IstoriaRPC

гонителям Церкви. 15 июня Куроедов встретился с Патриархом Алексием I и заявил, что после детального изучения внешней деятельности Патриархии нашел ее неудовлетворительной в сфере борьбы за мир. "Русская Православная Церковь не выступает объединяющим центром православных Церквей мира, в большинстве случаев занимает пассивную оборону и слабо разоблачает клеветническую пропаганду о положении религии и Церкви в нашей стране. Совет рекомендовал митрополиту Николаю разработать и дать предложения об усилении внешней работы. Однако митрополит Николай представил предложения, которые ни в какой степени не отвечают тем требованиям, о которых шла речь с митрополитом по этому вопросу"544. Куроедов предложил уволить митрополита Николая с поста председателя ОВЦС. Согласившись на отставку митрополита Николая, Патриарх подтвердил, что митрополит Николай тяготится внешнецерковной деятельностью и неоднократно заявлял об этом. В качестве его преемника Патриарх предложил архимандрита Никодима (Ротова), вскоре после этого хиротонисанного во епископа Подольского. На заседании 21 июня 1960 г. Священный Синод принял соответствующее постановление и выразил глубокую благодарность митрополиту Николаю за многолетние труды в сфере церковных сношений с заграницей.

Но Куроедов настаивал на удалении митрополита Николая из Москвы. Святейший Патриарх предлагал митрополиту Николаю перевод на Ленинградскую или Новосибирскую кафедру, он, однако, не согласился. Тогда Совет потребовал увольнения несговорчивого архипастыря на покой. 22 мая 1960 г. митрополит Николай служил Божественную литургию в Вешняковском храме. Зная об опале, много верующих пришло проститься с митрополитом, который уезжал в отпуск в Сухуми. По возвращении он был лишен возможности служить в московских церквах. 16 сентября архипастырь подал прошение об увольнении на покой, сославшись на болезнь сердца, и Священный Синод удовлетворил просьбу архипастыря. Святейший Патриарх в это время также принял решение об образовании редакционной комиссии "Журнала Московской Патриархии" и возложил на преосвященного Никодима, епископа Подольского, общее руководство Издательским отделом Московской Патриархии. На Крутицкую кафедру назначен был митрополит Питирим (Свиридов), занимавший Ленинградскую кафедру с апреля 1959 г. Его преемником в Ленинграде стал перемещенный из Минска митрополит Гурий (Егоров), архипастырь подвижнической жизни, в прошлом многолетний узник концлагерей. Временное управление Минской кафедрой было возложено на епископа Бобруйского Леонтия (Бондаря).

13 декабря 1961 г. митрополит Николай скончался. Обстоятельства его смерти до конца не выяснены и поныне. Во время пребывания в Боткинской больнице он находился в полной изоляции. Воспрещено было возносить в московских храмах гласные молитвы о его исцелении. После кончины тело его в течение 13 часов оставалось в морге. За останками почившего из Патриархии приехали архиепископ Никодим (Ротов) и епископ Киприан (Зернов). Погребли митрополита Николая 17 декабря в крипте храма Смоленской иконы Божией Матери в Троице-Сергиевой лавре. Отпевали почившего архипастыря митрополит Крутицкий Питирим, архиепископ Одесский Борис, епископ Дмитровский Киприан, епископ Таллинский Алексий с сонмом духовенства. Святейший Патриарх Алексий I прочитал разрешительную грамоту.

Митрополит Николай (в миру Борис Дорофеевич Ярушевич) родился в семье священника в 1891 г. в Ковно. Окончив с золотой медалью Ковенскую гимназию, юноша по совету родителей поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, хотя душа его лежала к священству. Проучившись один год, он перешел в Петербургскую Академию. В студенческие годы он много проповедовал в окраинных церквах столицы, где молились в основном простые рабочие люди, каникулы проводил на Валааме. В 1914

г. Борис Дорофеевич Ярушевич закончил академию со степенью кандидата и принял монашеский постриг. Проходя преподавательское послушание в Петербургской семинарии, он к 1917 г. подготовил магистерскую диссертацию "Церковный суд в России до издания соборного Уложения Алексея Михайловича". Это исследование было удостоено Макариевской премии. В предреволюционные годы святитель опубликовал ряд церковно-исторических, патристических и историко-канонических работ, которые создали ему авторитет одного из самых многообещающих деятелей русской церковной науки. В 1919 г. архимандрит Николай был назначен наместником Александро-Невской лавры, а три года спустя хиротонисан в епископа Петергофского.

В20-х гг. епископ Николай самоотверженно боролся с обновленческим расколом в Петрограде, в 1922–1924 гг. находился в ссылке в Усть-Сысольске, где сблизился с митрополитом Кириллом (Смирновым). Когда петроградские приходы стали опорой для сторонников митрополита Иосифа, отделившегося в 1927 г. от Заместителя Местоблюстителя, епископ Петергофский Николай поддержал митрополита Сергия в борьбе за церковное единство. Удостоенный в 1935 г. сана архиепископа, он управлял Новгородской и Псковской епархиями, после воссоединения западных областей Украины и Белоруссии был назначен туда экзархом. Поставленный в начале войны на Киевскую кафедру, митрополит Николай, оставшись в Москве, одновременно замещал главу Русской Церкви по управлению Московской епархией. Постоянные поездки для богослужения и проповедей в прифронтовую полосу, организация сбора средств на нужды фронта, обследование разрушенных храмов на освобожденных территориях, участие в деятельности Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию немецкофашистских злодеяний снискали ему всенародную известность.

Впослевоенные годы по роду своей деятельности митрополит Николай посетил страны Европы и Ближнего Востока. Русские люди в зарубежье принимали его с редкой теплотой и сердечностью как посланца утраченной Родины. Его встречи с русскими эмигрантскими общинами помогли многим священнослужителям и мирянам вернуться под омофор Московского Патриарха. Помимо руководства ОВЦС (с 4 апреля 1946 г.) митрополит Николай также редактировал "Журнал Московской Патриархии", писал статьи для него, был блестящим проповедником и умел найти путь к сердцам и богословски просвещенных слушателей, и светски образованных мирян, и благочестивых простых людей. С 1947 по 1952 г. в четырех томах были изданы проповеди, речи и статьи митрополита Николая на миротворческие темы. Как митрополит Крутицкий и Коломенский владыка Николай был постоянным членом Священного Синода.

Устранением митрополита Николая чистка епископата не ограничилась. 15 сентября 1960 г. по требованию Совета по делам Русской Православной Церкви от управления Ташкентской и Среднеазиатской епархии был устранен архиепископ Ермоген (Голубев), который мужественно защищал Церковь, препятствуя закрытию приходов в своей епархии. Совет обвинил его в том, что он "взял на себя функции религиозных обществ по ремонту и охране молитвенных зданий, создав при епархиальном управлении специальный аппарат во главе с инженером-строителем"545. В указе о его увольнении употреблена своеобразная формулировка: не "на покой", как обычно, а "с предоставлением ему отпуска", срок которого, правда, Синодом не был ограничен и продолжался до июня 1962 г., когда владыка Ермоген получил назначение на Омскую кафедру. Святейший Патриарх и члены Синода высоко ценили этого архипастыря, велика была его популярность и в церковном народе.

В марте 1960 г. от управления Казанской епархией был устранен и уволен на покой архиепископ Иов (Кресович). Он ездил по городам и селам и призывал свою паству

твердо стоять за храмы Божии и не допускать упразднения приходских общин. Архиепископ Иов был арестован, и ему предъявили обвинение в сокрытии доходов и неуплате налогов. В июне 1960 г. Верховный суд Татарской АССР приговорил его к лишению свободы и конфискации имущества за неуплату налогов с так называемых "представительских сумм", которые по закону и не подлежали налогообложению. Это был просто предлог, и митрополит Николай (Ярушевич) не скрывал этого в беседе с архиепископом Брюссельским Василием (Кривошеиным): "Архиепископ Иов предложил все уплатить, что с него требуют. Тем не менее его приговорили к трем годам!" Через десять лет сам владыка Иов, в то время занимавший Уфимскую кафедру, рассказывал все тому же архиепископу Василию: "Знаете, когда я попал в тюрьму, все меня бросили, все отреклись от меня... Испугались. Один митрополит Николай (Ярушевич) не испугался. И до суда и после осуждения поддерживал меня чем мог, писал мне. Он один!"546

Водной только Оренбургской епархии в этот год под следствием находилось 26 священников. Число арестованных и осужденных священнослужителей составило тогда несколько сот, среди них были и "повторники", уже отсидевшие за то, что во время войны служили на оккупированных территориях. Закрытие приходов уже в 1959 г. приобрело массовый характер, в следующем году оно осуществлялось с еще более грандиозным размахом, сравнимым разве что с кампаниями эпохи великого перелома. Из 13 008 приходов на 1 января 1961 г. остался 11 571, 1437 храмов были закрыты, многие разрушены или взорваны. Так, в Харькове в 1960 г. был взорван величественный Александро-Невский собор. В городе Инсаре храм был преобразован под клуб сразу после того, как община провела его капитальный ремонт, затратив на это 150 000 руб. В Златоусте церковь была взорвана на глазах у прихожан, причем не разрешили даже вынести утварь. Особенно страшный удар обрушился на монастыри. 1 января 1960 г. Русская Православная Церковь насчитывала 14 мужских монастырей с 813 насельниками и 28 женских монастырей с 2 скитами и 2911 насельницами. На 1 января 1961 г. числилось только 13 мужских и 20 женских монастырей с 721 насельниками и 2327 насельницами.

Всентябре 1960 г. в ЦК КПСС под руководством Ильичева было проведено идеологическое совещание, на котором решено было резко ужесточить борьбу с "религиозными пережитками". Государственным учреждениям было предписано применять административные меры, призванные оградить народ от влияния религиозных общин. По постановлению Совета министров СССР от 16 марта 1961 г. "Об усилении контроля за выполнением законодательства о храмах" решения о закрытии храмов и снятии с регистрации религиозных объединений впредь должны были приниматься не на центральном, а на местном уровне и только по согласованию с Советом по делам Русской Православной Церкви или Советом по делам религиозных культов при Совмине СССР. Эта административная реформа развязала руки местным властям, подталкивая их к произволу, и снимала ответственность за неизбежные при проведении антирелигиозной кампании нарушения закона с центральной союзной власти. В постановлении Совета министров предусматривалось ужесточение налогов на религиозные общины; не только приходские священники, как это было прежде, но и все церковнослужители должны были облагаться налогом по драконовской 19 статье указа Президиума Верховного Совета

СССР от 30 апреля 1943 г. "О подоходном налоге с населения". Среди прочего постановление (пунктом 7) разрешало вводить ограничение колокольного звона по

усмотрению местных властей, "если это вызывается необходимостью и поддерживается населением"547. Этого было достаточно, чтобы колокольный звон был запрещен почти повсеместно.

Втот же самый день состоялось заседание Священного Синода, на котором по предложению Святейшего Патриарха Алексия I в качестве постоянных членов в состав

Синода вошли архиепископ Тульский и Белевский Пимен (Извеков), который еще в декабре 1957 г. стал управляющим делами Патриархии и председатель ОВЦС епископ Ярославский и Ростовский Никодим (Ротов). 31 марта в Совет по делам Русской Православной Церкви были приглашены Святейший Патриарх и находящиеся в Москве постоянные члены Синода митрополит Крутицкий Питирим (Свиридов), архиепископ Пимен и епископ Никодим. Председатель Совета В. А. Куроедов предложил архипастырям провести коренную реформу приходского управления, ссылаясь на недовольство верующих тем, что "в нашей подлинно демократической стране, в которой управление государством осуществляется народом", сохранение в религиозных общинах диктаторской власти одного лица недопустимо. "Надо пересмотреть отдельные пункты "Положения об управлении Русской Православной Церковью", чтобы во главе общины был исполнительный орган, а не настоятель церкви"548. Отделенная от государства Церковь не обязана была следовать в своей внутренней жизни за новыми политическими веяниями, которые к тому же и к демократии никакого отношения не имели. Для осуществления замысла по разрушению церковной организации подчинение приходских общин и самих клириков так называемым "исполнительным органам", с устранением из этих органов настоятеля, призвано было, по мысли инициаторов реформы, внести разлад в приходскую жизнь, подорвать канонический порядок церковного управления и упростить процедуру закрытия приходов. Влияние уполномоченных на священнослужителей было ограничено канонической церковной дисциплиной, священнической присягой, чувством пастырского долга, а состав приходских собраний (двадцаток) и приходских советов (исполнительных органов) находился под полным контролем уполномоченных, и через них было удобнее и проще проводить в жизнь антицерковные решения. Но в своих разрушительных начинаниях государственная власть всегда прибегала к юридическим аргументам, и на этот раз оно требовало якобы просто привести "Положение об управлении Русской Православной Церковью" в строгое соответствие с постановлением ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 1929 г. "О религиозных объединениях", по которому священнослужители как лица, лишенные избирательного права, устранялись от участия в хозяйственных делах религиозных общин, хотя это постановление находилось в грубом противоречии с Конституцией СССР 1936 г., предоставившей всем гражданам одинаковые права.

18 апреля в Совете состоялась еще одна беседа Патриарха, митрополита Крутицкого Питирима и архиепископа Тульского Пимена с Куроедовым, его заместителем Фуровым и членом Совета Макарцевым. Патриарх представил выработанный в Патриархии проект изменений, которые предполагалось ввести в 4 часть "Положения об управлении Русской Православной Церковью", регламентировавшую приходскую жизнь. Патриарх Алексий был несколько взволнован и начал беседу с изложения жалоб, поступающих на его имя в связи с неправильными действиями на местах при закрытии храмов, и передал телеграммы из Мурманска, Новгород-Волынска и Харькова. Затем перешли к изложению проекта решения Синода о восстановлении прав исполнительных органов в финансовохозяйственной сфере. Проект частично оказался неприемлемым из-за отсутствия четкого указания о передаче настоятелями храмов всех финансово-хозяйственных дел исполнительным органам общин. Патриарху пришлось принять замечание и подчиниться диктату власти. В тот же день было составлено постановление Священного Синода (Синод при этом не был созван в полном составе), в котором разграничивались обязанности клира и настоятеля прихода, с одной стороны, и исполнительных органов — с другой. При этом настоятелям и клиру вменялось в обязанность сосредоточить свои заботы на духовном руководстве приходом и на храмовом богослужении, но они освобождались от участия в хозяйственно-финансовой деятельности приходской общины, которая возлагалась на исполнительный орган верующих. Именно этот орган нес ответственность перед гражданской властью за сохранность здания и имущества храма.

Это постановление Священного Синода, которое незамедлительно стало проводиться в жизнь под неусыпным контролем уполномоченных Совета, вызвало тревогу епископов. Свое несогласие со столь радикальной реформой приходского управления высказывали архиепископы Ермоген и Винницкий Симон (Ивановский), епископы Новосибирский Донат (Щеголев) и Черниговский Андрей (Сухенко). Архиепископ Симферопольский Лука (Войно-Ясенецкий), предвидя пагубные последствия реформы, писал, что "отныне подлинными хозяевами Церкви будут только церковные советы и двадцатки, конечно в союзе с уполномоченными. Высшее и среднее духовенство останутся только наемными исполнителями богослужений, лишенными большей части власти в распоряжении церковными зданиями, имуществом и деньгами"549. После таких высказываний руководство Совета по делам Русской Православной Церкви настаивало перед Патриархом на увольнении архиепископа Луки на покой, но Патриарх отказывался это сделать, напоминая о любви верующих к своему пастырю. Трудности разрешились кончиной святителя. Святитель Лука отошел ко Господу 11 июня 1961 г., в день памяти всех святых, в земле Российской просиявших, на 85-м году своего долгого, многострадального, подвижнического жития.

Ужесточая наступление на Церковь, Совет через своих уполномоченных требовал закрытия все новых и новых храмов и монастырей. Двадцатки, подконтрольные уполномоченному, не могли защитить храмы от закрытия, а приходы от самороспуска. Об этом говорил на июньских встречах в Совете с Фуровым Патриарх Алексий, обращая его внимание на то, что "архиерей в настоящее время не управляет, а архиерействует, а уполномоченный управляет"550. Он сетовал, что не может попасть на прием к главе правительства и лично рассказать о закрытии церквей, поэтому в народе его, Патриарха Алексия, считают плохим главой Церкви. Попытки Патриарха склонить руководство Совета к каким-либо уступкам верующим остались тщетными. Более того, Фуров настаивал на удалении личного секретаря Патриарха Даниила Остапова, который энергично противился закрытию церквей и монастырей, а также на увольнении архиепископа Винницкого Симона, епископов Новосибирского Доната, Черниговского Андрея и наместника Почаевской лавры игумена Севастиана. В заключение беседы Фуров заявил: "Страна строит коммунизм, партия и государство заботятся о воспитании человека нового общества, свободного от религиозных предрассудков, и разве не ясно, какова перспектива Церкви лет через 20–30, когда люди будут атеистами?"551 Сам тон беседы чиновника средней руки с предстоятелем многомиллионной православной паствы красноречиво свидетельствует о беспредельном цинизме, с которым давили на Церковь исполнители предначертаний Н. С. Хрущева, мечтавшего о коммунизме, где не будет места религии.

* * *

18 июля 1961 г., в день памяти преподобного Сергия Радонежского, в Троице-Сергиевой лавре состоялся архиерейский Собор. Для многих его участников открытие Собора явилось совершенной неожиданностью. Епископы были приглашены телеграммами в лавру не на Собор, а на празднование памяти ее святого основателя. Большинство архиереев прибыло в лавру перед всенощным бдением, но ни во время вечернего богослужения, ни на Божественной литургии, которую они совершали 18 июля, епископы еще не знали о решении Священного Синода провести Собор. Лишь на праздничном обеде было объявлено об открытии архиерейского Собора. Скоропалительность в созыве и проведении Собора и известная доля секретности в его организации объяснялись тем, что власти требовали от Священного Синода так провести Собор, чтобы он единогласно утвердил решение о радикальном реформировании порядка приходского управления. Тех епископов, от кого можно было ожидать возражений и критических выступлений, на

Собор не пригласили. Архиепископ Ермоген, явившийся без приглашения, не был допущен на заседание как не управляющий кафедрой и уволенный в длительный отпуск.

В своей вступительной речи Святейший Патриарх Алексий I затронул все вопросы, стоявшие в повестке дня. Первым делом он остановился на реформе приходского управления, которая уже проводилась в жизнь на основании принятого синодального определения, по которому "разграничивались обязанности клира приходского, в частности настоятелей, и исполнительных органов. Такое разграничение обязанностей находит свое оправдание в известном из книги Деяний святых апостолов апостольском решении служителям Церкви пребывать в молитве и служении слова, а заботу о столах (хозяйстве) передать избранным из среды церковной лицам (Деян. 6. 2–3)"552. Патриарх не умолчал и о том, что с постановлением Синода об устранении духовенства из двадцаток и приходских советов открыто не согласились некоторые из действующих архиереев. Они настаивали на том, что реформа приходского управления противоречит "Положению об управлении Русской Православной Церковью", принятому Поместным Собором 1945 г., архиерейский же Собор, согласно все тому же "Положению" являлся инстанцией нижестоящей по отношению к Поместному Собору. Этими возражениями прикрывались более серьезные опасения, которые не могли быть высказаны в открытой форме. Реформа подрывала порядок приходского управления и нарушала весь строй церковной жизни. В своем выступлении Патриарх Алексий I сказал, что "умный настоятель, благоговейный совершитель богослужений и, что весьма важно, человек безукоризненной жизни всегда сумеет сохранить свой авторитет в приходе. И будут прислушиваться к его мнению, а он будет спокоен, что заботы хозяйственные уже не лежат на нем и что он может всецело отдаться духовному руководству своих пасомых"553. Но для большинства настоятелей, лишившихся властных полномочий в приходе, удержать приходскую жизнь от духовного разорения, опираясь исключительно на свой религиозно-нравственный авторитет, представлялось малореальным. Это и вызывало озабоченность и несогласие епископов, выступивших против введения реформы.

Обосновывая необходимость увеличения числа членов Священного Синода, Патриарх сказал, что теперь все больше вопросов требуют срочного решения и спешный созыв постоянных членов Синода, из которых митрополит Киевский живет в Киеве, а митрополит Ленинградский — в Ленинграде, бывает в таких случаях затруднительным. Поэтому представляется целесообразным иметь в самой Москве трех постоянных членов Священного Синода, правомочных решать текущие срочные дела. Такими членами кроме митрополита Крутицкого естественно быть управляющему делами Московской Патриархии и председателю ОВЦС. Эти должности и впредь будут замещаться только лицами в епископском сане, о чем следует внести соответствующую поправку в "Положение об управлении Русской Православной Церковью" для последующего утверждения Поместным Собором554. Большое внимание Патриарх Алексий I уделил вопросу о вступлении Русской Церкви во Всемирный Совет Церквей, подчеркнув миссионерское значение принятого решения явить западным христианам свет православия. "Истинным путем к единству и спасению является смиренное состояние братской любви, которая сильна упразднить и враждующую гордыню, и стремление к власти, и все, что некогда привело христиан к разъединениям".

Затем участники Собора заслушали доклад митрополита Крутицкого Питирима по вопросу о расширении состава Священного Синода. В прениях по его докладу выступил митрополит Ленинградский Гурий. Специальный доклад о реформе приходского управления сделал новый постоянный член Священного Синода архиепископ Тульский Пимен. Докладчик обосновывал свои выводы в пользу реформы, опровергая исторические аналогии и канонические аргументы ее противников. Известная ссылка на

демократические преобразования в стране была всего лишь повторением тех доводов, которые использовал Куроедов в своей беседе с Патриархом и членами Синода. Все архипастыри, участвовавшие в обсуждении этой темы — митрополиты Крутицкий Питирим, Одесский Борис (Вик), архиепископы Минский Варлаам (Борисевич), Саратовский Палладий (Шерстников), Кишиневский Нектарий (Григорьев), поддержали изменения, которые вносились в 4 раздел "Положения об управлении Русской Православной Церковью", подчеркнув, что освобождение настоятеля от административно-хозяйственных обязанностей даст ему больше времени и возможностей для того, чтобы сосредоточиться на главном — на духовном окормлении паствы.

Архиепископ Ярославский Никодим в докладе "Русская Православная Церковь и Всемирный Совет Церквей" сообщил участникам Собора о контактах между священноначалием Русской Церкви и руководством Всемирного Совета Церквей, которые имели место в 50-х гг., особое внимание уделив визиту доктора В. А. Виссерт Хуфта во главе делегации Совета в Москву, где гости были приняты Святейшим Патриархом Алексием I, а также об очередной сессии ЦК Всемирного Совета Церквей в августе 1960 г.

вСент-Эндрюсе (Шотландия). Перед этой сессией там же проходила работа пленарных заседаний "Вера и церковное устройство" и "Комиссия Церквей по международным делам". На заседаниях присутствовали наблюдатели от Русской Православной Церкви. Епископ Среднеевропейский Иоанн (Вендланд) зачитал доклад на тему "Об участии Русской Православной Церкви во Всемирном общехристианском конгрессе в защиту мира

вПраге, имевшем место 13–18 июня 1961 г.".

Собор заседал всего один день и принял решения по всем обсуждавшимся вопросам. Вопервых, одобрили изменения, касающиеся 4 раздела ("О приходах") "Положения об управлении Русской Православной Церковью". Утвердили журнальное постановление Священного Синода от 18 апреля 1961 г. о мерах по улучшению существующего строя приходской жизни и по приведению его в соответствие с гражданским законодательством "О религиозных объединениях" в СССР. До созыва очередного Поместного Собора Русской Православной Церкви установили следующую схему управления приходами: православная приходская община, объединяющая не менее 20 членов, состоящая в каноническом ведении епископа, создается по добровольному согласию верующих для удовлетворения религиозно-нравственных нужд под духовным руководством избранного общиной и получившего благословение епархиального архиерея священника, регистрируется местной гражданской властью, получает от нее в бесплатное пользование храм и церковную утварь по особому договору и ответственна за целость имущества перед советским законом; для управления делами прихода организуются два органа: церковнораспорядительный — церковноприходское собрание членов учредителей двадцатки и исполнительный — церковноприходской совет в составе трех человек: старосты, помощника старосты и казначея (избираются общиной из прихожан правоспособных и доброй христианской нравственности); для наблюдения за состоянием церковного имущества, за движением денежных сумм и правильностью произведенных расходов избирается ревизионная комиссия в составе трех человек, которая подотчетна общему собранию прихожан; настоятель храма осуществляет духовное руководство прихожанами, наблюдает, чтобы богослужения совершались истово, благолепно, в соответствии с требованиями церковного устава и чтобы все религиозные нужды прихожан удовлетворялись своевременно и тщательно; исполнительный орган не вмешивается в распорядок богослужений и во взаимоотношения членов причта, в спорных случаях обращается к епископу, при приглашении на работу в храм (псаломщиков, пономарей, алтарников и участвующих в богослужении) согласует кандидатов с настоятелем. Перечисленные выше пункты заменяют 4 раздел ("О приходах") "Положения об управлении Русской Православной Церковью". Строгое

соблюдение как духовенством, так и приходскими общинами гражданского законодательства о Церкви, не говоря уже о церковной дисциплине, обязательно.

Соборным определением была одобрена позиция Священного Синода Русской Православной Церкви по отношению ко Всемирному Совету Церквей за период 1948– 1961 гг., а также решение Синода от 30 марта 1961 г. о вступлении Русской Православной Церкви во Всемирный Совет Церквей, изложенное в послании Патриарха Алексия I на имя генерального секретаря ВСЦ доктора В. А. Виссерт Хуфта с заявлением о вступлении и изложением позиции по экуменическому движению. Собор выражал глубокое удовлетворение по поводу принятия решений 1 Всемирным общехристианским конгрессом о продолжении работы Пражской мирной христианской конференции. Было одобрено решение о присвоении первого церковного ордена Русской Православной Церкви во имя святого равноапостольного князя Владимира Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию. Патриарх поблагодарил архипастырей за высокую награду и труды.

У многих, если не у большинства, архипастырей результаты Собора вызывали тяжелые чувства. И конечно, связано это было с решением об устранении настоятелей приходов и всех клириков от участия в приходских двадцатках и церковных советах. Навязанная Церкви реформа приходского управления, по замыслу ее действительных инициаторов, должна была привести к развалу приходской жизни и подорвать влияние Церкви в обществе.

* * *

С 1961 г. борьба с религией стала партийной верхушкой в самый центр своих идеологических задач. Это звучало в отчетном докладе Н. С. Хрущева на XXII съезде КПСС, в разъяснениях ведущего партийного идеолога Суслова, в тезисе Ильичева на июньском пленуме ЦК КПСС 1963 г. о том, что религия является главным и даже единственным легально существующим в стране идеологическим врагом марксизма. "Нельзя благодушествовать и рассчитывать, что религия как антинаучная идеология отомрет сама по себе, без усилий, без борьбы с ней"555. Пленум ЦК ВЛКСМ обязал "комсомольские организации вести неустанную борьбу с носителями религиозного дурмана, вырвать из-под их влияния наших юношей и девушек"556.

В конце 1963 г. Идеологическая комиссия ЦК по указанию Хрущева приняла развернутый план антирелигиозной борьбы под названием "Мероприятия по укреплению атеистического воспитания населения", в котором предусматривалось поручить комиссиям по контролю за соблюдением законодательства о культах при рай(гор)исполкомах Советов депутатов трудящихся применение административных мер в случае нарушения установленных правил. Комиссии действовали под руководством уполномоченных Совета по делам Русской Православной Церкви, которые в свою очередь тесно контактировали со спецслужбами. Они брали под свой контроль проведение выборов в исполнительные органы религиозных общин, учет крещений, венчаний и погребений для информирования партийных органов, "работу с отдельными верующими и с детьми и подростками, любыми способами пытаясь прекратить посещение церкви детьми"557. В 1964 г. Совет по делам Русской Православной Церкви издал циркуляр о контроле за соблюдением законодательства о культах, адресованный председателям местных исполкомов, где все эти и подобные функции закреплялись законодательно.

Путь к скорейшему искоренению религии в Советской стране, по замыслам гонителей Церкви, лежал через массовое закрытие приходов. При этом новые двадцатки, почти не

оказывая сопротивления, самораспускались и подавали заявления о снятии религиозной общины с регистрации. На 1 января 1961 г. в Русской Православной Церкви существовало 11 571 приход, за год их число сократилось почти на полторы тысячи. На 1 января 1962 г. в стране оставалось 10 149 православных храмов (в том числе 1489 молитвенных домов), из них более 40 принадлежало Грузинской Церкви. На регистрации при этом состояло 10 221 православная община, так что 72 зарегистрированных прихода своих храмов не имели. Между тем существовал 10 451 недействующий православный храм, где размещались клубы, музеи, склады. Иные и вовсе стояли в запустении и разорении. По данным на 21 августа 1963 г. на регистрации осталось лишь 8314 православных общин, из них 44 в юрисдикции Грузинской Церкви, за полтора года утрачено было почти 200 приходов. При таких темпах на полное разрушение церковной организации потребовалось бы только пять лет, даже меньше того срока, что готовы были терпеть энтузиасты грядущего коммунизма.

Сохранившиеся общины распределялись по стране крайне неравномерно: в огромной Российской Федерации — только 2093 прихода, на Украине —5114, причем около половины из этого числа в Галиции и других западных областях; в Белоруссии — 465, в Молдавии — 231; в Прибалтике — 262, в Казахстане и Средней Азии — 100, в Азербайджане и Армении— 4558. Всего за годы хрущевских гонений с 1959 по 1964 г. закрыто было в Молдавии 321 церковь, в Одесской епархии — 210, на Волыни — 180, в Кировской епархии из 75 приходов к 1965 г. осталось 35, в Полтавской епархии закрылось 43 прихода. В Днепропетровской епархии в 1959 г. было 285 приходов, а к концу хрущевской эпохи число их убавилось почти в 6 раз. В Киеве из 25 действующих церквей осталось только 8; в Одессе уцелело 9 приходов из 23, в Ростове-на-Дону — 4 из 12. В Вологодской епархии осталось только 17 приходов, а до революции их было более 800. В Крымской епархии — 12, в Оренбургской — 10. В Новгороде, Орле, Чернигове, Риге и ряде других епархиальных центрах закрыты были кафедральные соборы. Особенно страшный удар нанесен был по Церкви в Белоруссии. Из 1250 православных храмов, которые существовали в 1945 г., к концу 1964 г. осталось немногим более 400. В некоторых больших городах число действующих храмов вернулось на предвоенный уровень. В Саратове в середине 1964 г. осталось 2 действующих храма, в Минске — 2, в Смоленске и Новгороде — по 1 церкви.

Вряде случаев закрытые церкви были варварски уничтожены. Церковь святых апостолов Петра и Павла на Преображенке, особенно дорогой верующей Москве кафедральный храм митрополита Николая, под предлогом, что на этом месте надо открыть вход в метро, была взорвана в канун престольного праздника, в ночь с 10 на 11 июля. Десятки тысяч православных христиан, зная о предстоящей беде, собрались вокруг храма, чтобы уберечь его от разрушения, но их разогнали. Основания для закрытия церквей были разные: в Белоруссии, на Украине и на западе Российской Федерации частым предлогом служило то, что храмы были открыты по разрешению оккупационных властей, следовательно, по советским законам нелегально, хотя в течение почти двух десятилетий эта причина не препятствовала их существованию; часто храм закрывали и разрушали, ссылаясь на необходимость расширить проезжую часть улицы. В сельской местности приходская община не выдерживала налогового пресса, и тогда двадцатка, сформированная гражданскими властями, объявляла о самороспуске. Иногда приход закрывали после снятия с регистрации священника и отказа уполномоченного зарегистрировать другого священника, которого мог бы назначить в приход правящий архиерей.

Вгоды хрущевских гонений число насельников и насельниц сократилось почти в 4 раза и составляло примерно полторы тысячи человек. К 1964 г. осталось всего 18 монастырей, и среди них Троице-Сергиева и Успенская Почаевская лавра, Псково-Печерский монастырь,

Успенский монастырь в Одессе, Покровский и Фроловский женские монастыри в Киеве, мужской и женский монастыри в Жировицах, Свято-Духов монастырь в Вильнюсе, Пюхтицкий женский монастырь в Эстонии. Особенно тяжелым ударом явилось закрытие в 1963 г. древней святыни Руси — Киево-Печерской лавры под предлогом ремонта и реставрации. Ее храмы и пещеры оказались в угрожающем состоянии как раз после прекращения в них богослужений и ухода из монастыря монахов.

Предпринималась попытка закрыть и Почаевскую лавру, но насельники обители во главе с настоятелем архимандритом Севастианом сумели ее отстоять. Правда, их всячески притесняли, создавая невыносимые для жизни условия. Насельников лишали прописки, выдворяли из лаврских стен, подвергали зверским избиениям, призывали насильно в армию, лишали паспортов, арестовывали. Большая часть строений, принадлежавших лавре, была конфискована, остались только церкви и монашеские кельи. Из гостиницы для насельников сделали больницу, запретили зимой продавать топливо, так что иноки вынуждены были спать в неотапливаемых кельях, но добровольно из монастыря не уходили, на что рассчитывали местные руководители, боровшиеся с обителью. Жители Почаева, которые давали приют паломникам, подвергались преследованиям, штрафам, у некоторых конфисковывали дома, других лишали прописки и выдворяли из Почаева. Паломники ночевали на голой земле у лаврских стен или в полях и лесах, окружавших монастырь. На них совершала набеги милиция, тех, кто не успевал скрыться, избивали, иногда арестовывали, вывозили из города по статье за нарушение паспортного режима и приговаривали к лишению свободы, некоторых помещали в дома для сумасшедших.

После архиерейского Собора власти не перестали прибегать к прямым репрессиям против духовенства, в том числе и против епископата. В 1961 г. судили архиепископа Иркутского Вениамина, исповедника, который с 1944 г. 12 лет провел в колымских лагерях; судили по существу за противодействие закрытию церквей в своей епархии, но обвиняли его на суде в покупке "по дешевке краденого вазелинового масла". Этот процесс затеян был для того, чтобы скомпрометировать Церковь в глазах общественности. Епископа Вениамина оставили на свободе. За мужественное сопротивление закрытию храмов был арестован архиепископ Черниговский Андрей (Сухенко) и приговорен к восьми годам лишения свободы по ложному обвинению в экономических злоупотреблениях и "безнравственном поведении". Из лагеря архиепископ Андрей был освобожден досрочно совершенно больным. 6 декабря 1963 г. в Кишиневе скончался находившийся там на покое и под домашним арестом бывший архиепископ Житомирский Венедикт (Поляков), но после его смерти распространился слух, что он стал жертвой тайного убийства, организованного КГБ. Священник Николай Авраменко из города Днепродзержинска осужден был на четыре года лишения свободы с конфискацией имущества. В эти годы репрессиям также подверглись настоятель Покровского собора в Самарканде иеромонах Нифонт, священники Василий Миняев, Иоанн Романюк, Григорий Красюн, Василий Токач, Николай Сапсай и другие священнослужители, которых чаще всего ложно обвиняли по уголовным статьям, хотя истинной причиной являлось пастырское служение.

Особенно жестокие кары обрушились на иноков Свято-Успенской Почаевской лавры. Трижды был судим иподиакон Алипий только за то, что, лишенный прописки, он не покидал обитель: в первый раз он был осужден на шесть месяцев тюремного заключения, во второй раз — на год и в январе 1964 г. приговорен к двум годам тюрьмы строгого режима. По тому же обвинению лаврский иеромонах Дионисий был осужден на год лишения свободы со строгим режимом. Иподиакона Андрея (Щура) за составление сообщения в ООН о гонениях на Церковь в СССР приговорили 13 июля 1964 г. к трем годам лишения свободы с отбыванием в лагерях строгого режима. Во время следствия его зверски избивали, чтобы он назвал имена всех участников составления жалобы в ООН.