки. Акт нарушения порядка, насмешка над ним, предполагает вступление в противоречие с его устроителями и носителями ~ лицами, наделенными властью или просто выражающими значимость в иерархической структуре сложившегося порядка, т.е. семантически значимыми субъектами, удерживающими всю общекультурную смысловую конструкцию — боярами, представителями правопорядка, но, в особенности, служителями церкви, воплощающими собой порядок небесный, божественный, являющийся результатом осуществления высшего смысла. При этом скоморошеский спектакль, безусловно, не претендует на настоящую войну с действующим порядком (что делает юрод), он ведет лишь «игру в разрушение» - вызывая смех, всем своим видом и поступками подчеркивая несерьезность собственных действий, он предельно ясен и открыт для окружающей публики. 49       В ситуации культурологической бинарности хаос может являться в форме переворачивания «с ног на голову» или выворачивания «наизнанку» сакрального, нормативного, общепринятого и предписанного — феномена, факта поведения, действия и проч.. т.е. для его производства оказывается достаточным переход из одного слоя культуры в другой, с неизбежностью выступающий как его «зеркальное» перевернутое отображение. Такое переворачивание — один из основных приемов скоморошеского действа. Зрелище, устраиваемое скоморохом, развертывает хаос в присутствии смысла, как его антипод, поскольку наряду с хаосом продолжает сохраняйся высшая смысловая сфера (сакрального и незыблемого), в отношении которой и разыгрывается хаос, она же является и гарантом возможности осуществления хаоса как его судья и квалификатор в качестве такового. Это — хаос, находящийся под «защитой» организованности. Скоморох придерживается принципов порядка существующего (занимаясь лишь его «переворачиванием»), он в нем нуждается как в «точке опоры» для пародирования и от него зависим. Комический эффект возникает в результате превращения традиционного, ожидаемого в собственную противоположность — сниженное, уродливое, сброшенное с пьедестала значительности. Скоморох действует в одном и том же смеховом «топосе» — сопоставлении объекта с его собственным образом, но представленным как бы в кривом зеркале, искаженным, — тот же самый план видения, но — под другим углом зрения. Потому в его поведении нет признаков непредсказуемости (она может быть обеспечена лишь обладанием смыслом иным, трансцендентным в отношении существующего), скоморох, как и полагается «дураку», полностью предсказуем.

      Итак. на основании вышесказанного можно сделать вывод. что поведение, творимое скоморохом, близко комическому гротеску, строящемуся на «игре в разрушение» — традиционных норм, правил (речевых и акциальных) и обращающего сложившийся порядок в свою противоположность — хаос и сумбур. Вывернутая одежда, впоследствии модифицированная в специфический скоморошеский костюм с дополнением суррогатных материалов (льняной бороды, мочала, бересты и т.д.), в котором каждый элемент подчеркнуто выполняет функцию замещения подлинной одежды, становится символом «выворачивания» упорядоченности. По мере вытеснения слоя народной культуры, связанного с язычеством, «нечистой силой», всяческие его реликты приобретают характер «незаконных» — кощунства и «бесовщины», и поэтому получают возможность адаптации к существующей культуре (причем только фольклорной, во многом продолжающей оставаться осуждаемой с позиций официальной церкви) только в комическом, смеховом модусе, маркирующем его в качестве принадлежащего к антимиру. В смеховом облике антимир не претендует на узурпирование прав мира «нормального», безопасность которого, таким образом, не нарушалась. 51