2. Основная часть
2.1. Первый этап развития типа «хищного» человека
Итак, попытаемся сначала проследить развитие образа Версилова в рамках подготовительных материалов.
Начальный этап работы над текстом продолжался с февраля по 10(22) июля 1874 года.
Первое же упоминание о «хищном типе» дано после разработки идеи написания романа о детях. Однако сначала рядом с пометой «хищный тип» в скобках записано: «(разбор кн<язя> Данилы Авсеенком)».1 Из немногочисленных замечаний об этой фигуре мы узнаем то, что он женился на некоей Миклуше, он «страстен … и хочет быть в страсти свободным2». Речь идет о рецензии Авсеенко на исторический роман Евгения Салиаса «Пугачевцы», напечатанный в апрельской книжке «Русского вестника» за 1874 год. Авсеенко в восторге от романа, ставит его на один уровень с «Войной и миром» Толстого. Восхищается Авсеенко особенно образом князя Данилы. В восемнадцать лет Данила был отвезен отцом в Петербург и поручен покровительству графа Румянцева. Данила делает быструю карьеру. Но вскоре проявляет самовольство: за какое-то оскорбление он застрелил одного офицера и обидел какого-то вельможу; его арестовывают и ссылают в деревню к отцу, с приказанием быть безотлагательно в Петербурге. В деревне князь Данила еще больше дает волю своему бешеному нраву. Начинается мятеж - Пугачевское восстание. Он вспоминает свой долг дворянина. Соблазны петербургской карьеры на время забываются. И тут происходит встреча с Милушей. Данила вспоминает, будто его подвинуло жениться то обстоятельство, что Милуша была невестой другого — князя Андрея Суздальского. Этому можно поверить: некоторый хищнический инстинкт сказывается в Даниле даже «в минуты полного опьянения страстью...» Но опьяненный счастьем и еще влюбленный в свою добычу, Данила уже чувствует однако ж на дне души своей незримого червя. Его гложет и сушит мысль, что отныне жизнь его очертилась узким кругом, что память о нем сохранится только для детей и внуков.
Таким образом, первым источником формирования образа Версилова можно назвать противопоставление неправильному пониманию характера «хищного типа», воплощенному в князе Даниле.
Далее писатель дает свое толкование «хищному типу»: «Страстность и огромная широкость. Самая подлая грубость с самым утонченным великодушием … И обаятелен , и отвратителен (красный жучок, Ставрогин)».1 В этих строках не только сформулированы черты характера персонажа Достоевского, но и дано указание на литературный прототип будущего Версилова – героя предыдущего романа «Бесы» Николая Ставрогина, некоторые черты которого вобрал в себя Версилов. Для понимания его образа необходимо обратиться к его источнику – «Исповеди Ставрогина».
Ставрогин – отставной офицер. Живет в Петербурге, предаваясь разврату и совершая преступления: держит три квартиры для встреч с женщинами, а однажды украл жалованье у чиновника, соседствующего с ним. Также мы узнаем, что за всю жизнь он снес две пощечины. При этом всем «беспредельном безобразии»2 его поступков присутствует след «болезни равнодушия»3 , которой страдает Ставрогин. Но до тех пор, пока в его жизни не происходит потрясение. Он совращает малолетнюю дочь своей хозяйки по квартире Матрену. Мучимый угрызениями совести, он подходит к окну и видит красненького паучка на листке герани и забывается. Потом узнает, что девочка повесилась. И даже спустя несколько лет после увиденной во сне картины Клода Лоррена «Асис и Галатея», он впервые просыпается со слезами на глазах и видит, как в окно прорывается пук ярких лучей заходящего солнца. Эта точка напомнила ему красненького паучка. Затем он видит перед собой Матрену, поднявшую на него свой кулачок.
Идущее из «Исповеди Ставрогина» символическое понятие «жучок» проходит через все черновые записи к роману, характеризуя переломный этап в духовной жизни ЕГО. Первоначально этот период мыслится Достоевским как завершающий жизненные метания героя и связывается то с самоубийством падчерицы, то — жены, позднее — пасынка. С появлением на страницах черновиков Макара Долгорукого понятие «жучок» следует почти всегда за мотивом «рубки образов», хронологически и фактически связанной теперь со смертью Макара.
С 4 мая 1874 года Достоевский начинает подробно разрабатывать образ будущего Версилова, дает его психологический портрет, определяющей линией которого является противоречивость: « … две деятельности в одно и то же время; в одной (с одними людьми) деятельности он великий праведник <…> В другой деятельности – страшный преступник, лгун и развратник (с другими людьми) <…> Увлечен страстью. Здесь – страсть, с которою он не может и не хочет бороться. Там – идеал, его очищающий, и подвиг умиления и умилительной деятельности».1 По-видимому, Достоевский уже на столь ранней стадии разработки текста видел основу сюжетной линии, связанной с Версиловым. Сравнивая с окончательным текстом, можно заключить, что его «страсть» - Катерина Николаевна Ахмакова; «очищающий его идеал» - Лидия Ахмакова (за пределами текста) и Софья Андреевна, вечная привязанность к которой отражается праведная сторона Версилова.
В качестве причины раздвоенности героя писатель указывает на его неопределенность в идеологическом отношении. Он думал, что он верит, а на деле оказался атеистом. Он потерял веру, но жаждет ее. «ОН, в начале романа проповедник христианства непременно. Мощи».2 И вместе с тем: «Но он непременно должен под конец изрубить образа».3 «Разбитие образа» - символ победившего в нем атеизма.
В рукописных редакциях Версилову принадлежат следующие суждения: «<…> нет другой жизни, я на земле одно мгновение, чего же церемониться».4 В тексте «Подростка» аналогичное высказывание произносит Аркадий во время спора с дергачевцами: «Да черт мне в них и до будущего, когда я один только раз на свете живу!<…> если так, то я самым преневежливым образом буду жить для себя, а там хоть бы все провалились!»1
Далее писатель ставит перед собой задачу: «Соединить роман: дети с этим натуральнее».2 Таким образом, мы наблюдаем попытку соединить замыслы, связанные с хищным типом, вместе с образом «мальчика» и связанного с ним замысла «Житие великого грешника». Намеченному плану автор придерживается на протяжении всех черновых записей, а затем дает ему реализацию в окончательном тексте романа.
Биография героя «Атеизма» во многом совпадает с биографией будущего Версилова, как в конечном ее виде, так и в тех вариантах, которые претерпела она в ходе работы: возраст (45 лет), странствия по Европе, вериги, неоднократные встречи и диалоги с новым поколением (в черновиках — с Васиным, Крафтом и др.). Но мотив «рубки образов», который возникает одновременно с характеристикой атеизма ЕГО, кардинально меняет концепцию замысла 1868 г. и делает Версилова антиподом героя «Атеизма».
Таким образом, на первой стадии развития образа (февраль – 10(22) июля 1874) он еще скептик, смеющийся над окружающими его социальными идеями и разбивающий идеалы у других.
В рукописи определяется также и социальное положение героя. По первоначальному замыслу он представляется «бывшим помещиком, проживающим выкупные». Затем появляется другой вариант: «Он - дурного рода, сын какого-то чиновника, но и высший и известный человек по образованию. Он может быть и стыдится того. Что дурного рода и страдает». И последний вариант – идея сделать его «кандидатом на судебные должности».
В окончательном тексте его социальное положение определено следующим образом: Версилов остается праздным помещиком, который в прошлом был не «кандидатом на судебные должности», а мировым посредником. Писатель оставляет мотив стыда за то, что «дурного рода». Но отличие в том, что от этого страдает не Версилов, а его сын, Аркадий.
Второй этап работы продолжался с 11(23) июля по 7(19) сентября 1874. На данной стадии резко меняется соотношение действующих лиц: если на первом этапе построения романа все персонажи и сюжетные линии определялись и соотносились с образом «хищного типа», то теперь Достоевский делает его ярким «аксессуаром», а «мальчика» выдвигает на первый план.
На данном этапе предпринимается попытка дать фамилию «хищному типу» - пока Брусилов.
В начале этой части еще продолжают сохраняться между «хищным типом» и Подростком узы прямого родства (старший и младший братья). Постепенно писатель приходит к выводу о том, что более выигрышным для романа станет следующий ход – «Лучше, если ОТЕЦ родной».1
С этого момента начинается складывание образа будущего Версилова и как отца: «Про отцовские обязанности говорит: «Оставьте меня в покое».2 Эта фраза вполне характеризует Версилова в этом плане. Особенно показательно, что в окончательном тексте у Версилова пять детей от разных женщин, к воспитанию которых он не имел никакого отношения. В исповеди он признается Подростку, что когда он эмигрировал в Европу, он «…не подумал ни минуты» о нем.3
Несмотря на то, что писатель сделал «хищный тип» аксессуаром, на втором этапе работы он продолжает разрабатывать элементы его биографии. В подготовительных материалах мы узнаем, что по первоначальному замыслу будущий Версилов за полтора года до начала романа женился на бывшей воспитаннице и дальней родственнице Старого Князя. А до женитьбы он встречался с Княгиней, но они рассорились и расстались врагами. Причиной ссоры стала его проповедь, обращенная к Княгине, в которой он обвинял ее в прелюбодействии, по сути дела, ревновал к Молодому Князю. В финале должна была произойти попытка примирения, которая кончится ссорой и презрением.
В окончательной же редакции эти события разворачиваются следующим образом. Также за полтора года до начала романа Версилов сходится с семейством генерала Ахмакова, в котором также живет Лидия Ахмакова, дочь генерала от первого брака. Он производит сильное впечатление на генерала и, в особенности на его жену, Катерину Николаевну. Но скоро Версилов убеждает генерала, что княгиня неравнодушна к молодому князю Сокольскому. Между тем, падчерица Княгини влюбляется в Версилова и воспламеняется желанием выйти за него замуж, но встречает отказ со стороны Катерины Николаевны. И тут Версилов утверждает всех во мнении, что это оттого, что она влюблена в него. А по другой версии – напротив, Версилов до начала чувств Лидии Ахмаковой предлагал свою любовь Катерине Николаевне, а та осмеяла его чувства. Известно также, что от Лидии Ахмаковой у Версилова остался грудной ребенок. В таком свете представляет историю в Эмсе Крафт.
В тексте нет прямых сведений о прошлом непосредственно из уст Версилова. Сам он только рассказывает Аркадию, что ребенок Лидии Ахмаковой от Князя Сергея Петровича, но теперь он содержится у него на квартире. Таким образом, биография Версилова лишена объективности, окутана тайной.
На следующем этапе подготовительных материалов начинает разрабатываться линия отношений «хищного типа» и Лизы. Между ними складывается тайная связь. Ясен факт отношений и встреч, которые вызывали ревность, как со стороны матери, так и со стороны Подростка. В окончательном же тексте Достоевский оставляет этот замысел. Лиза становится ЕГО дочерью, следовательно, в дальнейшем исключается любовная связь между героями.
Начиная с этого этапа, проходит через все подготовительные материалы, а затем переходит непосредственно в окончательный текст мотив отдачи двухсот тысяч, выигранные Версиловым у семейства Молодого князя Сокольского.
Глубже разрабатываются идеологические воззрения будущего Версилова. И в рукописных редакциях и в окончательном тексте романа из речей Версилова выявляется его презрительное отношение к людям, а также страшные представления о человеке и доброте: «Я не могу понять идеи быть полезным обществу…И что мне общество?…пока у меня есть еще 2 рубля, я хочу жить в уединении и ничего не делать » - такая мысль звучит в подготовительных материалах.1 И в окончательном тексте Версилов высказывается Аркадию: «…любить людей так, как они есть, невозможно. И, однако же, должно. И потому делай им добро, скрепя свои чувства, зажимая нос и закрывая глаза… Люди по своей природе низки и любят любить из страху; не поддавайся на такую любовь и не переставай презирать».2
Из подготовительных материалов в текст романа почти дословно переходят слова Версилова, обращенные к Аркадию, о людях его поколения: «… мы ничего не передали новому <поколению> в назидание и руководство, ни одной твердой и великой идеи. А сами всю жизнь болели жаждою великих идей».3
Мотив «рубки образов» проходит через все стадии работы над романом. В окончательном варианте это происходит после смерти Макара Долгорукого. А в рукописных редакциях этот мотив постоянно претерпевает изменения. По первоначальному замыслу герой «рубит образа» после того, как узнал, что его жена стала увлекаться Молодым Князьком, но еще до разрыва с ней. Затем: «ОН разрубил образа, когда, после первого (именья) разу с Лизой, она довела его до бешенства отказом и насмешкой».4
Примечательно то, что некоторые идеи, которые по замыслу рукописных редакций предназначались Версилову, в окончательном тексте перешли Крафту. Например: «Нравственных идей совсем теперь нет (говорит ОН), вдруг ни одной не оказалось, - и главное, с таким видом, что как будто их никогда и не было».5 А в романе эти слова без изменений произносит Крафт в беседе с Аркадием.
Та же тенденция прослеживается и в линии с Подростком. Мысль о безверии в будущую жизнь, о ледяных камнях, принадлежащая в черновиках «хищному типу» («Я не верю в будущую жизнь, следоват<ельно> не стоит и нравственничать»1), в окончательном тексте переходит Аркадию. Во время спора дергачевцев он заявляет: «Да зачем я непременно должен любить человечество, которое я никогда не увижу… и которое, в свою очередь, истлеет без всякого следа и воспоминания…, когда земля обратится, в свою очередь в ледяной камень и будет летать в безвоздушном пространстве с бесконечным множеством таких же ледяных камней…»2
Есть расхождение. Если в рукописных редакциях будущий Версилов тверд в убеждении о том, что «без Христа (православного) и христианства жизнь человека и человечества немыслима…»3 А по замыслу окончательного текста он придерживается «женевских идей» - «…добродетели без Христа»4 - прямо противоположные идеологии.
По раннему замыслу свою жизнь Версилов должен был закончить в жестоком страдании. «Но почти помешался от боли о жучке (т.е. о мальчике)».5 Затем появляется другая задумка – Версилов исчезает, и позже Подросток должен узнать, что он пошел в монастырь и там повесился.6
1 Роман Ф.М. Достоевского «Подросток»: возможности прочтения: сб. статей. – Коломна: КГПИ Педагогический потенциал русской литературы, 2003. - С.12
2 Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. / Ф.М. Достоевский [гл. ред. В.Г. Базанов] . - Т.13 . - Л. : Наука, 1972 . – с. 254
3 Роман Ф.М. Достоевского «Подросток»: возможности прочтения: сб. статей. – Коломна: КГПИ Педагогический потенциал русской литературы, 2003. - С.11
1 Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. / Ф.М. Достоевский [гл. ред. В.Г. Базанов] .- т.16 . - Л. : Наука,1972 . – с.5
2 Отец Роланд Эксперимент Достоевского с повседневностью: роман «Подросток» / Роланд Отец // Роман Ф.М. Достоевского «Подросток»: возможности прочтения. – Коломна: КГПИ Педагогический потенциал русской литературы, 2003. - С.11
1 Достоевский Ф.М. Указ. соч.. – с.16
2 Там же. - С.80
3 Викторович В.А. Роман познания и веры / В.А. Викторович // Роман Ф.М. Достоевского «Подросток»: возможности прочтения. – Коломна: КГПИ Педагогический потенциал русской литературы, 2003. - С.15
4 Там же. -С.17
5 Там же.- С.17
1 Розенблюм Л.М. Творческие дневники Достоевского / Л.М. Розенблюм . - М. : Наука, 1981 . – С.200
2 Достоевский Ф.М. Указ. соч.. - Т. 16. - С.15
3 Там же. - С.27
4 Там же - С.57
5 Там же. - С.41
1 Достоевский Ф.М. Указ. соч. - Т. 16.- С.63
2 Отец Роланд Эксперимент Достоевского с повседневностью: роман «Подросток» / Роланд Отец // Роман Ф.М. Достоевского «Подросток»: возможности прочтения. – Коломна: КГПИ Педагогический потенциал русской литературы, 2003. – с.19
3 Достоевский Ф.М. Указ. соч. - Т. 16.- С.47
4 Достоевский Ф.М. Указ. соч.-Т.16. - С.101
1 Там же.- С.24
2 Там же.- С.91
3 Там же.- С.122
1 Достоевский Ф.М. Указ. соч.. – с.6
2 Там же. – с.6
1
2
3
1 Стр.8
2 Стр. 33
3 Стр.33
4 Стр.8
1
2 Стр.8
1 Стр.43
2 Стр.41
3 Стр.449
1 Стр.44
2 Стр.217
3 Стр.53
4 Стр.57
5 Стр.77
1 Стр.81
2 Стр.70
3 Стр.33
4 Стр.215
5 Стр.54
6 Стр.105