21.3. Факторы, влияющие на суицидальное поведение, и группы риска

Да, я не господин своей судьбы, а лишь нить, вплетенная в общую нить жизни! Но если я не могу ткать сам, то могу обрезать нить.

Серен Къеркегор «Афоризмы эстетика»

При консультировании абонентов, предрасположен­ных к самоубийству, должны учитываться следующие фак­торы риска: (1) его предшествующие попытки; (2) су­ицидальные угрозы; (3) семейная история суицидов; (4) алкоголизм и наркомания; (5) эмоциональные рас­стройства; (6) неизлечимая или смертельная болезнь; (7) тяжелые утраты; (8) семейные проблемы; (9) финан­совые проблемы.

Кроме того, следующие группы риска: молодежь, по­жилые люди, сексуальные меньшинства, заключенные в тюрьмах, военнослужащие, ветераны войн и военных конфликтов, врачи и представители некоторых других профессий — должны считаться имеющими повышен­ный суицидальный риск.

Консультантам, сталкивающимся с этими фактора­ми и группами, а также друзьям и близким следует ос­терегаться упрощенного подхода или поспешных зак­лючений. Принадлежность к группе риска еще не озна­чает склонности к суициду, поскольку не существует одной причины самоубийства. Тем не менее, каждый из факторов должен быть принят во внимание, и особо бдительно следует относится к их сочетанию или суще­ствованию в течение длительного времени.

1. Предшествующая попытка суицида

Как показывают исследования, совершенная ранее попытка самоубийства является мощным предиктором последующего ее завершения и доказательством наме­рений человека.

Суицидальные попытки чаще всего совершаются молодыми людьми, в основном женского пола. От 10 до 40% впоследствии доводят дело до летального исхо­да. Статистические данные о соотношении попыток и летальных исходов обычно неполны, что не всегда по­зволяет оценить их реальное значение для региона или группы населения: считается, что на один завершенный суицид приходится 20—100 попыток.

Большинство из них скорее являются «криком о помощи» или попыткой отложить решение невыноси­мой ситуации, чем проявлением прямого желания уме­реть. Тем не менее, почти у трети парасуицидентов от­мечаются признаки депрессии, обусловленной крити­ческой ситуацией; у половины из них отмечаются расстройства невротического уровня. Некоторые пре­вращают попытки в характерный стиль поведения, импульсивно возникающий в ответ на любую, даже незначительную, психотравматическую ситуацию. Раз­решение кризиса у большинства приводит к снижению эмоциональных нарушений, враждебности и изоляции, повышению самооценки и улучшению отношений с окружением. Семьи парасуицидентов характеризуются так называемым «аномическим синдромом»: деструк-тивностью и хроническими конфликтами. Таким обра­зом, эти люди отличаются множественностью проблем. В случае оказания помощи они часто сопротивляются или протестуют, далеко не всегда оставляют мысли о самоубийстве. Среди коррекционных подходов наибо­лее предпочтителен когнитивно-бихевиоральный.

Немало суицидальных попыток не воспринимаются окружающими всерьез. Например, молодая девушка при­нимает упаковку снотворных таблеток с уверенностью, что попытка будет раскрыта. Или мужчина наносит себе порезы таким образом, чтобы избежать летального исхода. Семья и друзья относятся с легкостью к этим поступкам, порой не замечая их вовсе, даже если человек, попы­тавшийся отравиться, будет детально осведомлять их или оправдывать свое поведение. Часто эти события вызыва­ют раздражение: «Она просто хотела привлечь к себе вни-мание». Опыт работы с самоубийцами показывает, что к каждой суицидальной попытке следует относиться со всей серьезностью, какой бы безвредной и легкомыслен­ной на первый взгляд она ни казалась.

После первого неудавшегося парасуицида многие делают вывод: «В следующий раз я сделаю это лучше». И они вспоминают об этом обещании — особенно ис­пытывая психический стресс или личностный хаос.