Наука и истина.
Относительность знаний -великая вещь. Утверждение “2 плюс 2 равно 13” относительно ближе к истине, чем “2 плюс 2 равно 41”. Можно даже сказать, что переход к первому от второго есть проявление творческой зрелости, научного мужества и неслыханный прогресс науки-если не знать, что 2 плюс 2 равно четырем.
В арифметике мы это знаем, но ликовать рано. Например, в физике 2 плюс 2 оказывается меньше четырех -на диффект массы. А в таких тонких науках, как социология или этика,-так там не то что 2 плюс 2, но даже 1 плюс 1-это то ли будущая семья, то ли сговор с целью ограбления банка.
(Козъма Прутков - инженер, мысль № 5)
Рассмотрим сначала гуманитарные науки. Здесь, по мнению автора, абсолютной истиной и не пахло. Все утверждения, даже те из них, которые гордо именуются законами, на самом деле очень субъективны. Конечно можно сказать, что все они блестяще подтверждаются в условиях определенного общества и на определенном этапе его развития. Но вызывает большие сомнения тот факт, что законы стихосложения или кулинарии одни и те же не только у русского и древнекитайского языка и кухни, но и, например, у тех же русских-китайских поэтов и сочинителей с 127 планеты, наматывающей свои круги вокруг какой-нибудь звезды в созвездии “Гончих псов”. Но всех в этом отношении опередила юриспруденция, претендующая на право считаться точной наукой, недаром на Руси издавна говорят “Закон как дышло, куда повернешь -туда и вышло”.
Но оставим в покое гуманитарные науки и перейдем к точным. Сразу замечу, что математику мы будем рассматривать отдельно. Казалось-бы, что здесь все законы точны и давно проверены, что ничего более точного чем современные точные науки не существует, но несмотря на это в них мы также не найдем абсолютной истины. Пусть все явления, выходящие за рамки наших обычных2представлений мы пока отбросим (до их рассмотрения мы постепенно дойдем) и все равно законы физики, химии и других наук, которые принято называть точными очень субъективны. Все они основаны на том, что явления, их подтверждающие, повторялись тысячи раз с неизменным результатом. Но никто не может с абсолютной уверенностью утверждать, что и в стотысячный раз эксперимент даст тот же результат, поскольку все законы этих наук получены не путем выводов и чистых логических рассуждений, а путем наблюдения за природой и накопления полученных субъективных знаний.
Таким образом, попытка найти абсолютную истину среди естественных наук потерпела неудачу. Но не стоит отчаиваться. Поскольку по мнению автора к созданию абсолютной истины (в том понимании этого слова, которое мы находим в словаре) ближе всего подошла математика. Основное ее отличие от других точных наук в том, что в математике объектом исследования являются не какие-то внешние объекты, а объекты внутренние, порожденные ею самой. Рассмотрим в качестве иллюстрации сказанного несколько примеров. Ни для кого не секрет, что кроме обычной Евклидовой геометрии существует целый ряд других, со своими аксиомами, теоремами, моделями и областями применения. Почти все они в начале создавались как чисто теоретические модели, не имеющие никакого прообраза в реальной жизни. Так, например, Лобачевский, создавая свою знаменитую геометрию совсем не пытался найти ей аналог в реальной жизни. Более того, как и многие другие теории в науке эта геометрия была получена случайно. Сам Лобачевский изменив только одну из канонических аксиом Евклидовой геометрии, кажущуюся большинству из нас очевидной, попытался получить из нового множества аксиом противоречие. Но это ему не удалось. В результате была получена принципиально новая геометрия, выполняющаяся на какой-то причудливой поверхности. Позднее были созданы модели на которых соблюдались бы аксиомы геометрии Лобачевского и даже была найдена такая поверхность. То есть, если в естественных науках модель для изучения создана изначально, то в математике сначала есть набор аксиом, а по ним уже подбирается модель, удовлетворяющая им. Казалось бы, в чем же разница? В обоих случаях есть модель и теоремы (законы), которые для нее выполняются. Но на самом деле разница огромна. Если реальная физическая модель обнаруживает новые свойства, то в естественных науках это может повлечь за собой крах целой теории, поскольку эти свойства не были учтены изначально, а в математике такого не происходит из-за того, что модель подбиралась изначально удовлетворяющей некоторому набору условий, остальные же просто не рассматривались. Поэтому, если обнаруживается ряд новых свойств, то они никак не влияют на уже доказанные утверждения, поскольку при их выводе никаких предположений относительно прочих свойств не делалось, а все было получено исходя только из того набора начальных условий, который неизменен. Если же обнаруживается ошибка в соответствии модели аксиомам, то краха теории не происходит, так-как подбиралась модель к теории, а не наоборот. Получается, что теория остается без модели, а не наоборот.[2]
Таким образом, мы сумели найти в реальной жизни некое приближение к абсолютной истине и на этом можно было бы и закончить, но у понятия “абсолютная истина” существует еще одно значение. Именно о нем мы и продолжим разговор.