Методология науки. проблемы и история

роятно, Бэкон считает, что мышление, как и все остальное, - это одно

из природных явлений, а следовательно, законы мышления можно

описать в новой науке. В этом случае на основе выявленных законов

можно будет строить и эффективные методы.

Но что Ф.Бэкон делает реально? Он ведет критику традиuион­ ных представлений человека (Бэкон называет их Идолами Разума).

Формулирует новые uенности и представления. Доказывает, что глав­

ное в познании - не силлогистические доказательства, а ИНДУКllИЯ и

опыт, позволяющие приводить людей «к самим вещам и связям ве­

щей». Наконеи, на при мере «исследования формы тепла» создает об­ разеu нового способа построения знаний (это и есть прототип перво­ го метода). Кстати, и мышление Бэкон истолковываетсоотноситель­ но с выстроенным методом. Действительно, сконструировав метод индукuии, Бэкон и само мышление вкупе с наукой истолковывает

как I1НДУКUИЮ, направляя многочисленные стрелы против СИЛЛОГl1С­

тического истолкования мышления Аристотелем.

Напротив, Декарт, ориентируясь на образuы математики, конст­

руирует другой метод - дедукuию; соответственно мышление и на­

укуон понимает во многом какдедукuию. Дт!я Канта образеu науки - математика и естествознание, и мышление (разум) Кант понимает сообразно этому. Для примера рассмотрим, каким образом, исполь­

зуя идеал математики, он строит метафизику, последнюю Кант по­

нимает, в частности, как описание законов мышления. В «Критике

чистого разума» есть особый слой терминов и понятий, который мы

сегодня относим к системному подходу. Так Кант широко использует

понятия «функuии» (функuии рассудка), «системы», «систематичес­ когоединства», «uелого», «анализа И синтеза», «связи», «обусловлен­

ности». Вот пример. «Рассматривая все наши рассудочные знания во

всем их объеме, - пишет Кант, - мы находим, что то, чем разум со­

вершенно особо располагает и что он стремится осуществить, - это систематичность познания, то есть связь знаний согласно одному

ПРИНllИПУ. Это единство разума всегда предполагает идею, а именно

идею о форме знания как uелого, которое предшествует определен­ ному знанию частей и содержит в себе условия для априорного места

ВОIКОЙ части и отношения ее к другим 'IaСТЯМ» [10, с. 553-554J. Анализ этой uитаты позволяет понять роль в мышлении Канта

структурно-системных IlредставлениЙ. Его мысль и рассуждениедви­

жутся одновременно в двух плоскостях: плоскости представлениИ о

разуме (это есть uелое, все части и органы которого имеют опреде­

ленное назначение и взаимосвязаны) и плоскости единиu (знаний,

понятий, категорий, идей, принuипов и т.п.), из которых Кант создает

11

здание чистого разума. При этом каждая единиuа второй плоскости получает свое отображение на первой, что позволяет приписать ей

новые характеристики, обеспечиваюшие нужную организаuию всех

единиu построения. Именно структурно-системные представления позволяют осушествить подобное отображение и по-новому (систем­ но) охарактеризовать все единиuы построения. Этот момент, в част­ ности, объясняет, почему Кант настойчиво подчеркивает преимуше­

ство синтеза над анализом, а также важность установки на uелое

(единство): «Наши представления должны быть уже даны раньше вся­

кого анализа их, и ни одно понятие не может по содержанию возник­

нуть аналитически. Синтез многообразного (будь оно дано эмпири­ чески или а priori) порождает прежде всего знание, которое первона­

чально может быть еше грубым и неясным и потому нуждается в анализе; тем не менее именно синтез есть то, что, собственно, со­ ставляет из элементов знание и объединяет их в определенное содер­

жание,) [1О, с. 173). А вот еше два высказывания. «Отсюда видно, что

при построении умозаключений разум стремится свести огромное многообразие знаний рассудка к наименьшему числу принuипов (об­ ших условий) и таким образом достигнуть высшего их единства... ра­

зум имеет отношение только к применению рассудка, притом не по­

скольку рассудок содержит в себе основание возможного опыта... а

дЛя того, чтобы предписать ему направление дЛЯ достижения такого

единства, о котором рассудок не имеет никакого понятия и которое

состоит в соединении всех действий рассудка в отношении каждого

предмета в абсолютное uелое,) [1О, с. 344-358).

Как же Кант осознает роль системных представлений при том, что системный подход был осознан только во второй половине

ХХ века'? В его философии эти представления могут быть отнесены к

особого рода схемам, и Кант иногда их так и называет. С современ­

ной же точки зрения - это особого рода математика, ее можно на­

звать «методологической;). Действительно, понятия системы, функ­ uии, связи, uелого, обусловленности, синтеза, анализа конструктив­

ны и не зависят в философии Канта от содержания собственно

философских понятий, то есть используются дЛя схематизаuии рас­

сматриваемого Кантом эмпирического материала. Для нашей же темы

мы должны утверждать, что в «Критике чистого разума,) Кант изоб­

ретает, создает первые образuы системо-структурного способа мыш­

леНЮI. Кроме того, как и у Ф. Бэкона, мышление по Канту предпола­ гает критику, что тоже соответствует реальной практике работы Кан­

та. В предисловии к первому и второму изданиям «Критики чистого

разума,) он пишет: «Наш век есть ПОдЛинный век критики, которой

12

должно подчиняться все... [наш век] не намерен больше ограничить­

ся мнимым знанием и требует от разума, чтобы он вновь взялся за

самое трудное из своих занятий - за самопознание и учредил бы суд,

который бы подтвердил справедливые требования разума, а с другой стороны, был бы в состоянии устранить все неосновательные притя­

зания - не путем приказания, а опираясь на вечные и неизменные

законы самого разума. Такой суд есть не что иное, как критика само­ го чистого разума... Задача этой критики чистого разума состоит в

попытке изменить прежний способ исследования в метафизике, а именно совершить в ней полную революцию, следуя примеру геомет­

ров и естествоиспытателей... если метафизика вступит благодаря этой

критике на верный путь науки, то она сможет овладеть всеми отрас­

лями относяшихся к ней знаний» (10, с. 75-76,91-92].

Не правда ли, странно. Критику Кант понимает одновременно как науку; но вроде бы критика и наука - веши разные. Да, разные как дисциплины ума, но если подобно Канту трактовать разум в ка­

честве управляющей инстанции, законодателя, вынужденного тем не

менее изменять самого себя, опираясь на себя, а также если Кантсво­

дит это изменение к квазиинженерному действию, которое подобно всякому инженерному действию должно опираться на «вечные И не­ изменные законы» природы (конкретно «законы разума»), то в этом

случае критика разума и создание науки о разуме выступают как две

стороны одной и той же монеты.

В своей программе Ф.Бэкон фактически формулирует две раз­

ные задачи: создать «науку О мышлении», позволяющую описывать

методы, и, используя эти методы, построить новые науки. Если вто­

рую задачу начинает решать сам Бэкон, а потом ее, но иначе, продол­ жает Декарт и за ними многие другие философы и ученые, то первая

задача вплоть дО ХХ столетия так и не была в философии решена.

И вот почему. Философ в лучшем случае может сконструировать в

своей системе идеальную конструкцию, которую он называет мыш­

лением, а создание науки о мышлении предполагает исследование

мышления. Методы же исследования мышления стали обсуждаться и

разрабатываться только во второй половине прошлого столетия. Кро­

ме того, вероятно, исследование - задача не философа, а ученого. Когда какой-то философ говорит, что ведет исследование, он, на мой

взгляд, или неадекватно осмысляет собственную работу или, действи­ тельно, выступает в роли ученого, а не философа.

В начале 60-х годов г.П.ЩедровицкиЙ, критикуя традиционную

логику и противопоставляя ей содержательную логику как програм­

му исследования мышления, пишет: «Естественным и вполне зако-

13

номерным итогом разработки логики в этом направлении ивилась формула: логика исследует не мышление, а правила формального выведеliИИ, логика - не наука о мышлении, а синтаксис (и семанти­

ка) языка... Одной из важнейших особенностей содержательной логи­

ки ЯRllяется то, что она выступает как эмпирическая наука, направ­

ленная на исследование мышления как составной части человеческой

деятельности» 130). Но еше раньше в работе «Языковое мышление» и его анализ» (1957) Г.ЩедровицкиЙ обсуждает методы исследовании мышлеliИЯ [291. Однако можно заметить, что МЯ того, 'побы присту­

I1ИТЬ к исследованию мышления, последнее должно рассматриваться

как противопоставленное познаюшему субъекту, как объект исследо­

вания. Но даже Кант еше не мог встать на такую позицию. Подведем первые итоги. Перечисленные здесь идеи мышления

как содержашего инстанцию управления мышлением, создания на­

уки о мышлении, описания методов, критики, построения на основе

закономерностей мышления и ВЫЯRllенных методов новых наук мож­

но считать предпосылками методологии. Однако даже Кант, не гово­

ря уже о Бэконе и Декарте, все же понимает мышление как реаль­ ность сушествуюшую, а не создаваемую. Потребовалась революция мысли, произведенная К.Марксом. чтобы выйти на другое понима­ ние сначма бытии «< Главны й недостаток всего предшествуюшего ма­

теРИ<U1Изма - включая и фейербаховский - заклю'taется в том, что IlpeItMeT, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деsпелыlOСТЬ, практика, не субъективно,», а затем, 110 значительно

Ilозднее, и мышления. Маркс утверждает, что мир - это продукт куль­

турно-исторического процесса и обшественной практики людей и что

главнаЯJaдача - не объяснить мир, а его переделать. За этими тези­

сами Маркса ст'оит и новая революционная практика и новые соци­

ально-инженерные (технологические) способы мышления.

Важной предпосылкой методологии можно считать влияние тех­ НОЛОI"И'lеского мироошушения; последнее облегчило намеченное уже Марксом истолкование мышления как деятельности и как объекта преобразования. Уже в конце XIX века Альфред Эспинас в книге «Воз­

никновение теХНОЛОГИI1» премагм создать учение о различных видах

искусств и техник, Ilричем они рассматривмись как виды деятелыlOС­

ти. В тридцатые годы ХХ столетия Л.с.ВыготскиЙ в работе «Мышле­

ние и речь,> рассматривает мышление человека не только как естествен­

ный феномен, но и творимый самим человеком, который «Оliгшдева­ ет» течением собственных психических процессов и «lIапраВШlет» ИХ

на решение стояших перед ним Jадач. Для Щедровицкого возможность

14

не только организовывать, но и управлять мышлением кажется само

собой очевидным. (.Это, - пишет он, - очень важный и ПРННUИЩf­

алЬНЫI1 момент в понимании характера методологии: продукты и ре­ зультаты методологической работы в своей основе - это не знания,

проверяемые на истинность, а проекты, проектные схемы и предписа­

ния. И это неизбежный вывод, как только мы отказываемся от слиш­

ком узкой, чисто познавательной установки, принимаем тезис

К.Маркса о революuионно-критическом, преобразуюшем характере

человеческой деятельности и начинаем рассматривать наряду с позна­ вательнойдеятельностьютакже инженерную, практическую и органи­

заuионно-управленческуюдеятельности, которые ни в коем случае не

могут быть сведены к получению знаний. И естественно, что методо­ логия как новая форма организаuии мышления и деятельности долж­

на охватить и снять все названные типы мыследея·тельности» [28, с. 96].

Наконеи, как о предпосылке методологии можно говорить об об­ шем кризисе традиuионной философии после Канта. Так и не уда­ лось HaY'IHo обосновать философию и выйти на единственный ее ис­ тинный вариант. Сушественно размывались принuипы традиuион­ ной философии и под влиянием гуманитарных, соuиологических и

особенно культурологических исследований первой и второй поло­

вины ХХ века.

Понимание методологии в ММК. В практике работы М М К (речь идет о первой половине 60-х годов) рассмотренные выше предпо­

сылки методологии позволяют сделать следующий шаг - выйти на

конuепuию методологии, но не сразу. Первоначально pe'lb идет не

о методологии, а о <.содержательно-генетическоЙ логике,), однако

идеи критики существующего мышления, построения науки о мыш­

лении. исследования мышления как деятельности уже сформули­

рованы, не менее 'leTKo артикулирована и установка на перестрой­

ку мышлеlНfЯ в различных дисuиплинах и науках 11 рамках СOL!иаль­

но-инженерного подхода.

Необходимо отметить, что деятел ыюсть представители содержа­ тельно-генетической логики понимали частично психологически, но

больше по Марксу, как развивающуюся общественную практику. Свою же роль в науке они истолковывали сходно с позиuией, идущей от Аристотеля через Ф.Бэкона и Декарта вплоть до Канта, а именно как нормировщиков мышления. За этим стояли представления о еди­

ной реальности и единой системе норм, которые строятся на основе

законов мышления. Если Аристотель и Кант, чтобы оправдать эти пре­ тензии, апеллировали к тому, что через нихдействует сам Разум (Бог), то представители ММК были просто абсолютно уверены, что они,

15

подобно Марксу, носители самого современного мышления (ведь и

начинали они свою деятельность - вспомним кандидатскуюдиссер­

тацию А.А.Зиновьева - с анализа мышления Маркса). Наконец, эта

позиция подкреплялась и усиливалась ориентацией на естественную науку (всвязи с чем, возможно под влиянием ранних методологичес­

ких работ л.с.Выготского, формулировалась программа построения

логики как точной эмпирической науки); известно, что естественно­

научный подход предполагает принятие единой реальности (идея при­

роды) и описываюших ее законов, на основе которых создается ин­

женерная практика.

Но одно дело методологические программы, другое - реальная

работа. Как я старался показать на первых <.Чтениях», посвяшенных

памяти Г.П.Шедровиuкого, хотя при создании схем и понятий содер­

жательно-генетической логики представители М МК субъективно ру­

ководствовались поиском истины и желанием понять природу мыш­

ления, однако объективно (то есть как это сегодня видится в рекон­

струкuии) решаюшее значение имели, с одной стороны, способы

организаuии коллективной работы - жесткая критика, рефлексия,

обсуждения, совместное решение определенных задач и Т.П., с дру­ гой - возможность реализовать основные иенностные и методоло­ гические установки основных участников (естественнонаучный под­

ход, деятельностный подход, семиотический, исторический и др.). На втором этапе развития М М К задача построения науки о мыш­

лении на время отставляется в сторону и ставится новая - построе­

ние теории деятельности. При этом казалось, что поскольку мышле­

ние - это один из видов деятельности, то создание такой теории ав­

томатически позволит описать и законы мышления (правда, выяснилось, пишет Шедровицкий в 1987 г., <'что анализ деятельнос­

ти ведет совсем в другом направлении и сам может рассматриваться

как ортогональный к анализу мышления и знаний» [31, с. 282J. НО в

середине 60-х это еше не выяснилось, напротив, Шедровицкий счи­

тает, что единственной реальностью является деятельность, которую

можно не только исследовать, но и организовывать и строить. Поче­ му в качестве реальности берется деятельность'? С одной стороны, потому, '/то представители ММК считали мышление видом деятель­ ности. С другой - потому, что они в жизни по отношению к себе и

другим спеuиалистам отстаивали активную марксистскую и одновре­

менно нормативную позицию.

Вот здесь и выплывает методология, точнее <.панметодология,),

как проrрамма перестройки и исследования деятельиости (включая мышление как частный случай деятельности), стоя в самой деятель-

16

ности. Как же это возможно? Шедровиuкий отвечает: опираясь на

идею рефлексии, системный подход и собственно методологическую

работу по организаuии новых форм и видов деятельности. Если реф­

лексия позволяет понять, как деятельность меняется и развивается

«<Рефлексия - один из самых интересных, сложных и в какой-то сте­

пени мистический процесс в деятельности; одновременно рефлексия является важнейшим элементом в механизмах развития деятельнос­ ти» [32, с. 271 ), то системный подход - это необходимое условие

организаuии деятельности; «категории системы и полиструктуры оп­

ределяют методы изучения деятельности вообще, так и любых конк­

ретных видов деятельности» [32, с. 242).

Особенностью панметодологии является смещение задач, во­

первых, от изучения мышления к изучению той реальности (в дан­ ном случае деятельности), законы которой по убеждению «nанмето­ дологов» определяют все и, в частности, мышление, во-вторых, к за­ дачам вменения заинтересованным специалистам-предметникам (ученым, педагогам, nроектировщикам и т.д.) законов подлинной ре­

альности (то есть nредставлений теории деятельности). Так и про­

изошло: Г.ШедровиuкиЙ ставит задачу построения «теории деятель­

ности», включающей в себя как свои части «теории мышления», «те­

ории знания», «семиотики», «теории науки», «теории

проектирования», «теории обучения» и прочее. Кроме того, пред­ ставители М М К «идут В народ», пытаясь пропагандировать свои

представления среди y'leHbIx,педагогов-исследователей, идеологов

проектирования и других спеuиалистов.

Именно на втором этапе развития М М К его представители иден­

тифиuируют себя уже как «методологов», а свою ДИСllИПЛИНУ назы­ вают методологией. Рефлексируя свою работу, методологи соответ­

ственно понимают и мышление: если на первом этапе в замысле оно

понимается как «исторически развивающееся, или, как говорил

Маркс, «органическое uелое» 130), то на втором и третьем этапах­

как деятельность.

Ради справедливости нужно сказать, что в методологии, разра­ батываемой в рамках М М К, всегда были две разные установки (отча­

сти даже программы): на построение панметодологии, которая, как

писал Г.ШедровиuкиЙ, является «формой организаuии и «рамкой» всей мыследеятельности и жизнедеятельности людей, рефлексивно охватывающей все формы и виды мышления и деятельности» (в ре­

зультате методология захватывает и подчиняет себе науку и другие

области и «становится новой исторической формой «всеобщего» мышления, замыкающего на время рамки нашего мира» [27, с. 1491)

17

и установка на построение частных методологий, обслуживающих раз­

личные дисциплины и практики. Эта вторая установка вполне отвечает

ориентаuиям и Llенностям второго направления методологии, фор­

мирующегося начиная с KOHua 50-х - наЧ<Ulа 60-х годов; его можно

назвать «'Iастной методологией».

действительно, начиная с середины прошлого века, частные ме­

тодологии складываются в разных дисuиплинах (в языкознании, со­ uиологии, педагогике, философии науки и т.д.), ставя своей uелью­

интеллектуальное обслуживание и управление мышлением вданных дисuиплинах; при этом нет претензий на кардин3..'lЬНУЮ перестройку и включение этихдисuиплин в новый методологический органон, как

на этом настаивал г.ШедровиuкиЙ. Приведу один пример, правда,

относящийся к более позднему времени, - методологические про­

блемы биологии. В России в 80-х годах сложилась полноuенная ме­ ТОДОЛОГИ'lеская дисuиплина, представители которой (С. Мейн,

Р.Карпинская, АЛюбищев, А.Алешин, В.Бор]енков, К.Хаi1лов, Г.Хон,

Ю.ШреЙдер, ИЛисеев и ряд других, cM.1121) активно обсуждают кри­

зис биологической науки и мышления, анализируют основные пара­ дигмы этой науки, намечают пути преодоления кризиса, предлагают

новые идеи и понятия, необходимые для развития биологии. Стоит

обратить внимание: с одной стороны, никакого панметодологизма, но, с другой - все же недостаточное осознание спеuифики собственно

методологической работы. A.OrYPUOB в НФЭ перечисляет и дрУГllе

основные направления частной методологии.

Особенностью частной методологии является не только неприя­

тие установок панметодологии, но и другое понимание нормативно­

сти методологических знаний. Частный методолог понимает себя как действующего в кооперации с предметником (ученым, педагогом, про­ ектировщиком и т.д.). Хотя он И предписывает ему, как мыслить и дей­

ствовать, но не потому, что знает подлинную реальность, а в качестве

спеuиалиста, ИЗУ'laющего и конституирующего мышление, - такова

его роль в разделении труда. Кроме того, он апеллирует к Оl1ыmумыш­ ления: ведь действительно, мышление становится более эффектив­

ным, если осуществляется критика и рефлексия, используются зна­

НЮI о мышлении, если методолог вместе с предметником консТlПУИ­

рует мышление. Частный методолог использует весь арсенал методологических средств и методов, понимая свою работу как об­

служивание специалистов-предметников, то есть он не только гово­ рит им, как мыслить и действовать в ситуаuиях кризиса, но и ориен­ тируется на их запросы, в той или иноi1 степени учитывает их виде­

ние реальности и проблем, ведет с ними равноправный диалог.

18

Преодоление имманентной трактовки мышления. По мнению Г. ШеДРОRИ цкого, четко проти вопостави вшего «натурал истичес ки й.>

И «деятельностный,> подходы, нечего «пялиться.> на объект и мир, что­

бы разрешить проблемы, волнуюшие человечество [32]. И объект, и в

целом понимание мира ~IВляются продуктами деятельности, но не ОТ­

дел ьного человека, а деятел ьности как деиндивидуального образования,

развивающегося под влиянием, частично, внешних факторов (меха­

низмов воспроизводства, трансляции, коммуникации, комплексиро­

вания и пр.), частично, внутренних противоречий. «Наши представ­

ления об объекте, да и сам объект как особая организованность, -

пишет Г.ШедровицкиЙ, - задаются и определяются не только и даже

не столько материалом природы и мира, сколько средствами и мето­

дами нашего мышления и нашей деятельности. И именно 13 этом пере­

воде нашего внимания и наших интересов с объекта как такового на средства и методы нашей собственной мыследеятельности, творящей объекты и представления о них, и состоитсутьдеятельностного под­

хода.> [32, с. 1541.

Естественно, что деятельностный подход может быть распрост­

ранен и на само мышление, а также деятельность, они тоже являются

объектами и поэтому должны бытb распредмечены. Эта интенция под­

крепляется и результатами сошюкультурных и псевдогенетических

исследований мышления и деятельности, которые ведутся, начиная

с шестидесятых годов прошлого столетия. В результате в самой мето­

дологии (на третьем этапе ее развития) намечается подход, по сути,

отри цающи й возможность конституировать мы шлен ие, стоя в самом

мышлении (конституиров,пьдеятельность, стоя вде~lТельности). Ме­

тодологи утверждают, что мышление и деятельность обусловлены

культурой, социальной коммуникацией, творчеством самих мысли­

телей (сравни с концепцией Канта), требованиями современности

(отсюда :значение проблематизации).

действительно, Г.ШедровицкиЙ на третьем этапе (80-е, на'JaЛО

90-х годов) развития М М К Гlризнает, что деятельность - это, оказы­

вается, еще не вся реальность, например, важную роль в формирова­

нии последней играют процессы коммуникации; что мышление так и не было flроанализировано, наконец, что методолог не может сам, llOдобнодемиургу, создавать новые виды деятельности; требуется раз­

вора"иватьорганизационно-деятельностные игры, которые представ­

ляют собой «средство деструктурирования предметных форм и спо­ соб выращивания новых форм соорганизаl1ИИ коллективной мысле­

деятеЛЬНОСПI'>.

19

«С этой точки зрения, - пишет Шедровиuкий в одной из своих

последних работ, - сами выражения «деятельность» И «действие»,

если оставить в стороне определение их через схемы воспроизвод­

ства, выступают как выражения чрезвычайно сильных идеализаuий, чрезмерных редукuий и упрощений, которым в реальности могут со­ ответствовать только крайне редкие искусственно созданные и экзо­

тические случаи. В реальном мире общественной жизни деятельность

и действие могут и должны существовать только вместе с мышлени­

ем и коммуникаuиеЙ. Отсюда и само выражение «мыследеятель­ ность», которое больше соответствует реальности и поэтому должно

заменить и вытеснить выражение «деятельность» как при исследова­

ниях, так и в практической организаuии» [31, с. 297-298J. Всовре­

мен ной ретроспективе переход коргдеятельностным играм выглядит

вполне закономерным: если в обычных условиях, на территории той

или иной дисuиплины многие спеuиалисты не хотели принимать ме­ тодологические требования и нормы, то в игре их ставили в такие

жесткие, искусственные условия, которые позволяли не только рас­

предмечивать (размонтировать) сложившееся мышление спеuиали­ стов, но и более или менее успешно вменять им методологические

схемы и схемы деятельности.

При этом Шедровиuкий не отказывается и от своей исходной про­

граммы: необходимо и исследование (теперь мыследеятельности) и

практическая организаuия ее, причем на основе соответствующих те­

орий мыследеятельности. «Развитая таким образом методология, - пишет он, - будет включать в себя образuы всех форм, способов и сти­

лей мышления - методические, конструктивно-технические, научные,

организаuионно-упраменческие, исторические и т.д.; она будет сво­ бодно ИСПОЛЫОI3аТЬ знания всех типов и видов, но базироваться в пер­ вую очередь на специальном комплексе методологических дисциплин -

теории мыследеятельности, теории мышления, теории деятельности,

семиотике, теории знания, теории коммуникаций и взаимопонимания»

[27, с. 152). Как, спрашивается, можно соединить эти два понимания

методологии: в первой программе оно трактуется как имманентное uелое, в конuепuии мыследеятельности - как элемент более сложной действительности'!

Антuметодологическая линия и nрограм.ма развития мышления. Имеет смысл коснуться и альтернативного направления мысли, ведь мышление неоднородно и складывается в борьбе противоположных

тенденuиЙ. Еще в античности Протагор утверждал, что «человек есть

мера всех вещей, существующих, что они существуют, несуществую­

ЩI1Х, что они не существуют». Сегодня реТРОСl1ективно эта установка

2U